Верховный не умеет проигрывать. Он не мстит — он просто восстанавливает порядок в своей личной вселенной, где я снова стала инструментом. И цена этого порядка — жизни и судьбы тех, кто рискнул встать на мою сторону.
— Это не война, Стивен, — шепчу я, касаясь холодного стекла. — Это приглашение на встречу, от которой у меня нет права отказаться.
Стивен быстро пробегает глазами текст, его лицо становится бледным.
— Сантия… Валия… Он не посмеет. Это же просто магазины одежды! Бронс — старик, он вообще ни при чем!
Горько усмехаюсь. Стивен все еще меряет Кайлана Вайтса человеческими мерками.
— Для него это не магазины, а рычаги давления. Он знает, что я не смогу смотреть, как рушатся жизни Валии и Сантии. А Бронс, Кайлан знает, что он для меня как отец.
Чувствую, как капля пламени в моей крови отзывается на имя истинного яростной пульсацией, но она больше не греет.
— Верховный хочет, чтобы я пришла к нему сама. Чтобы я умоляла его оставить вас в покое. И он добьется своего, потому что во мне не осталось чувств, чтобы бояться, но осталось достаточно памяти, чтобы помнить долги.
Стивен подходит и хватает меня за плечо.
— Не смей даже думать об этом, Амбер! Это ловушка. Мы найдем юристов, мы…
— Юристов против Верховного? — я мягко, но твердо убираю его руку. — В империи Элвадол закон — это Совет, а он — его исполнительная власть.
Если любовь — условие моего выживания, то я начну с того, что встану на защиту тех, кого любила когда-то. Даже если для этого мне придется войти в логово зверя и посмотреть в глаза тому, кто больше не чувствует мое дыхания.
Телефон в моих руках снова завибрировал. На этот раз — входящий вызов. Мартин Станс, глава компании «Антол», человек, который доверил мне сделку с Морганами, не подозревая, что отправляет меня в пасть к чудовищам.
Я не отвечаю, смотрю, как мигает экран.
— Твой босс? — Стивен заглядывает в экран. — Амбер, «Антол» в осаде. Юристы Лайтона Моргана выставили им иск за срыв условий контракта. Сумма неподъемная. Мартин в бешенстве, он ищет тебя… он обрывает все линии.
Я медленно киваю. Холод внутри становится почти осязаемым, вытесняя страх и оставляя лишь звенящую ясность.
Ведется двойная игра: пока Кайлан методично затягивает петлю, надеясь на мое добровольное возвращение, Совет решил закончить дело по-своему. Они подключились к моему полному уничтожению в обход Верховного, действуя жестче и грязнее. Лайтон Морган не собирался ждать, пока Кайлан наиграется в кошки-мышки.
Со всех сторон я стала зажата в тиски их власти. С одной стороны — ледяная одержимость Кайлана Вайтса, с другой — безжалостная машина Совета, готовая раздавить любого, кто встанет рядом со мной, просто чтобы стереть саму память о моем существовании.
Я оказалась не просто в ловушке, а стала эпицентром шторма, который уничтожает…
Валия и Сантия — под угрозой поглощения их бизнеса корпорацией «Этернити».
Бронс — под негласным надзором в своем баре.
Мартин и «Антол» — раздавлены судебными исками первой ветви Лайтона, который мстит Кайлану через меня.
Мои близкие стали заложниками истиности с вампиром. Совет выжег связь, но ненависть лордов и одержимость Верховного никуда не делись.
— Стивен, уходи, — я поднимаю на него взгляд, в котором нет страха. — Мартину нужен его сотрудник. Валии нужен ее покой. А Кайлану… Кайлану нужна я.
— Ты не пойдешь к нему! — Стивен преграждает мне путь к двери. — Он не пощадит тебя.
— Он уже не пощадил, — я касаюсь холодного следа на плече. — Но если я не появлюсь перед ним, он сотрет «Антол» в порошок, а Валию и Сантию заставит побираться на улицах.
В этот момент телефон вибрирует снова — коротко, зловеще. Но сообщение приходит не мне. Стивен вздрагивает, достает свой гаджет и я вижу, как краска отливает от его лица, оставляя мертвенную бледность.
— Что там? — шепчу я, уже зная ответ.
