Клара Деброс уходит, стараясь скрыть дрожь в руках. Она получила то, что хотела — его смирение, но теперь этот триумф кажется ей привкусом железа на языке.
Тем временем в особняке Стивена реальность для меня окончательно стирается. Я лежу в глубоком беспамятстве, запертая в коконе из изумрудного света и багровых теней. Мое сознание блуждает в вязкой, ледяной темноте, где нет ни верха, ни низа — только бесконечный шепот забытых имен.
В этой пустоте я вижу странные, пугающие образы. Передо мной проплывает Храм Судьбы, он объят черным пламенем. Я вижу Кайлана — он стоит у алтаря, но его лицо трескается, как сухой фарфор и из этих трещин вырывается ослепительный белый свет. Он тянет ко мне руку, но между нами вырастает стена из битого стекла, отражающая тысячи искаженных лиц Клары и Лайтона.
Затем тьма сгущается и я чувствую чье-то ледяное дыхание на затылке.
— Совсем скоро ты станешь моей — раздается вкрадчивый голос Эриана, эхом отражаясь от стен моего подсознания. — Часы запущены.
Я пытаюсь бежать, но мои ноги врастают в вязкую черную почву. В центре этой мглы вспыхивает руна на моем плече, становясь единственным ориентиром. Она пульсирует, указывая путь к какому-то древнему, скрытому глубоко во мне источнику.
Глава 20
Пробуждение
Я открываю глаза и понимаю, что лежу на шелковых простынях, а тишина в особняке Стивена кажется мне оглушающей.
И тут сознание мое взрывается — я не просто умираю, а распадаюсь на атомы. Под моей кожей, ставшей пугающе прозрачной, пульсирует изумрудный свет. Он живой. Кровь отца, древняя и хищная, перекраивает мои вены, выжигая все человеческое, заменяя хрупкие сосуды на стальные струны чистой мощи. Зелье сделало невозможное: оно сняло печать с тайны, которую так долго и тщательно скрывали от меня. Моя истинная, полувампирская природа вырвалась наружу, заполнив каждую клетку первородной силой.
Однако эта вспышка длится лишь несколько мучительных секунд. Как только буря внутри утихает, древняя печать сокрушительно встает на свое место, запечатывая правду обратн. Внешне я снова кажусь человеком. Никто вокруг не сможет почувствовать во мне кровь вампира, слишком глубоко она спрятана. Идеальной маскировкой послужила та самая капля силы, которую когда-то влил в меня Кайлан. Его магия высшего порядка бережно окутала мое пробуждающееся наследие, сделав меня абсолютно невидимой.
Я тяжело опускаюсь на шелковые простыни, жадно хватая ртом воздух.
Внезапно мое тело выгибается дугой, словно через него пропускают высоковольтный разряд. В эту самую секунду я остро ощущаю Кайлана. Он там, в своем холодном кабинете, сжимает клочок бумаги. Ошметки нашей разорванной связи, которые должны были рассыпаться прахом, вдруг натягиваются, как раскаленная проволока.
Мое сознание на долю секунды выхватывает вспышку: лицо Верховного, надменная усмешка и ледяные пальцы. Я не вижу его ясно, но словно пью его ярость и растворяюсь в ней.
А дальше — темнота… и я тону в ней.
Через какое-то время я словно выныриваю на поверхность черного омута. Изумрудное пламя вспыхивает с новой силой, заливая комнату мертвенным блеском. Вижу, как Стивен в ужасе отшатывается, закрывая глаза рукой.
— Слишком быстро… — доносится до меня его хриплый шепот. — Она не выдержит…
Делаю глубокий вдох и изумрудный огонь с сухим треском втягивается обратно в мое тело. Моя кожа слегка светится изнутри, а в венах, кажется, вместо крови течет расплавленное жидкое пламя. На мгновение в комнате воцаряется абсолютная, звенящая тишина. Стивен медленно опускает руку, глядя на меня расширенными от шока глазами.
— Я выдержала, — мой собственный голос кажется мне чужим, более глубоким и уверенным.
— Амбер, ты очнулась… — голос мага звучит хрипло, надломленно.
Я вижу его лицо совсем рядом — осунувшееся, с темными кругами под глазами. Мужчина выглядит так, будто сам прошел через все круги ада.
— Сколько я… — начинаю я, но голос подводит.
