В его смехе было больше грусти, чем юмора.

— Ты сказала, что у тебя только один вопрос.

— Мне жаль. — Сан должна была признать, что это была самая захватывающая вещь, которую она когда-либо видела за всю свою карьеру в правоохранительных органах.

Он показал ей свои руки. Более того, отпечатки пальцев. Они были покрыты шрамами.

— Я их жую. Чтобы скрыть отпечатки. Командиры смеялись надо мной. Они напоминали мне, что я уже был в тюрьме. Я уже был осуждён. Теперь нет смысла пытаться скрыть свою личность.

— Я ошеломлена, что ты справился с этим. Я просто ошеломлена.

— Им все равно, понимаешь? Они же не сравнивают твои отпечатки пальцев, когда ты у них в руках. Ты можешь быть Папой Римским, лишь бы у них был кто-то в постели до отбоя.

— Но как ты вообще оказался в доме своего брата?

— Он был выпущен под залог. Сбежал. Меня приняли за него и привезли прямо перед судом.

— И ты просто смирился с этим? Ты позволил им поверить, что ты — это твой брат? Что ты совершил вооружённое ограбление?

— Я был ему должен.

— Ты провёл три года в тюрьме за то, чего не совершал. Ты отсидел за своего брата.

— А что я собирался делать? Сдать его? Меня поймали. Они приняли меня за него. Я просто позволил им.

— Я поражена.

— Не стоит.

— Надеюсь, он знает, как ему повезло.

— Он не настолько удачлив. Мы все должны покаяться.

— Так и есть, Поэтри.

— Как ты узнала? — спросил он, похоже, сам впечатлённый.

— Записи из транспортного фургона и фоторобот.

— А что с ними?

Она протянула ему несколько скриншотов.

— Вы, ребята, хорошо постарались, чтобы ваши татуировки были одинаковыми, но в тюрьме ты, должно быть, получил новую. — она указала за ухо, указывая на его крест, который шёл от затылка вниз по шее.

— Ты это заметила? Черт.

— Ну, это и то, что ты явно питался лучше, чем он. Он исхудал по сравнению с тобой.

Он снова посмотрел на фоторобот.

— Он выглядит неважно.

— Может, тюрьма пойдет ему на пользу? Очистит его?

— Тюрьма никому не приносит пользы. — он отпил горячего шоколада. — Твой ребёнок просто замечательный.

— Да, замечательный.

— Так вот зачем ты меня сюда притащила? Чтобы позлорадствовать?

— Нет, я могу злорадствовать в любое время. Хочешь увидеть своего брата? Я могу это устроить. При одном условии.

За то время, что ему потребовалось, чтобы огрызнуться, он превратился из заинтригованного в настороженного.

— Да? И какое же?

— У меня есть вакансия. Мне нужен помощник шерифа.

Он снова замолчал, но на этот раз выражение его лица говорило о том, что он сомневается в её здравом уме. Почему люди всегда так поступают?

— У тебя есть инстинкты. У тебя явно есть мужество. Ты уравновешенный человек. У тебя есть степень бакалавра в области уголовного права. Ты как ребёнок с плаката для начального уровня правоохранительных органов.

— Верно, только ты забыл пару вещей. Я осуждённый преступник. И я только что провёл три года в тюрьме.

— Нет. Твой брат — осуждённый преступник. Ты не провёл в тюрьме ни одного дня. Тебя даже ни разу не арестовывали. Я проверила.

Он сделал еще один глоток и покачал головой.

— Слушай, я ценю твой вотум доверия, но я не тот, кто тебе нужен.

— Ты спас жизнь той маленькой девочке.

Его удивление засветилось в сияющем техническом цвете.

— Это было не то… я не имел в виду… это было не то, на что это похоже.

— Ты не прыгал со скалы в замёрзшее озеро, чтобы спасти жизнь маленькой девочке?

— Да, но не то чтобы я сильно об этом думал. Просто так получилось.

Она протянула руку.

— Добро пожаловать в полицию, помощник Рохас. Я — ваш шериф, Саншайн Викрам.

На его лице появились ямочки, когда он подарил ей едва заметный намек на удивлённую улыбку. Он взял её за руку. — Я не могу в это поверить.

— Я знаю. Разве они не мягкие? Я использую дополнительный увлажняющий лосьон. В наше время девушка не может быть слишком увлажнённой.

