Опасения быстро нарастали.

‒ Приспособиться к чему?

‒ Ни к чему плохому. Просто другая жизнь.

Они с Лакхланом обменялись ещё одним взглядом, и моё беспокойство усилилось. События ночи с рёвом вернулись, напомнив мне, как легко они усмирили меня на крыше.

А потом Алек затащил меня в башню и сказал, что я не могу покинуть комнату. Он сиял, когда говорил это, и его слова пробежали по моей коже, как электрический ток. Это было не то ощущение, которое я хотела бы повторить.

Оба мужчины нахмурились. Алек потянулся ко мне.

‒ Хлоя...

‒ Подожди, ‒ я отпрянула назад, потянув за собой простыню. С резким дневным светом, заливающим комнату, атмосфера была другой. Исчезла мечтательная, соблазнительная ночь. Это была реальность, и люди, которых, как я думала, я знала, не были людьми. ‒ Я не знаю, как всё это работает. Вы хотите сказать, что хотите отношений? Или эта штука с парой похожа на брак?

Лакхлан был совершенно спокоен, его золотистые глаза были серьёзнее, чем я когда-либо видела. Что говорило о многом. Его глубокий голос был таким же официальным.

‒ Это гораздо больше, чем просто брак. Супружеская связь постоянна.

‒ И вечная, ‒ сказал Алек.

Мой пульс участился. Внезапно кровать показалась меньше, когда они оба лежали на ней.

‒ Что ты подразумеваешь под вечным? Как Ангелы и Небеса?

Алек покачал головой.

‒ Драконы ‒ единственные настоящие бессмертные. Мы можем умереть только от разбитого сердца, и даже это обычно выбор. Нас очень трудно убить.

Очень. На этот раз это не заставило похоть пробежать по моим венам. С колотящимся сердцем я вглядывалась в его лицо, на этот раз не тронутая его мужской красотой.

‒ Сколько тебе лет?

‒ Чуть больше трёхсот.

О… мой Бог. Он был старше Соединённых Штатов. Неудивительно, что он так много знал о картинах в длинной галерее. Вероятно, он встречался с некоторыми из людей на них.

Выражение лица Лакхлана было непроницаемым, когда я повернулась к нему.

‒ А тебе?

‒ Немного старше этого.

‒ Сколько лет?

Последовала пауза.

‒ Тысяча двести лет, девочка.

Я ахнула.

‒ Мне двадцать четыре года.

‒ Да, ‒ сказал Алек. ‒ Но ты поймёшь, что возраст ‒ это действительно просто число. Особенно после того, как ты минуешь первые пару столетий.

Мой пульс затрепетал.

‒ Значит, я теперь бессмертна, как и вы?

‒ Ты будешь. ‒ Что-то тёмное и собственническое промелькнуло в его глазах. ‒ После того, как мы заявим на тебя права.

‒ Что это значит?

Я снова перевела взгляд с одного на другого, начиная чувствовать, что попала в ловушку бесконечной игры в пинг-понг. Паника шевельнулась у меня в животе. Моя семья не была религиозной, но в детстве мама каждое Рождество водила меня в Собор Святого Патрика. Помпезность и зрелищность мессы были прекрасны, но я провела большую часть службы, разглядывая витражи, на некоторых из которых были изображены сцены Рая. Для моего детского мозга идея вечности была ужасающей. Что бы я делала весь день на Небесах? Или навечно связана с парой драконов? Что, если я захочу уйти?

Глаза Алека вспыхнули.

‒ Мы решили этот вопрос прошлой ночью, Хлоя.

‒ Ты имеешь в виду, после того, как ты отшлёпал меня? ‒ Боже, как я могла забыть об этом?

Легко. Я была занята множественными оргазмами.

Алек прищурил глаза.

‒ Просто шлепок. Ты была готова отправить мои яйца в Инвернесс.

Я начинаю жалеть, что не сделала этого.

Рыжевато-золотистая бровь взлетела вверх.

‒ Это грязная игра, девочка.

‒ Держись подальше от моей головы! ‒ я отползла назад, и мои плечи ударились о дерево. В ловушке. Снова. Моя грудь сжалась. ‒ Прошлой ночью ты обещал, что я могу уйти. Но теперь ты говоришь о паре, заявлении прав и бессмертии. Так что мне нужно, чтобы ты был со мной откровенен, ‒ я прижалась к спинке кровати, пока она не впилась мне в позвоночник. ‒ Вы позволите мне уйти?

