Когда воронка Отречения окончательно схлопывается, Кайлан медленно опускает плечо. На черной ткани мундира в месте, где была «Пламя крови», остался лишь едва заметный след, похожий на ожог в форме звезды.
Верховный медленно поднимает голову и смотрит на Клару. В его глазах нет ни ярости, ни обвинений. Там царит та самая пустота, которую так жаждал Геральдин, но эта пустота пугает.
Кайлан Вайтс делает шаг к своей Кларе Деброс. По мраморному полу от его шагов расползается тонкая корка инея — его магия больше не сдерживается золотым теплом Амбер, она превратилась в чистый, кристаллизованный холод.
— Ты получила то, что хотела, Клара, — его голос звучит неестественно спокойно, от этого звука у Эндриана Деброса непроизвольно дергается веко.
Он останавливается в шаге от девушки и Клара начинает ощущать, как воздух вокруг нее замерзает, превращая дыхание в облачка пара. Верховный наклоняется к ее уху и его шепот слышит каждый в притихшем зале:
— Но помни: ритуал выжег руну, но он не выжег мою память. С этого момента каждый твой вдох, каждая твоя улыбка и каждый шаг твоего отца будут стоить вам слишком дорого. Я остался Верховным, как вы и желали. Но теперь я — тот Верховный, которого вы заслужили.
Он выпрямляется, обводя Совет взглядом, от которого даже Лайтон Морган отводит глаза. Кайлан разворачивается и идет к выходу.
Геральдин Стоур провожает его взглядом и в глубине души Старейшины впервые за тысячелетие шевелится сомнение. Он хотел вернуть империи идеальный инструмент власти, но вместо этого он выпустил на волю ледяной шквал, у которого больше нет сердца, способного его остановить.
Он ошибся не только в этом. Он не знает главного: сила руны, за которой так яростно охотился Лайтон Морган и ради которой Эндриан Деброс плел свои сети, не подчинилась ритуалу. Она обрела мощь после слияния истинных, и когда внешняя связь была разорвана, «Пламя крови» просто сменила полярность.
Кайлан чувствует это внутри. Золотой жар, который раньше согревал его, теперь превратился в тяжелую, темную материю, которая текла по его венам вместе с кровью, делая его движения быстрее, а магический след — непроницаемым для чужих глаз. Ритуал Отречения не лишил его силы руны— он сделал эту силу абсолютной и неуправляемой.
Он стал живым воплощением сумерек, в которых свет Амбер не погас, а превратился в смертоносное оружие.
В это же мгновение, на острове Ромен, в пустой прихожей своего дома, я прижимаю ладонь к груди, чувствуя, как последняя, крошечная искра тепла окончательно угасает.
Мир вокруг становится плоским и серым, воздух кажется безвкусным — все кончено. Кайлан принял сделку. Он снова стал айсбергом. Я добилась своего — он спасен, он снова Верховный, он неуязвим.
Закрываю глаза, глотая горькие слезы: теперь мы — две параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.
Но ни Кайлан, застывший в черном пламени Отречения, ни Амбер, дрожащая в своей пустой прихожей, не знают одного. Магия Совета сильна, но не властна над тем, что рождается в моменты чистой искренности.
В самой глубине их израненных душ, за пределами досягаемости любых ритуалов, затаились капли их связи. Крошечные, почти невидимые жемчужины общего «Пламени крови», которые спрятались в складках памяти и крови. Они не чувствуют их, оглушенные болью разрыва. Но эти капли живы. Но каждая жизнь заканчивается…
Глава 11
Пазл сложился
Дверь моего дома внезапно распахивается и Стивен Стоунс появляется на пороге. Всего несколько дней назад он видел меня в белом платье, идущую к алтарю, где наши жизни должны были стать связанными священными узами. Теперь перед ним на полу сидит девушка, которая кажется старше мага воздуха на целую вечность.
— Амбер… — его голос надламывается.
Мужчина делает шаг ко мне и в его взгляде смешивается незажившая обида за сорванную свадьбу, безумная радость от того, что я жива, и жгучая, почти осязаемая ревность. Он понял с кем я была, кто вырвал меня из лап вечности. И то, что я вернулась в этот дом одна, давало мужчине призрачную надежду…
Стивен присаживается ко мне, протягивает руку к моему лицу, которая замирает в дюйме от моей щеки. Он замечает след на плече — черный, вызженный рисунок руны, покрытый инеем, оставшимся после ритуала Верховного.