Он выдохнул смешок, словно не в силах разобраться в событиях этого дня.

В дверях появился Квинси.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал он ему. — Что ты единственный однояйцевый близнец в полиции. Нет. Есть еще мы с Зи. Поначалу нас будет трудно отличить друг от друга, но ты привыкнешь. — он показал Рохасу большой палец вверх, а потом ушел.

— Эй, а Зи — это не та, что с винтовкой?

— Да.

— Значит, они не совсем…

— Нет.

Он кивнул и оглядел помещение, оценивая его.

— Мне нужно носить форму?

— Да.

***

Несмотря на то, что участок шерифа округа Дель Соль был заполнен людьми всех форм и размеров, многие из которых были одеты в чёрное, атмосфера была сдержанной и мрачной. Женщина лет тридцати держала одной рукой двух маленьких детей, а другой — салфетку, остальные в комнате стояли со сложенными руками в ожидании.

Сан кивнула своему диспетчеру.

Анита нажала кнопку на микрофоне.

— Диспетчер на два семь два.

В комнате воцарилась полная тишина. Прошло несколько мгновений, пока люди ждали с торжественным почтением.

Анита повторила попытку.

— Диспетчерская вызывает подразделение два-семь-два.

Женщина в чёрном уткнулась лицом в лацкан Квинси и зарыдала. Он подхватил её младшего ребенка и прижал к себе, сам борясь со слезами.

Пальцы Аниты сжались вокруг микрофона, костяшки пальцев побелели.

— Последний звонок для подразделения два-семь-два, лейтенант Бобби Борегард Бриттон. — на этот раз она не стала ждать так долго. Ее эмоции едва сдерживались, голос надломился, когда она заговорила в последний раз. — Два-семь-два — десять-семь. Значок номер четырнадцать-двенадцать в конце службы. Покойтесь с миром, лейтенант. Вас будет не хватать.

Помощники собрались вокруг миссис Бриттон, чтобы выразить свои соболезнования.

Сан взяла Аури за руку, в глазах её дочери блестели непролитые слезы.

Круз придвинулся к ней поближе, чтобы тоже выразить свою поддержку.

Зи подошла как раз в тот момент, когда Аури и Круз отошли в угол, якобы чтобы проверить свои телефоны.

— Миссис Мур принесла кексы. — сказала Зи, жестом указывая в сторону холла. Сан посмотрела на огромную корзину с проклятой выпечкой, гадая, что может быть дальше.

— Судя по количеству кексов, конец света наступит в течение следующей недели.

— Отлично. — сказала Сан.

Зи быстро обняла её и направилась к вдове.

Женщина заговорила рядом с ней.

— Это было очень красиво.

Сан повернулась и увидела мэра Ломаса, стоящего рядом с ней и держащего в руках бумажный стаканчик с чем-то красным.

— Мэр. Спасибо, что пришла.

Она кивнула, кончики её волос коснулись плеч.

— Конечно. Ты еще не думала о моем предложении?

— Предложение? — спросила она, смутившись. — О, ты имеешь в виду ультиматум? Выяснить, кто такие мифические «Опасные дочери», или ты раскроешь моё гнусное прошлое? — она наклонилась ближе к симпатичной блондинке. — Думаю, некоторые старшеклассники опередили тебя.

На её лице заиграла лукавая улыбка.

— О, я уверена, что это еще не все. Кое-что, о чем ты не хочешь, чтобы стало известно. Я права?

Что она могла знать?

— Надеюсь, ты их найдёшь. Ради Аури.

В сердцевине Сан вспыхнул дикий огонь.

— Ты только что угрожала моей дочери?

— С чего бы это? — спросила она и повернулась, чтобы уйти.

Она хотела остановить женщину, но тут на нее упала тень. Она подняла голову и посмотрела на поразительно красивое лицо Леви Равиндера.

Глубоко вздохнув и успокоившись, она сказала:

— Очень смело, Равиндер. Ты появился здесь после того, как мы так и не закончили оформление твоего ареста.

— Бо был другом. — чисто выбритый, возможно, впервые за много лет, он был одет в угольный пиджак и чёрную рубашку на пуговицах, которые подчёркивали тёмный цвет его волос и контрастировали с теплотой его янтарных глаз.