Она вспомнила ту ночь на новогодней вечеринке. Сибил подошла к ней и представилась, чем Аури восхищалась. Девушка казалась болезненно застенчивой.

— Ты — Аури? — спросила она, прежде чем протянуть бутылку с водой.

— Да.

Веснушчатая и круглолицая девушка протянула руку.

— Я Сибил.

И всю оставшуюся ночь они просидели у костра, разговаривая. Ну, или пока не приехали копы. Время от времени взгляд Аури переходил на тихого паренька, которого, как она теперь знала, звали Круз де лос Сантос, но в остальном Сибил полностью и безраздельно владела её вниманием.

С ней было легко разговаривать. Особенно Аури нравилось, как загорались её глаза, когда они обсуждали астрономию, книги или парней. В основном парней. А еще ей нравилось, что из-за очков её глаза казались немного больше, чем на самом деле. Она была похожа на куклу «Американская девочка».

— Это твой первый год? — спросила она её.

— Да. В августе. Мы переехали сюда этим летом, чтобы заложить виноградники. У моего отца есть несколько в Иллинойсе, но мама хотела открыть винодельню и в Нью-Мексико.

— Почему здесь? — озадаченно спросила Аури.

— Она сказала мне, что приезжала на Фиесту воздушных шаров, когда была ребёнком, и с тех пор мечтала жить здесь.

— Странно.

Сибил рассмеялась. Они подняли бутылки с водой и провозгласили тост за новые начинания, рыжие волосы и парней. В основном за парней.

Сибил Сент-Обин была первой девушкой в Дель-Соль, с которой она почувствовала такую связь.

Эта глубокая связь говорила ей о том, что они будут не просто друзьями. Они станут лучшими подругами.

И вот теперь это. Аури должна была помочь. У нее были навыки. Она расследовала некоторые моменты своей жизни с семи лет. Не говоря уже о маме, Аури овладела искусством слежки в восемь лет, наблюдая за ней. Подслушивая.

Она научилась вести расследование. Что принимать к сведению, а что отбрасывать. В девять лет она расшифровала мамин универсальный пароль, что оказалось совсем несложно, когда она поняла, что та была безумно влюблена в Леви Равиндера с двух лет, и его день рождения был отмечен в её календаре. Жирными буквами. С крошечным сердечком, расставляющим точки над i.

Не говоря уже о том, что она могла бы помочь в расследовании, а не сидеть в классе, слушая лекцию о цвете глаз и доминантных чертах, которую она выучила много лет назад, когда поняла, про то, что ни один из её цветотипов не передался по наследству ни от одного из её родных. Мало того, кто знает девочек-подростков лучше, чем другие девочки-подростки? Кто лучше знает, как искать её подругу?

Когда прозвенел звонок на обед, она чуть не ликовала.

Она поспешила за дверь и написала маме сообщение, чтобы узнать последние новости. Но не успела она нажать кнопку «Отправить», как в нее сзади врезался кто-то, бегущий в обеденный зал.

Она бросилась вперед, выронив рюкзак и телефон, и врезалась в какого-то бедолагу в джинсах и армейской куртке.

К счастью, у этого человека были длинные руки и кошачьи рефлексы. Он поймал её за микросекунду до того, как она упала лицом на кафельный пол. Затем он без труда поднял её на ноги.

Она восстановила равновесие, вцепившись в куртку парня так, словно от этого зависела её жизнь, и подняла взгляд, пока он не столкнулся с хмурым взглядом, признанным самым вероятным для превращения невинных людей в камень.

— Круз, — пискнула она, отшатнувшись от него, отпуская. — Мне очень жаль. Я не… — Но когда она подняла на него глаза, он перевёл свой хмурый взгляд на мальчика в толстовке «Сиэтл Сихокс», бегущего по коридору. — Да, должно быть, он очень голоден.

Он снова повернулся к ней, и она заметила, как напряглись мышцы его челюсти, как будто он скрежетал зубами. Она также заметила, как выглядит его челюсть, когда она напряжена. Как у кинозвезды, сильная и мужественная.

— Ты в порядке?

Она заколебалась, прежде чем ответить удивлённо:

— Да. Спасибо.

