Несмотря на то что большинство историй были просто шумихой, всегда оставался тот самый 1 процент. Тот крохотный процент необъяснимого, который заставлял её сомневаться в мире, в котором она выросла.

И вот теперь это. Она просто не знала, что и думать, а для нового шерифа это было не самое лучшее положение. Она больше не могла быть нерешительной школьницей, как бы ни сказалось на её психике возвращение в Дель Соль.

Как только Мари немного успокоилась и выпила воды, которую принёс Квинси, Сан начала:

— Так, Мари, мне нужно знать все. Когда это началось?

— Ей было шесть лет, я думаю. Ей снились кошмары, как всем детям, но этот кошмар изменил её. — она устремила на Сан взгляд, похожий на лазерный. — После этого она уже никогда не была прежней. Весь её мир стал вращаться вокруг её пятнадцатилетия. Она с детства говорила нам, что никогда не вырастет. Никогда не закончит школу. Никогда не будет встречаться с мальчиками. Мы просто думали, что она драматизирует. — она опустила лицо в пачку салфеток, которую держала в руках, и позволила рыданиям взять верх.

— Начните с самого начала, Мари. Что именно она сказала вам той ночью? Мне нужно все, что вы сможете вспомнить.

Рассказ Мари подтверждал все, что они узнали из письма.

К сожалению, это все. Больше у нее не было никакой информации. Но у Сан оставалась тысяча вопросов.

— Почему вы не рассказали мне ничего из этого раньше?

Мари насмехалась:

— А вы бы мне поверили? — прежде чем Сан успела ответить, она сказала: — Не поверили бы. Это была моя собственная дочь, и я ей не поверила. Можешь себе представить, как расти в таком положении? С образом своей собственной смерти в голове, а родители, люди, от которых ты должна больше всего зависеть, оказываются последними на земле, кто тебе верит? — она сломалась, её плечи затряслись от рыданий. — Что мы наделали?

Сан дала волне утихнуть, прежде чем задать следующий вопрос.

— Мари, когда Сибил пропала несколько дней назад…

— Она пыталась спрятаться. Она думала, что если останется в укрытии до своего дня рождения, то угроза минует. Но мы нашли её и притащили обратно домой.

Печаль снова взяла верх, и Сан повернулась к Квинси.

— Док Файнели все еще выезжает на дом?

Куинси кивнул.

— Он в основном на пенсии, но иногда принимает вызовы.

— Почему бы нам не попробовать вызвать его сюда? — Квинс достал свой телефон, но она наклонилась ближе и добавила — И скажи ему, чтобы он принёс валиум.

— Понял. — он вышел из комнаты, чтобы позвонить.

Сан перевела взгляд на Мари.

— Я не хочу, чтобы вы восприняли наше внимание к этим событиям как знак того, что мы купились на это. Я хочу, чтобы вы понимали, что мы, как сотрудники органов правопорядка, должны учитывать тот факт, что все это — тщательно продуманная схема. — неважно, насколько Сан верила девушке; её работа заключалась в том, чтобы следить за доказательствами. А не за своими догадками. Сначала Мари начала спорить с ней, но её остановило чувство вины.

Сан могла прочесть это на её лице.

— И еще, чтобы вы понимали, в этом районе был замечен разыскиваемый беглец. Не видели ли вы кого-нибудь в окрестностях? Может, кто-то притаился за линией деревьев?

Хотя её глаза были полны беспокойства, она покачала головой.

— Нет. Я никого не видела. Вы думаете…?

— Нет. Мы не думаем. Но мы пока не можем ничего исключать.

Она кивнула, затем её глаза расширились.

— Дневник! Она вела дневник. Может быть, там есть что-то, что поможет.

Это было следующим в списке Сан.

— Вы знаете, где он?

Ничего не ответив, Мари бросилась наверх, едва не споткнувшись в своем энтузиазме. Сан последовала за ней, чтобы убедиться, что она ничего не нарушит.

Подняв матрас, покрытый розовой тканью, она достала маленький дневник с сердечками на нем.

— Она ведёт дневник с самого детства.

Надев перчатки, Сан взяла дневник и положила его в пакет для улик.

