Марк победил.

Двое парней вцепились друг в друга и заорали прямо у меня над ухом. Кто-то со всей силы ударил по сетке, и она звякнула так, что я вздрогнула. В воздух полетели поздравления, несколько человек вцепились в прутья, пытаясь прорваться ближе, как обезумевшие.

Марк стоял в центре клетки, опустив руки. Сначала смотрел в пол, потом медленно поднял голову. Толпа кричала, сетка дрожала, а Марк оставался неподвижен.

Его атлетичный торс блестел от пота. Свет падал сверху, очерчивая мышцы и оставляя на теле резкие тени. Казалось, что его всё ещё будоражит взрывная энергия.

Он поднял руки вверх.

Толпа окончательно сошла с ума.

И тогда Марк резко повернул голову в мою сторону.

По спине прошёл холодок, и я невольно передёрнула плечами.

Мне хотелось стать незаметной, спрятаться за чужими спинами или провалиться сквозь землю.

Он увидел меня.

Будто всё это время точно знал, что я сегодня здесь. Что пришла сама, своими ногами и по доброй воле.

Вместе со страхом во мне вспыхнуло что-то ещё, то, за что я себя ненавидела, но чему не могла сопротивляться.

Мне отчаянно захотелось подойти ближе, подуть на разбитую скулу и легонько поцеловать, едва касаясь губами, зарыться пальцами в эти растрепанные волосы и бережно обработать перекисью сбитые в кровь кулаки.

Марк подошёл к сетке прямо напротив меня. Его дыхание было тяжелым, а взгляд - таким пронзительным, что я едва удержалась, чтобы не сделать шаг навстречу.

Его руки, перепачканные своей и чужой кровью, вцепились в металлические прутья. Я видела напряжённые предплечья и выступившие вены.

Между нами были всего метр пространства и сетка.

Но мне казалось, что её нет.

Марк смотрел на меня практически не моргая. На его лице медленно появилась хищная улыбка, и по моей коже побежали мурашки. В его глазах не было триумфа. Там было что-то тёмное и опасное. Он смотрел так, будто давно всё знал: и мои слабости, и желания, и то, что я к нему неровно дышу.

Меня накрыла паника. Я не хотела, чтобы он всё это видел, поэтому я ничего лучше не придумала как развернуться и побежать, как в детстве, когда единственный способ справиться со страхом - это бежать без оглядки.

Я расталкивала людей, не разбирая дороги. Лишь бы больше не чувствовать на себе его взгляд.

- Что, недотрога, пришла поболеть за своего красавчика?

Его низкий, хриплый голос догнал меня даже сквозь общий гул.

- Или хорошая девочка перешла на сторону зла?

Я резко остановилась и обернулась. Слова застряли в горле. Даже сквозь толпу я чувствовала: он смотрит только на меня.

Он был угрозой. Реальной, осязаемой угрозой моему привычному миру.

- Ты… ненормальный, - прошептала я.

Сомневаюсь, что он услышал меня в общем гуле. Но Марк всё равно усмехнулся, обнажая зубы.

Я посмотрела туда, где только что стояла. Сашки рядом не было, а Иринка буквально висела на плече у Антона, что-то восторженно щебеча ему на ухо, пока тот, хмурясь, нервно переводил взгляд с Марка на Дмитрия Анатольевича. Тот, в свою очередь, выглядел подозрительно оживленным - в его глазах читался какой-то нездоровый азарт, который явно не предвещал ничего хорошего.

Я больше не могла оставаться здесь ни секунды. Рванула с места, едва не ударилась о бетонный выступ и бросилась прочь, расталкивая толпу.

В какой-то момент лямка рюкзака отстегнулась - то ли сама, то ли я случайно задела застёжку, пока нервничала, - и сползла с плеча. Я этого не заметила. Рюкзак упал на грязный бетон у колонны, вместе с некоторыми моими конспектами, влажными салфетками, ключами и, самое главное, телефоном.

Какая-то дверь рядом чудом поддалась. Я вырвалась из ангара и врезалась в ледяной ночной воздух, но адреналин гнал меня дальше. Я жадно хватала ртом воздух, а руки дрожали так сильно, что пальцы не слушались.

Я пробежала ещё около двухсот метров и остановилась, пытаясь понять, где нахожусь. Вокруг тянулись одни ангары и заборы - серые, ржавые, заброшенные. Фонари светили через один, некоторые мигали, и от этого всё вокруг казалось ещё более заброшенным.