Мужчины вели себя тихо, их взгляды были спокойны.

И это был единственный ответ, который мне был нужен.

‒ Я здесь пленница? ‒ спросила я, ненавидя то, как дрожал мой голос в конце.

‒ Никогда, ‒ ответил Алек.

‒ Тогда скажи, что ты меня отпустишь!

‒ Мы не можем этого сделать. Ты наша пара, ‒ его глаза заблестели, и на мгновение показалось, что он борется с какими-то сильными эмоциями. Он сделал несколько глубоких вдохов. ‒ Драконы собственнически относятся к своим парам. Это... неразумно убегать от нас.

Впервые по моему позвоночнику пробежал неподдельный страх. Он говорит, что они выследят меня?

Лакхлан заговорил.

‒ Ты просила нас быть с тобой откровенными, Хлоя. Итак, вот в чем правда. У нашей расы нет женщин. Они давно вымерли, поражённые таинственной болезнью, которая поражала только наших женщин. Это случилось в другие времена, когда мир был пропитан магией. Возможно, это был вирус или какое-то заболевание крови, но, скорее всего, это было заклинание, созданное нашими врагами. Мы называем это Проклятием.

‒ Грёбаные вампиры, ‒ пробормотал Алек, и я дёрнула головой в его сторону. Вампиры тоже были реальны?

‒ Мы так и не смогли доказать, что это были они, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Но они и другие Расы Перворождённых ‒ другие обладатели магии в мире ‒ праздновали Проклятие, думая, что это будет нашим концом. По общему признанию, у них было некоторое оправдание. Наши предки были жестокими людьми. Есть причина, по которой в человеческих сказках говорится о драконах, сжигающих деревни...

‒ Мы больше так не делаем, ‒ сказал Алек.

‒ …и убивающих невинных.

‒ Или это.

‒ А как насчёт похищения девушек? ‒ выпалила я. Я прочитала достаточно книг Братьев Гримм, чтобы знать, как развивались истории, а диснеевские версии мало походили на оригиналы. Был также тот факт, что я сидела в комнате в башне, загнанная в угол парой долбаных драконов.

Лакхлан не стал этого отрицать.

‒ Судьба выбирает пару для каждого, Хлоя. Даже для людей. Ваш вид просто обычно не живёт достаточно долго, чтобы встретить человека, выбранного для них. Или, может быть, они встречаются в другой жизни, я не знаю. Но время не является проблемой для Перворождённых Рас. Мы можем ждать тысячи лет, пока появится наша истинная пара. Когда умерла последняя самка дракона, наши предки приготовились последовать за ней. Однако судьба ‒ штука изменчивая. Она корректирует и адаптирует. Вместо того чтобы вымирать, мужские пары находили новые пары среди Перворождённых.

Что ж, это звучало не так уж плохо. И его объяснение об истинных парах имело смысл. Всегда были те редкие пары, которые казались идеальными друг для друга, или случайная трогательная история пожилой пары, которая умерла с разницей в несколько часов или дней.

‒ Судьба подарила нам новые пары, ‒ сказал он, ‒ но это была несовершенная адаптация, ‒ он нашёл свободную нитку на постельном белье и оборвал её, оставив крошечную дырочку. ‒ Каждый раз, когда пара драконов сочетается с женщиной из другой расы, мы забираем её у её народа.

‒ И шанс спариться с одним из её собственного, ‒ пробормотал Алек, пристально глядя на прорыв.

‒ Вампир, оборотень, ведьма и фейри, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Все другие Расы Перворождённых объединились против нас. Они не могли сразу убить наших мужчин, поэтому они нацелились на наших женщин, убивая своих собственных дочерей в попытке стереть драконов с лица земли, ‒ его челюсти сжались. ‒ При этом они даже убили своих собственных родственников. За исключением нашего короля, все драконы ‒ не совсем взрослые, так как наши матери происходят из разных рас. Но лордов других Перворождённых это не волновало.

‒ Они просто хотели нашей смерти, ‒ с горечью сказал Алек. ‒ Если бы в мире не было драконов, судьба в конечном итоге соединила бы их женщин с приемлемым партнёром, ‒ он одарил меня тонкой улыбкой. ‒ Отношение твоей матери к нашему образу жизни не ново. Большинство Перворождённых ‒ похотливые существа, но драконы ‒ единственная полиаморная раса. Тысячелетний принц вампиров вряд ли обрадуется, увидев, как его дочь сочетается браком с двумя мужчинами, которые делят постель.