— Кайлан, дорогой, — ее голос, нарочито громкий и нежный. — Пойдем же. Нам нужно еще много с кем пообщаться и принять поздравления. Я хочу, чтобы каждый в этом зале лично поприветствовал меня как твою законную жену.
Вампирша бросает на меня быстрый, уничтожающий взгляд, полный ядовитого превосходства, и снова прижимается к Кайлану.
Верховныйстоит неподвижно, словно статуя. Он не смотрит на свою жену. Его глаза прикованы к моей талии, где до сих пор покоится рука Эриана, и я вижу, как это его приводит в ярость.
— Дорогой? — Клара нетерпеливо дергает его за локоть, ее улыбка на мгновение превращается в оскал. — Ты меня слышишь? Идем, это наш вечер.
Кайлан медленно переводит взгляд на девушку, и в его глазах я вижу такую бездну холода, что Клара на секунду осекается. Но через миг он кивает — коротко, сухо — и позволяет ей увлечь себя в сторону, так и не сказав мне ни слова.
Эриан Морган продолжает держать меня — словно выставляя напоказ, и я чувствую, как его пальцы едва заметно начали поглаживать мою талию, словно он намеренно провоцирует Кайлана на срыв. В его глазах горит азарт игрока, который знает, что нанес удар в самое сердце противника. Он смотрит на Кайлана свысока, с той самой кошачьей усмешкой, молчаливо говоря: «Ты выбрал долг и Клару, а я забрал ту, которую ты смог себе позволить».
К нам приближается Лайтон Морган. В его осанке сквозит торжество, а во взгляде, направленном на сына, читается неприкрытое одобрение. Он хлопает Эриана по плечу, словно оценивая его победу над Верховным.
— Блестящий ход, сын, — произносит он достаточно громко, чтобы слова достигли Кайлана. — Увести такой трофей из-под носа у Вайтса — это лучшая демонстрация силы нашей ветви.
Затем его маслянистый взгляд медленно скользит по моим бедрам и талии.
— Прелестное создание, — добавляет глава первой ветви с двусмысленной усмешкой, от которой по коже пробегает холод. — Надеюсь, она так же податлива в спальне, как послушна сейчас в твоих руках.
Эриан еще плотнее прижимает меня к себе, принимая похвалу как должное. В этот момент толпа расступается, пропуская Старейшину и Эндриана Деброса. Мой спутник, наконец-то убирает руку с моей талии. Старшие вампиры подходят совем близко и я замираю от внтреннего напряжения. Отец Клары выглядит довольным, Геральдин Стоур с холодностью смотрит на Эриана. Оба — и Старейшина, и Деброс — хранят молчание. Они долго и задумчиво всматриваются в мои глаза, словно пытаясь разглядеть там искру, которая может разрушить все их планы.
Гееральдин внезапно моргает и отстраняется, будто прямо перед ним из пустоты возник призрак, а Деброс лишь сильнее сжимает зубы — в этом жесте угадывается попытка удержать внутри какую-то старую, печальную тайну, которая до сих пор причиняет ему невыносимую боль. Внезапно они замирают и одновременно делают глубокий, жадный вдох, словно пытаясь вытянуть из самого воздуха запах родной крови или уловить пульсацию истинной вампирской сущности. В этот момент в моем сознании просыпается страшная догадка: они видят во мне не чужачку, а отражение той, чья кровь течет в их собственных жилах. Однако, как бы они ни вглядывались, печать, наложенная отцом, держится крепко: она надежно скрывает правду, оставляя их в мучительном сомнении.
Наконец, обменявшись коротким взглядом, они синхронно кивают Эриану — жест, похожий на признание его права собственности. Морган-старший, завершив разговор с сыном, бросает на меня последний довольный взгляд и присоединяется к ним. Все трое молча уходят в сторону, оставляя за собой тяжелый шлейф недосказанности.
Эриан берет меня за локоть и уверенно ведет сквозь толпу к массивному столу, уставленному напитками и едой. Перехватив у слуги бокал с искристым напитком, он протягивает его мне, но я лишь слегка отодвигаю его ладонь.
— Я не пью, — произношу я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Мужчина замирает, его губы растягиваются в довольной, почти хищной усмешке. Он не выглядит разочарованным; напротив, в его глазах вспыхивает новый огонек интереса.
