‒ Означает ли это, что теперь ты заявляешь на меня права?

О боже. Я должен был догадаться, что этот вопрос последует. Я взглянула на Алека, который, казалось, внезапно заинтересовался тканью обивки дивана.

‒ Ах, нет. Для это требуется нечто большее, чем... это.

Хлоя нахмурилась.

‒ Например, что?

‒ Ну что ж… Мы должны заявить на тебя права определённым образом, ‒ я прочистил горло. ‒ Мы оба. Одновременно.

Краска отхлынула от её лица.

‒ Но тебе это понравится. Я имею в виду, мы тебя подготовим. ‒ Чёрт, я был плох в этом.

‒ Мне нужно присесть. ‒ Цвет её лица приобрёл зелёный оттенок. Она покачнулась.

Мы с Алеком потянулись к ней одновременно.

Её веки затрепетали, и она упала в мои объятия.

‒ Хлоя!

‒ Лакхлан, ‒ резко сказал Алек, в его тоне было что-то такое, что я редко от него слышал.

Страх.

Он схватил меня за руку и указал на белый ковёр.

‒ Там кровь, ‒ он стянул плед с тела Хлои, и мы оба замерли.

Ещё больше крови запачкало её бёдра.

Алек

Человеческая больница пахла антисептиком, увядающими цветами и несвежим кофе. Банки с этим веществом стояли на подогревателе в углу комнаты ожидания, где мы с Лакхланом застряли с тех пор, как медсестры увезли Хлою. По телевизору с плоским экраном, установленному на стене, ведущий новостей с обильным макияжем рассказывал о падении фондового рынка.

‒ Как ты думаешь, сколько ещё это продлится? ‒ спросил я Лакхлана, который наконец перестал расхаживать и теперь сидел на одном из зелёных пластиковых стульев, выглядя неуместно и слегка угрожающе.

Хотя я знал, что это не так. Его сердитый взгляд был вызван не гневом. Он чувствовал ответственность за Хлою и внутренне корил себя за то, что произошло.

Я наклонился вперёд, чтобы привлечь его внимание.

‒ Лакхлан.

Его золотистые глаза метнулись ко мне.

‒ Если бы я знал это, ты думаешь, я бы сидел на заднице в этом проклятом месте?

Я закрыл рот и откинулся на спинку, мой собственный пластиковый стул заскрипел.

Так же быстро, как это произошло, его самообладание иссякло. Он потёр рукой подбородок, бормоча:

‒ Прости. Я просто хотел бы, чтобы они нам что-нибудь сказали.

‒ Простите, джентльмены? В дверях стояла женщина в светло-голубом халате.

Мы с Лакхланом вскочили на ноги так быстро, что её брови поползли вверх.

‒ Да? ‒ сказал я.

‒ Кто из вас здесь из-за Хлои Дрексел?

‒ Я, ‒ сказали мы с Лакхланом вместе.

Её взгляд метался между нами, и на её лице появилось растерянное выражение.

‒ Мы допускаем только одного посетителя на каждого пациента. Таковы правила больницы.

О, чёрт возьми, нет. Я ни за что не останусь на месте, пока Лакхлан видится с Хлоей. Я направился к дверному проёму, на ходу используя свою силу.

Карие глаза медсестры расширились, и её голова откинулась назад, когда я подошёл ближе.

Голос звучал властно, я улыбнулся.

‒ Всё в порядке, ‒ я взглянул на бейдж с именем, прикреплённый к её рубашке, ‒Хелен. Вы можете изменить политику только один раз.

Сияние моей кожи отразилось в её зрачках, когда она кивнула.

‒ Да, ‒ сказала она мечтательным голосом. ‒ Вам обоим разрешено пройти.

‒ Спасибо тебе, ‒ Спасибо.

‒ Ты шотландец.

Я подмигнул.

‒ Родился и вырос.

‒ Сюда.

Лакхлан заворчал рядом со мной, когда мы последовали за ней по белому, стерильному на вид коридору.

‒ Ты не находишь, что это немного чересчур?

‒ Это сработало, не так ли? ‒ я что-то пробормотал в ответ.

Хелен провела нас через ряд залов к высокой стойке, гудящей от активности. Другая медсестра ‒ постарше и источающая авторитет ‒ стояла рядом с ним, стуча по какому-то футуристическому компьютеру, установленному на столбе на колёсах. Она подняла глаза при нашем приближении и нахмурилась.

‒ Только один посетитель на пациента.

‒ Они здесь из-за мисс Дрексел, ‒ сказала Хелен со смутной улыбкой на лице.

‒ Хелен. Ты знаешь нашу политику.

‒ Они здесь из-за мисс Дрексел.