Осмотрев её в последний раз, он повернулся и зашагал прочь. Как будто она ничего для него не значила. Наверное, потому что она и не значила.

Она наклонилась, чтобы собрать свои вещи, и тут её осенила другая мысль. Она резко поднялась на ноги и повернулась кругом, чтобы посмотреть на последних студентов, направляющихся на обед.

Хотя она познакомилась с Сибил только недавно, у нее наверняка были друзья, которые знали её дольше. Может быть, даже лучшая подруга. Кто бы мог знать, если бы кто-то следил за ней, отправлял ей сообщения или, что еще хуже, угрожал ей.

Аури нужно было опросить друзей Сибил. Она могла заняться глупыми и непродуктивными делами, как, например, расспрашивать всех подряд, надеясь наткнуться на кого-нибудь из них, а могла сузить круг поиска в десять раз.

Она посмотрела в сторону кабинета консультанта, где помощник ученика готовился занять свое место за столом, и у нее созрел план. Зажав нижнюю губу между зубами, она размышляла о своей судьбе в случае неудачи.

Если мама узнает.

Что будет, если её мама узнает, что она проникла в кабинет консультанта, чтобы украсть личное дело другого ученика? Она могла бы проверить расписание Сибил. Зайти на её уроки. Узнать, кто её друзья. Наверняка у нее были друзья в её классах. И кто знает? Заботливый учитель мог сделать заметки о Сибил. С кем она гуляла. С кем она обедала.

И что бы случилось, если бы её мама узнала? Аури лишилась бы жизни. Просто и ясно. Ее мать будет добиваться смертной казни. Конечно, всегда были и худшие варианты. Она могла лишиться телефона.

Она опустила взгляд на квадратный кусок пластика в своих руках — источник знаний, искусства и общения. Волшебный инструмент, вокруг которого вращалась вся жизнь. Она могла лишиться его на ближайшие тридцать лет.

Но, с другой стороны, она и так обвела маму вокруг пальца. Если она и лишится его, то, конечно, ей не понадобится много времени, чтобы вернуть расположение мамы и её драгоценный телефон. Тридцать лет? Да ну. Она могла бы сделать это за двенадцать.

Она улыбнулась, глядя на ученика, которому досталась обеденная смена. Двенадцать лет? Это того стоит.

***

Так Аури Викрам оказалась в кабинете директора.

Если принять во внимание все обстоятельства, она не могла быть так уж расстроена своим положением.

Но только не тогда, когда двое учителей-мужчин ввели в кабинет двух ребят: первого — в джинсах и зелёной армейской куртке, второго — в толстовке «Сиэтл Сихоукс» и с виноватым выражением лица.

Ошеломлённая, Аури повернулась к Крусу де лос Сантосу. Даже с опущенным в упрямстве подбородком удивление на его лице, когда он увидел её сидящей в кабинете директора, было почти комичным, хотя, вероятно, не больше, чем удивление на её собственном. Неужели он отправился за парнем, сбившим её? Ударил ли он его?

Мистер Джейкобс негромко разговаривал с Коррин. Он закончил и уделил Аури все свое внимание, чего она так не хотела.

— На этот раз я позвоню твоей маме. — сказал он ей почти с грустью.

Аури почувствовала, как цвет уходит с её лица. Конечно, он позвонит её маме. Насколько ему было известно, она крала баллы за экзамены, номера социального страхования или коды ядерных ракет. Она не могла поверить, что он поймал её с поличным. Ей точно нужно было отточить свой криминальный ум.

— Я бы позвонил твоему отцу, — сказал он Крузу, — но не уверен, что смогу рассказать ему всю историю.

Что это значит? Круз поднял плечо, как будто сам был озадачен.

Парень в майке «Сихоукс» заговорил.

— Мы просто разговаривали, — сказал он и бросил на Круза извиняющийся взгляд в сторону.

— Что? Между ударами?

— Это было просто недопонимание. — парень посмотрел на нее. — Я не хотел тебя так сбивать. Просто сегодня день пиццы.

Аури была отчасти позабавлена его откровенностью, а отчасти ошеломлена. Круз ударил его из-за нее? Ее эмоции метались между восторгом и ужасом.