— Не пьешь? — он медленно подносит бокал к своим губам, не сводя с меня глаз. — Что ж, это даже лучше. Это добавит нашей интриге остроты.
Он наклоняется к самому моему уху, так что я чувствую жар его дыхания.
— Мне нравится мысль, что ты будешь чувствовать каждое мгновение, — шепчет он, и в его голосе звучит опасное обещание. — Ты должна полностью запомнить сегодняшнюю ночь. Каждую деталь, каждый вдох. Ведь именно сегодня ты станешь моей до самого конца, и ни одна капля вина не должна затуманить это воспоминание.
Он делает глоток, глядя поверх края бокала туда, где стоит Вайтс, словно проверяя, видит ли тот его триумф.
Кайлан замечает этот жест, и это зрелище для него — чистая агония. Его взгляд мечется между рукой Эриана на моем теле и моими глазами. В этом взгляде больше нет того «Верховного», который хладнокровно правит Советом. Там — неистовая, дикая ярость. Он смотрит так, будто хочет прожечь взглядом дыру в ладони Эриана, но вынужден стоять рядом с Кларой. И это противостояние двух мужчин — собственнического торжества Моргана и подавленного бешенства Вайтса — достигает предела.
— Ты дрожишь, — вкрадчиво шепчет Эриан мне на ухо, но его глаза по-прежнему прикованы к Вайтсу. — Неужели тебе так страшно? Или ты просто чувствуешь, как наш Верховный сгорает от ярости, в которой скрыта ревность, которую он никогда не чувствовал, прямо на глазах у своей новоиспеченной жены?
Я молчу, просто смотрю в глаза Кайлана и вижу в них ту самую «погашенную» искру, которая сейчас превращается в настоящий пожар, в котором нет ни капли ревности. В нем уничтожены все чувства, выжжена даже способность ощущать боль или любовь. Ревность — это слишком по-человечески для Кайлана Вайтса.
Внезапно у стола появляется женщина, чья красота кажется высеченной из вечного льда. Эриан слегка ослабляет хватку на моей талии и кивает в ее сторону.
— Позволь представить, — в его голосе слышится холодное уважение, — Миранда Винтерс, глава второй ветви, идеальная и неподражаемая королева Совета.
Миранда медленно опускает взгляд на руку Эриана, а затем с презрением смотрит мне прямо в глаза. Ее лицо остается безупречно спокойным, но в словах сквозит яд:
— Очень хорошо, что ритуал Отречения выжег тебя из сердца Верховного, — произносит вампмирша, и каждое слово звучит как удар хлыста.
Она делает глоток из своего бокала, не сводя с меня высокомерного взгляда.
— Быть связанной с человеком — это несмываемый позор для нас, — продолжает Миранда, слегка кривя губы в усмешке. — Кайлан Вайтс наконец-то чист. А ты… ты нашла себе место, которое больше подходит твоему происхождению. Надеюсь, Эриан будет к тебе достаточно милостив.
Эриан в ответ лишь усмехается, явно наслаждаясь унижением, которое глава втрой ветви пытается на меня обрушить.
— Не беспокойся, Миранда, — отзывается он, бросая на меня властный взгляд. — Я позабочусь о том, чтобы она знала свое место и была за это благодарна.
Его прерывает внезапный звон литавр, заставляющий зал мгновенно смолкнуть.
— Дамы и господа! — разносится под сводами Храма голос распорядителя. — Перед тем как предстать у алтаря, Верховный Кайлан Вайтс и его избранница Клара Деброс исполнят свой первый танец!
Толпа расступается, образуя широкий круг в центре зала. Верховный, чье лицо сейчас стало напоминать маску из белого мрамора, подает руку Кларе. Она сияет, победно оглядывая присутствующих, и ее взгляд на мгновение задерживается на мне, полный колючего торжества.
Эриан наклоняется к моему уху:
— Смотри внимательно. Смотри, как он кружит другую, пока его кровь мечется в поисках тебя. Это твой последний шанс увидеть его так близко перед тем, как ритуал сделает их союз нерушимым.
Музыка начинает литься — медленная, тяжелая, пропитанная магией и вековыми традициями. Кайлан ведет партнершу безупречно, но его движения кажутся механическими, а взгляд то и дело против его воли соскальзывает в нашу сторону. Клара же сияет, прижимаясь к нему так тесно, что это выглядит почти вульгарно. Она бросает торжествующие взгляды в мою сторону, наслаждаясь своей победой.