— Как только его обработают, я просмотрю его. Посмотрим, есть ли там какие-нибудь улики, которых не было в её письме.

— Спасибо, — сказала Мари, — что отнеслись к этому серьёзно, даже если не верите.

— Я бы не стала заходить так далеко. А ваша дочь кажется удивительной.

— Так и есть, — сказала она, и глаза её снова заслезились.

Сан помогла Мари пройти в гостиную и лечь на диван на случай, если Сибил войдёт через парадную дверь. Она видела такое уже дюжину раз: Родители постоянно дежурят у дверей или окон, выходящих на улицу, в надежде увидеть, как их ребёнок возвращается домой. Однако отдых Мари, скорее всего, будет недолгим, поскольку в дом нагрянули помощники шерифа, а теперь еще и штатный отряд К-9.

— Он уже в пути, — сказал Куинси. — И он принесёт успокоительное.

— Спасибо. — они подошли к входной двери. — Мистер Сент-Обен должен скоро приехать. Это должно ей помочь. Если это продуманная мистификация, мама Сибиллы точно заберёт домой золотую статуэтку.

Он открыл дверь, и они вышли в солнечный день.

— Я согласен, но все равно не могу принять все это без серьёзных оговорок. Сибил могла устроить все это ради своих родителей. Чтобы отплатить им за то, что они ей не поверили.

— Верно. И мы должны принять это во внимание, но есть еще один аспект, который мы пока не рассматривали.

— И что это?

— Самоисполняющееся пророчество.

Он склонил голову в раздумье.

— В каком смысле?

— Она могла поверить в это так слепо, — сказала Сан, не надеясь, что ей докажут, что она ошибается, — что она каким-то образом спровоцировала эти события. Спровоцировала собственное похищение.

— Как ты думаешь, могла ли она, ну, не знаю, убедить кого-то похитить её?

— Это, конечно, можно сделать, и вполне безобидно. Она могла познакомиться с кем-то в Интернете, хищником, и рассказать о своих предчувствиях. Он мог убедить её встретиться. Сказал ей, что обеспечит её безопасность.

— Эскобар работает над тем, чтобы проверить след в Интернете. Может быть, что-то всплывёт. А как насчёт беглеца?

— Да, мне нужно больше узнать об этом. Если Рохас находится в этом районе и скрывается…

— Он мог убедить Сибил помочь ей.

— Именно так. — Сан наполнила лёгкие. — И опять же, всегда есть вероятность, что она скрывается, как и раньше, надеясь переждать все это. На данный момент это все еще дело о пропаже человека, и пока мы не узнаем обратное, мы должны относиться к нему именно так.

Он кивнул.

— Что дальше?

— Давай осмотримся, может, Зи и Салазар что-нибудь нашли.

— С этим свежим снегом это будет трудно.

— Где же опытный следопыт, когда он так нужен?

Квинси ухмыльнулся.

Ходили слухи, что Леви Равиндер был лучшим следопытом в штате благодаря тому, что проводил лето со своим биологическим дедом, мескалеро-апачем. Его несколько раз привлекали для помощи в поисках заблудившихся туристов и тому подобного.

***

Как только прибыл отряд К-9, в который входили жеребец офицер Бьюкенен и еще более жеребец — и еще более пушистый — офицер Боунс, расследование пришлось приостановить. Они не нашли никаких следов, но это было неудивительно, учитывая снег.

Сан и Квинси наблюдали за тем, как отряд К-9 полиции штата выполняет свою работу. Признаться, ей стоило больших усилий не погладить великолепную немецкую овчарку. Как полицейские с собаками К-9 справляются с этой задачей? Как им удаётся сохранять профессиональные отношения со своими коллегами, когда ей хочется лишь валяться на земле и обниматься с ними?

«Одна из загадок жизни» полагала она.

Она отправила Зи и Салазар пообедать, чтобы они могли вернуться к охране периметра.

— О чем ты думаешь? — спросила Сан у Квинси, когда они шли за отрядом К-9, обыскивая территорию в поисках чего-нибудь необычного.

Когда он заговорил, его дыхание затуманило воздух.

— Что мне холодно. И что я голоден. И что я занимаюсь не тем делом. Мне нужно присоединиться к отряду К-9.