– Клин и Финн… – я подалась вперёд, не сводя с него глаз. – Они тоже драконы?

– Нет, – с улыбкой ответил он.

Я едва заметно выдохнула, напряжение спало, но ненадолго.

– Они – оборотни. Волки, если быть точным, – продолжил Ландер, и на этот раз его голос стал серьёзнее. – Когда-то среди нас были и оборотни-медведи. Сильный, славный народ. Но после войны их почти не осталось. Они ушли на север – подальше от людской вражды, чтобы сохранить свой род.

Я замолчала. Сердце колотилось, мысли путались. Мир, который я знала, окончательно трещал по швам, открывая то, что скрывалось веками – и под чужими лицами, и за моими собственными страхами.

Упоминание об оборотнях-медведях разбередило старые тревоги. Перед глазами встал образ Фредерико. Это была не моя тайна… и я не имела права её раскрывать. Но если есть хоть малейший шанс помочь… могу ли я позволить себе промолчать?

Я отвела взгляд, сжала пальцы, борясь с мыслями. Ландер внимательно смотрел на меня. Похоже, он уловил перемену в моём лице – наверное, подумал, что для меня всё происходящее слишком тяжело.

Я глубоко вдохнула. В груди заныло – от страха, от сомнений. Но всё же я решилась. Подняв на него глаза, чуть дрогнувшим голосом я произнесла:

– В Арабдене у меня остался друг. Однажды у его сыновей началась сильная лихорадка, и он попросил меня осмотреть их. Я испробовала все свои настои, но они не помогали. Я боялась, что дети не доживут до утра. Тогда Фредерико признался мне, что унаследовал от предков проклятие. В полнолуние каждого месяца он превращается в медведя. Это началось, когда ему исполнилось десять, и продолжается до сих пор.

Я сглотнула, почувствовав, как подступают воспоминания.

– Его сыновьям тогда было по девять. Как только началась лихорадка, Фредерико отчаянно не хотел верить, что его проклятие передалось детям. Но близнецы вступили в период подготовки к своему первому превращению. Он надеялся, что я смогу помочь. Знал, что я не обычная травница. Сказал, что понял это ещё в нашу первую встречу… по запаху.

Ландер нахмурился, обдумывая услышанное.

– Год перед первым превращением всегда тяжёлый. Тело перестраивается, организм испытывает сильный стресс. Меняется даже характер – становится более диким, агрессивным. Но впервые слышу, чтобы оборотни превращались только в полнолуние. Возможно, это связано с уничтожением всех источников магии в Кламеле. Полнолуние – самое сильное магическое время, и сущность твоего друга, очевидно, вырывается наружу именно тогда. Та же судьба ждёт его сыновей.

– Сейчас мальчиков прячут дома, – ответила я, чувствуя, как тревога сковывает моё сердце. – Но если их раскроют, то сразу же убьют.

Ландер медленно кивнул.

– Мы этого не допустим. Как только я разберусь с делами во дворце, мы вернёмся за ними в Кламель. Глава медвежьего клана будет рад возвращению своих сородичей. Думаю, твоего друга и его семью с радостью примут. Клан поможет в воспитании его медвежат. Но, Оливия, понадобится твоя помощь.

Буря эмоций внутри меня улеглась. У меня появился шанс отплатить Фредерико за всё добро, которое он сделал для меня.

– Конечно, я помогу, – кивнула я, чувствуя, как решимость наполняет меня. После небольшой паузы я решилась спросить:

– Ты правда можешь превращаться в огромного ящера и извергать пламя?

Ландер усмехнулся.

– Могу. Показал бы, но в этой деревне драконов, особенно слуг короны, не жалуют. Здесь живёт множество вольных волков. Они с трудом терпят других хищников на своей территории. Но кое-что я всё-таки могу показать.

И в этот момент я увидела, как его взгляд вспыхнул огнём. Это не был отблеск свечи. Пламя танцевало в глубине вытянутого зрачка, как бурлящая лава. Я не могла оторвать глаз. Заворожённая, я не заметила, как преодолела расстояние между нами. Внезапно я подняла руку и коснулась его щеки.

– Красиво, – прошептала я.

Огонь, плескавшийся в его глазах, напоминал волны, окрашенные закатным светом. Я очнулась лишь тогда, когда почувствовала, как моя рука оказалась в тепле его ладони.