Старшая медсестра открыла рот, как будто собиралась возразить, затем покачала головой.

‒ Знаете что, у меня нет на это времени, ‒ она протиснулась мимо Хелен и жестом пригласила Лакхлана и меня следовать за ней. ‒ Вы уже здесь. Я не выгоняю вас теперь. ‒ Её туфли скрипели, когда она проходила мимо стойки, говоря через плечо. ‒ Я Джоана, одна из медсестёр-акушерок. А, вот и мы, ‒ она исчезла в палате для пациентов.

Мы с Лакхланом замерли на пороге, затем посмотрели друг на друга. Акушерка? Мы знали это слово. Оно было старым, и его значение не менялось на протяжении веков.

Джоана высунула голову из-за двери.

‒ Джентльмены? Это была напряжённая ночь, и моя смена заканчивается через час.

‒ Извините, ‒ услышал я свой голос, и мы с Лакхланом последовали за ней внутрь, пока мои мысли крутились вокруг последствий того, что Хлою лечила акушерка.

Потом я увидел Хлою, сидящую на больничной койке, с бледным и испуганным лицом, и моё сердце упало к ногам.

‒ Девочка, ‒ выдохнул я, бросаясь к ней. ‒ С тобой все хорошо? Ты напугала нас с Лакхом чуть не до смерти, ‒ он топтался рядом со мной, его лицо было почти таким же бледным, как у неё.

Её губы задрожали.

‒ Я... не знаю. Они сказали, что я беременна.

Джоана издала тихий звук, и мы втроём посмотрели на неё, стоящую у двери.

‒ Мне жаль, ‒ проговорила она Хлое. ‒ Мы были так заняты сегодня вечером, я не подумала спросить, сказала ли ты своему, ‒ её взгляд скользнул по Лакхлану и мне, ‒ эм... партнёру.

‒ Партнёрам, ‒ твёрдо ответила Хлоя. Она вздёрнула подбородок, и её голос окреп. ‒ Оба этих мужчины ‒ мои партнёры.

Я приготовился к отрицательному ответу, но Джоана просто кивнула.

‒ Что ж, приношу свои извинения за то, что так внезапно сообщила эту новость, ‒ её брови сошлись вместе. ‒ Ваш уровень гормонов выглядел немного не так, поэтому мы хотели бы сделать УЗИ. Я просто выскочу и возьму аппарат, ‒ она ушла в очередном вихре деловитой результативности.

В ту секунду, когда она вышла за дверь, лицо Хлои сморщилось.

‒ Я не могу в это поверить, ‒ прошептала она и подняла голову, в её глазах блеснула слабая надежда. ‒ Он не может быть одним из ваших, да? Ты использовал презерватив в самолёте, но потом... ‒ она замолчала и сглотнула, явно встревоженная.

Я медленно покачал головой.

‒ Нет, милая. В первый раз я воспользовался презервативом, потому что не хотел тебя пугать. Но он нам не нужен. Мы с Лакхом не можем заразиться человеческими болезнями, и мы не можем сделать так, чтобы ты забеременела, пока мы не заявим на тебя права.

Лакхлан пододвинул пару стульев для посетителей. Мы сели, и он переплёл свои пальцы с пальцами Хлои.

‒ Ох, они поранили твою маленькую ручку, ‒ он нежно поцеловал зеленоватое пятно вокруг её капельницы. ‒ Я могу это исправить, девочка. Как только ты вернёшься домой.

‒ Можешь?

‒ Конечно, я могу. Драконьи слезы обладают целебной силой.

По её щеке потекла влага.

‒ Это ребёнок Джоша, ‒ её губы снова задрожали. ‒ Что мы будем делать?

Я погладил нежную кожу её руки под рукавом больничного халата.

‒ Всё, что ты захочешь, милая. Мы с Лакхом поддерживаем тебя, несмотря ни на что.

‒ Но как насчёт Джоша? Боже, мне придётся видеть его всю оставшуюся жизнь.

‒ Не думай об этом сейчас, ‒ сказал Лакхлан. ‒ Просто сосредоточься на том, чтобы поправится, ‒ он прерывисто вздохнул. ‒ Когда я увидел кровь на твоих бёдрах… Господи, девочка, я не мог вынести мысли, что причинил тебе боль.

‒ Ты не причинил, ‒ настаивала она. ‒ Они сказали мне, что кровотечение на этой стадии является обычным явлением, и у некоторых женщин оно наблюдается на протяжении всей беременности, ‒ застенчивый взгляд расцвёл на её тонких чертах. ‒ Ты не причинил мне вреда. Мне нравилась каждая минута того, что мы делали. То, что мы все сделали.