Он разворачивает экран ко мне. Сообщение от Совета империи, запечатанное цифровой подписью высшего ранга: «Решение Семи Ветвей Совета империи: Стивен Стоунс признан виновным в пособничестве и укрывательстве Амбер Лейнс. Срок исполнения приговора — 7 дней. В случае невыдачи объекта — полное изъятие магического дара у субъекта и конфискация активов семьи Стоунс. Срок дан для завершения передачи дел и подготовки к процедуре лишения силы».
Семь дней. Семь дней милосердия, которые выглядят как изощренная пытка.
— Зачем им неделя? — спрашиваю я, чувствуя, как стены комнаты сжимаются.
— Чтобы я успел почувствовать, как песок уходит сквозь пальцы — изощренный ход, — глухо отвечает Стивен. — Чтобы я сам привел тебя к ним, умоляя забрать, лишь бы спасти свою магию и семью. Это психологическая осада, Амбер.
Я закрываю глаза, осознавая, кто стоит за этим «милосердием». Совет может принимать законы, но исполнительной властью — карающей рукой империи — является Кайлан Вайтс.
Совет лишь выносит приговор, но исполнять его будет Верховный. Эти семь дней — его личный подарок мне. Его способ показать, что весь мир — это лишь декорация в его игре. Он дал нам время попрощаться, осознать бессилие и понять: с какой бы стороны я ни пыталась сбежать, я все равно окажусь в его кабинете.
Верховный действительно не умеет проигрывать. Он создал вакуум, в котором единственный глоток кислорода — это его рука на моей шее.
— Стивен, — я поднимаю на него глаза, полные ледяной решимости. — Они не просто угрожают. Они начали обратный отсчет.
Семь дней. Таймер запущен, и каждый удар сердца теперь звучит как тиканье часов. Маг пытается что-то сказать, предостеречь, но я уже накидываю плащ.
— Сначала в «Антол», — бросаю я, не глядя на него. — Я должна увидеть масштаб разрушений своими глазами.
Когда переступаю порог офиса, меня встречает не привычный гул работы, а звенящая, предсмертная тишина, изредка прерываемая резкими выкриками из кабинета руководства. Сотрудники сидят за столами, боясь поднять глаза от мониторов.
Я толкаю тяжелую дверь кабинема Мартина Станса.
Он стоит у окна, его плечи ссутулены, а в руке зажат стакан с чем-то крепким. Увидев меня, мужчина не бросается с обвинениями, а смотрит взглядом человека, который только что видел крушение собственного мира.
— Пришла посмотреть на пепелище, Амбер? — его голос охрип. На столе веером разложены уведомления об аресте счетов. — Юристы Моргана не просто подали иск. Они аннулировали наши лицензии за один час. Всего один час, Амбер! Десять лет жизни стерты по щелчку пальцев Совета.
Я подхожу к столу, касаясь пальцами документов. «Антол» в осаде. Уверена, что Мартин уже знает о том сообщении, что пришло Ставену.
— Мартин, послушай… есть семь дней… — начинаю я, но мужчина перебивает меня смешком, полным отчаяния.
— Он ищет тебя. Лайтон Морган лично звонил мне и сказал, что иск будет отозван, если я передам им тебя. Он назвал тебя активом, Амбер. Предметом мебели, который случайно стал им мешать!.
Мартин медленно ставит стакан на стол. Его рука больше не дрожит. Он обводит взглядом разгромленный кабинет, бумаги с печатями Совета и, наконец, смотрит мне прямо в глаза. Горько усмехаясь, он подходит ко мне.
— Знаешь, Амбер, до этого момента я думал, что если я отдам тебя им, то все вернется на круги своя: счета разморозят, а лицензии вернут, но сейчас я понял, если Совет и Верховный готовы стереть в порошок всех, кто около тебя — это не будет победой. Потому как, передав тебя, я просто стану следующим.
Мужчина резко отворачивается и смахивает стопку исков со стола, бумаги веером разлетаются по полу.
— К черту «Антол», если Совет считает всех активами, которые можно передвигать по доске, то пора показать им, что эти активы умеют кусаться. У нас есть семь дней, чтобы сжечь эту шахматную доску дотла.
Я смотрю на ссвоего босса и вижу, как в этом человеке просыпается холодная, расчетливая ярость. Мы оба зажаты в угол, но именно в углу хищник становится наиболее опасным.