— Я пришел за тобой, — шепчет он и в его глазах вспыхивает тихая мольба. — Свадьба — это уже неважно. Валия места себе не находит, плачет все эти дни. Сантия разрывается между работой и беспокойством за тебя и сестру. Бронс ходит молчаливый и ждет только известий о тебе. Пойдем со мной, Амбер. Мы уедем далеко. Я помогу тебе забыть его и все, что с ним связано.
Поднимаю на мага взгляд. Стивен — воплощение того спокойного, безопасного будущего, которое когда-то я выбрала, но сейчас он кажется призраком из другой жизни.
— Стивен, — я с трудом заставляю язык повиноваться. — Ты не понимаешь. Ты прощаешь меня, но прощать некого. Той Амбер, которая стояла алтаря, больше нет.
Вижу, как его лицо искажается от боли, но я не могу скрывать от него эту жестокую правду.
— Внутри меня больше ничего не осталось, Стивен. Все эмоции вырваны с корнем, я даже не чувствую благодарности за твою поддержку, не чувствую вины перед Валией, Сантией и Бронсом. Я пуста. Твои чувства… они прекрасны, но они разбьются о мой холод. Я никогда и ничего не смогу больше почувствовать.
Стивен хватает меня за плечи, его пальцы сжимаются рядом с ледяным следом руны.
— Это неправда! — вскрикивает мужчина. — Это его магия! Кайлан Вайтс сделал это с тобой, он сломал тебя! Но я не отпущу. Я буду чувствовать за нас двоих, пока ты не жива. Слышишь? Я не позволю тебе стать такой же мертвой, как они!
Маг прижимает меня к себе, пытаясь согреть своим отчаянием, но я лишь смотрю в пустоту за его плечом. Он не знает, что в моей крови, глубоко под его ладонями, затаилась капля пламени, которая ждет не его любви, а того единственного, кто стал не просто Верховным империи Элвадол, а неумолимым Ледяным Штормом Совета. Я ощущаю, как под ключицей едва заметно пульсирует сила вампира, которую Кайлан влил в мое тело, спасая из вечности.
— Стивен, моя душа пуста и ничем ее уже не наполнить. Уходи. Оставь меня в тишине.
Стивен замирает. Он видит перед собой не свою невесту, а оболочку, в которой поселился холод. Маг не знает, что моя жизнь теперь зависит от того, смогу ли снова полюбить истинного.
— Я не оставлю тебя, — упрямо произносит он.
В этот миг мой телефон взрывается каскадом уведомлений. На экране сообщение: «Амбер, умоляю, ответь! Стивен у тебя? У нас в ателье проверка из Департамента империи. Сантия в панике. Юристы „Этернити“ прислали документы на основании которых готовится поглощение нашей сети. Бар Бронса запечатан магической печатью. Они не просят — они забирают. Что происходит⁈»
Я смотрю на эти строки и в моей голове складывается пазл. Кайлан не просто разорвал связь, он начал методично затягивать петлю вокруг всего, что мне дорого. Его интерес к бизнесу Валии и Сантии — это захват заложников, а Бронс — финальная точка.
— Стивен, посмотри, — я протягиваю ему телефон, мой голос холоден, как лед. — Ты хочешь спасти меня? Но «Этернити» уже стучится в двери твоей сестры. Верховный не умеет проигрывать.
Я встаю и подхожу к окну, глядя на огни внешнего мира, который теперь кажется огромной шахматной доской, и продолжаю:
— Он делает это, потому что перестал чувствовать, Стив. В нем больше нет тоски и привязанности, внутри него царит только категория контроля. Его подсознание диктует: «Инструмент не на месте. Система нарушена». Верховный придумал единственный доступный его логике выход — принуждение.
Я делаю паузу, чувствуя, как внутри все вымерзает.
— Кайлан Вайтс не хочет, чтобы я вернулась к нему по любви. Он создает вакуум. Без друзей, без союзников, без финансовой опоры. Вампир методично уничтожает все, за что я могла бы зацепиться в этой жизни. Он хочет, чтобы я пришла к нему не из-за чувств, а по горькой необходимости и чтобы сама переступила порог «Этернити» и попросила пощады для вас всех.