– Разве тебя это не пугает? – напряжённо спросил Ландер.

В его голосе звучал скрытый смысл. Это был не просто вопрос о пламени. Он спрашивал, не пугает ли меня его сущность.

– Нет,– ответила я, не задумываясь. – Страха нет.

Я оставила правду при себе: меня охватило непреодолимое притяжение. Не зная, как справиться с нахлынувшими чувствами, я резко вскочила.

Встав, Ландер приблизился ко мне, и его тёплая ладонь осторожно коснулась моей.

– Доброй ночи, Оливия, – прошептал он, прежде чем выйти из беседки.

Я осталась одна, погружённая в полный сумбур мыслей и чувств.

В своей комнате, лёжа на кровати, я вновь и вновь прокручивала услышанное. Сегодня мне открылась главная тайна моего королевства. Хотя могла ли я всё ещё считать его своим?

Я по-прежнему любила Кламель и Арабден, хранила воспоминания о тех землях, о людях, с которыми росла. Но там я никогда не была по-настоящему свободна. В сердце крепло желание остаться здесь, у границ Граарда, где волки, ведьмы и люди живут сообща, а магия струится свободными потоками, наполняя всё вокруг.

С этой мыслью я провалилась в сон. Мне снился Граард с высоты птичьего полёта. Сверху он казался бескрайним и величественным. Я парила в небе и радовалась солнцу, поднимающемуся над далёкими горными вершинами.

Утреннее солнце пробивалось сквозь неплотно задернутые занавески. Сладко потянувшись, я перекатилась на бок и села на кровать. Настроение было приподнятым. Несмотря на то, что спала я немного, чувствовала себя бодрой и полной сил. Сон казался мне хорошим предвестием.

«Я хочу остаться в этой деревне. Хочу узнать, каково это – жить в мире магии. Может быть, пойти в ученицы к Алике и на первых порах помогать ей во всём, чем бы она ни занималась», – эти мысли не давали мне покоя. Для начала хорошо бы понять, сильно ли мои познания в колдовстве отличаются от здешних.

Пока умывалась, я остановилась, глядя на поток воды, который с лёгким шумом лился из металлического крана. В моём мире подобное было невозможно. Воду обычно набирали из колодцев, а чтобы она была под рукой, приходилось приносить её ведрами. Я медленно повернула рычаг – вода перестала течь. Повернула обратно – поток возобновился.

«Трубы? – недоумённо подумала я, вспоминая, что краны встречались мне и в других частях дома. – Значит, вода как-то движется внутри стен».

Я наклонилась, чтобы лучше разглядеть блестящие металлические детали, но магии не ощутила. Возможно, всё это устроено как-то иначе – чем-то вроде хитроумной конструкции из рычагов и каналов. Мне стало интересно, каким образом этот механизм снабжает дом водой, но зацепиться за догадку не удалось.

Мысленно составив список тем, которые хотелось обсудить с Аликой, я вернулась в комнату. На кровати обнаружилась аккуратно сложенная одежда. Я улыбнулась, разворачивая тёмно-синюю юбку, расшитую белым орнаментом. Под ней лежала красивая белая блузка с широкими рукавами и манжетами в тон юбке. О нижнем белье тоже позаботились – оно скромно лежало в самом низу.

Могло ли настроение быть ещё лучше? Переодевшись, я вышла в коридор. Похоже, все уже проснулись. С кухни доносились голоса и детский смех. За обеденным столом сидели Финн, его мальчишки, Клин и Ландер. Алика стояла у плиты и, переворачивая на сковороде пышные блины, пританцовывала. Картина оказалась настолько домашней и уютной, что улыбка сама собой растянулась на лице.

– Доброе утро! – обратилась я ко всем.

– О, Лив, – сразу же отозвалась Алика, – прекрасно выглядишь! Как твоя спина?

– За ночь рана зажила, остались лишь небольшие шрамы. Всё благодаря тебе, – я благодарно улыбнулась.

– У мамы лучшая заживляющая мазь в Граарде! – гордо произнёс мальчик постарше.

– Познакомься, Лив. Это Вуд, – Финн положил руку на плечо старшего сына, – а это Арен, – он погладил по голове спешно жующего блины мальчика помладше.