Я потянулась к плечу, чтобы достать телефон и вызвать такси, но пальцы ухватили только воздух.

Сначала я решила, что он просто съехал на спину. Нащупала второе плечо, провела ладонью по спине. Пусто. Я похлопала себя по бокам, будто хотя бы телефон мог каким-то образом оказаться в кармане и только потом до меня дошло.

Рюкзак.

Он остался в ангаре.

Я замерла, чувствуя, как страх смешивается с отчаянием.

Вернуться означало снова войти в ангар, где остались Марк и толпа неуправляемых людей. Остаться здесь одной - стоять посреди промзоны без телефона - казалось не совсем разумным.

- Да как так-то? - прошептала я, не в силах поверить в происходящее.

Масштаб катастрофы я осознала довольно быстро.

При мне не было ни денег, ни телефона. Я не имела ни малейшего понятия, где я, и вокруг не было ни единой живой души.

Я плелась куда глаза глядят. Главное было уйти подальше от ангара. Каждый шаг отдавался в ушах грохотом. Асфальт был разбит в хлам, и я пару раз едва не подвернула ногу в новых лоферах, которые мама купила мне авансом на удачное окончание учебного года.

«Удачное, ага. Даже очень».

Я проклинала Иринку всеми бранными словами, которые знала. А ещё себя - за то, что согласилась на эту авантюру. Ведь понимала, что затея так себе, но всё равно поехала.

Где-то вдалеке заскрипела металлическая дверь. Я вздрогнула всем телом и остановилась. Высоко надо мной мерцал единственный фонарь. Его тусклый свет дрожал в темноте, а затем он погас, как и последняя надежда на чудо.

Каждый шорох теперь казался мне чьими-то шагами. Сердце заходилось в бешенном ритме. Я стояла в темноте, обхватив себя руками за плечи, и понимала: моя идеальная, спокойная и распланированная жизнь только что разлетелась в щепки.

И самым страшным было не то, что я потеряла вещи. Вещи - это ерунда. Страшно то, что мои чувства к Марку оказались сильнее здравого смысла. Симпатия, влечение - всё осталось, несмотря на увиденное. Я собственными глазами видела, как жестоко он избивал того парня. Видела, как он наслаждался этим процессом. И вместо того, чтобы бежать, я чувствую, как меня тянет к нему еще сильнее.

И именно тогда сзади вспыхнул ослепительный свет фар.

Я прищурилась, прикрывая глаза рукой.

Глава 3. "Спаситель"

Чёрный матовый кроссовер медленно поравнялся со мной. Его «ангельские глазки» светились в полумраке, придавая машине зловещий вид.

Она была полностью тонирована, включая лобовое стекло, поэтому даже при всём желании я не смогла бы разглядеть, кто внутри. Но на номер я даже не посмотрела: и так знала, кто это.

Я узнала бы эту машину из тысячи. Даже в потоке похожих автомобилей кроссовер Марка выдавал себя безошибочно - низким рокотом мотора и характерным шорохом шин по асфальту.

Так бывает, когда наблюдаешь за человеком долгое время. Я бы даже сказала - неприлично долго.

Я пошла прочь от машины, не обращая никакого внимания на преследователя.

Стекло со стороны пассажира плавно опустилось, и я увидела Марка.

Он уже был одет в чёрные спортивные штаны и чёрную толстовку - в своём обычном стиле. Марк вообще почти всегда выбирал чёрное, как будто цвет настроения - чёрный - это его девиз по жизни.

Он наклонился к окну, продолжая медленно вести машину. На лице гуляла знакомая дерзкая улыбочка - та самая, с которой он разгуливал по универу. Скулу украшал кровоподтёк,

«А ему сегодня досталось», - подумала я.

Я впервые видела Марка с такими боевыми отметинами на лице. Раньше замечала лишь сбитые, припухшие костяшки и пару царапин на спине, когда он снимал футболку после тренировки.

«А ему идёт», - промелькнуло в голове, и я тут же мысленно стукнула себя по лбу.

О чём я вообще думаю?

- Что, принцесса, давно перевалило за полночь и твоя карета превратилась в тыкву? - голос Марка звучал так, будто он наслаждался каждой секундой моего оцепенения.