— Почти двое суток, — он перехватывает мою руку, судорожно сжимая пальцы. — Почти двое суток в беспамятстве. Я думал, что потерял тебя, что зелье…
Он не заканчивает. Видимо, то, что я пришла в себя, стало для него единственным доказательством того, что риск оправдался. Стивен не выдерживает: в порыве отчаянной нежности он подхватывает меня, поднимает с подушек и сжимает в объятиях так сильно, что мне становится трудно дышать. Маг словно вжимает меня в себя и я чувствую, как его бьет крупная дрожь.
— Амбер! — его крик, приглушенный мои плечом, звучит как стон раненого зверя. — Отрекись! Пожалуйста, пока не поздно! Отрекись от этой проклятой связи, от Кайлана, от всего этого безумия! Я брошу все ради тебя. Мы исчезнем, я сменю нам имена, я выжгу свои силы, если потребуется, только останься со мной!
На мгновение мне хочется просто закрыть глаза и поверить, что это возможно. Но внутри меня — там, где теперь течет кровь Кассиана и пульсирует мощь Кайлана — уже нет места для иллюзий. Зелье не просто спасло меня, оно сделало мой резонанс с Верховным неизбежным.
— Стивен… — шепчу я, но не нахожу сил, чтобы обнять его в ответ. — Слишком поздно…
Я замолкаю, позволяя ему прижимать меня к себе, чувствуя, как его сердце бешено колотится. Пусть верит. Пусть эти несколько минут в его руках кажутся ему началом спасения, а не концом. Я не нахожу в себе сил оттолкнуть его или разрушить его фантазию правдой, которая теперь течет в моих венах.
— Тише, Стивен… я здесь, — шепчу я, едва касаясь волос мага.
Мой голос звучит отстраненно, словно я наблюдаю за нами со стороны. Зелье сделало свое дело: физическая боль ушла, сменившись пугающей ясностью.
Стивен замирает, его дыхание выравнивается, но он не выпускает меня, боясь, что как только разомкнет руки, я исчезну.
— Тебе нужно поесть, — Стивен наконец отстраняется, всматриваясь в мое лицо с робкой надеждой. — Я принесу бульон. Лиз сказала, что первые часы после пробуждения решающие.
Он уходит, стараясь казаться бодрым, а я остаюсь сидеть на кровати, глядя на свои руки. Пальцы кажутся слишком бледными, а перстень Кайлана больше не обжигает — он уютно греет кожу, принимая меня как свою.
Я осторожно опускаю ноги на пол. Прохлада паркета приятно отрезвляет. Мне нужно понять, что изменилось во мне.
Мой внутренний мир, до этого замерший и пустой, вдруг приходит в движение: возвращаются чувства — дружба, нежность, тепло… Но страшнее всего было то, как из глубины моего подсознания медленно, но верно разгораться связь истинности.
Кайлан… Одно имя — и целая вселенная боли, жажды, страсти и любви обрушивается на меня одновременно. Мое тело и разум мгновеенно реагируют с такой силой, что я, пошатываясь, дохожу до окна и вцепояюсь в подоконник, не выыдерживая такой колоссальной ментальной и физической отдачи на мысль об истинном. Я оживаю.
Я судорожно вздыхаю, пытаясь ухватиться за ускользающее тепло истинности, но натыкаюсь лишь на безмолвный, колючий холод. Кайлан не откликается.
Дверь тихо открывается и в комнату входит Стивен, неся в руках поднос. Он замирает, вглядываясь в мое побелевшее лицо и лихорадочно блестящие глаза.
— Ты вспомнила его, да? — тихо спрашивает мужчина, ставя поднос на прикроватную тумбочку. Он отводит взгляд, словно новость, которую он принес, физически жжет ему горло. — Но ты должна знать правду. За эти два дня все изменилось. Кайлан Вайтс и Клара Деброс объявили, что послезавтра состоится торжественный раут в честь их брачной церемонии.
Слова Стивена бьют наотмашь, выбивая из легких остатки воздуха. Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Раут? Брачная церемония? С Кларой? Та самая связь истинности, которая только что начала оживать во мне сладкой болью, теперь превращается в раскаленное клеймо. Пока я боролась за жизнь, мой истинный добровольно надевает оковы союза с другой.
— Что ж, — мой голос звучит пугающе ровно и холодно, под стать самому Верховному. — Значит теперь встреча с ним не является приоритетной и осталось отдать долг только Эриану.