Рид, Анви

Похороны Самайна. Мортицианы. Специальное издание / Анви Рид. – Москва: МИФ, 2026. – (Романы МИФ. Коллекционное издание).

ISBN 978-5-00281-176-2

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака.

Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Рид А., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

В морге похоронного бюро «Грейвстоун» Дориан ожидал увидеть кого угодно, но только не ее… И если бы не остывший труп на столе, Дориан с радостью препарировал бы на холодном металле чертову сироту.

– Гвинет Гриффин, – представил профессор Шарп неспособную ответить за саму себя дуру. – Наш новый мортициан.

Дориана затошнило, едва он взглянул в карие глаза Гвинет. Она хлопала ресницами, стараясь противостоять окутывавшему ее страху. Эта идиотка была лишена хладнокровия… Очевидно, как и других свойственных мортицианам качеств.

За год она не изменилась. Те же спутанные каштановые кудри, ниспадающие на худые плечи, скромная белая рубаха с высоким викторианским воротником, вздернутый нос, усыпанный веснушками, и тонкие губы, которые она грызла в нервной судороге. Худощавая, как нищенка с улиц Уайтчепела, с бледной кожей, обтягивающей острые ключицы, и костлявыми пальцами, сжимающими потрепанный том анатомии. Обычно от Гриффин веяло пылью старых фолиантов и масляной булочной, но сейчас Дориан ощущал чистый ужас, заполнивший каждый угол мрачного зала с кафельными стенами, блестящими от недавней чистки, и рядами морозильных ящиков, гудящих, как паровые машины.

Гвинет робко растянула губы в улыбке, уставившись в его стальные глаза, и Дориан не упустил возможности обрушить на нее все свое презрение:

– «Грейвстоун» пал так низко, что теперь принимает в свои ряды безродных?

Гвинет вскинула брови. Это ее явно задело.

– Низко падаете вы, мистер Морроу, произнося столь неуважительные по отношению к мисс Гриффин и ко мне слова. – От голоса профессора Шарпа по спине пробежали мурашки – кажется, не только у Дориана, но и у трупа на столе. – Похоронное бюро «Грейвстоун» обучает как детей благородных кровей, так и членов Ордена Нетленных. В том году мы потеряли Гейба Прэтта, и ему на замену приняли Гвинет Гриффин.

Клемент Шарп был уважаемым человеком, который верой и правдой служил похоронному бюро столько, сколько Дориан себя помнил. Оттого что профессор каждый день находился в морге, его кожа забыла про солнечный свет и стала такого же оттенка, как у трупа в одном из морозильных ящиков. Длинные темные волосы Шарп собирал в низкий хвост и прятал под белым стоячим воротником. Черная мантия, свисающая с его плеч, стелилась по полу и собирала пыль коридоров бюро. Клемент Шарп был грозным и черствым. На его лице никогда не появлялась улыбка, а угольно-черные глаза прожигали насквозь. Его боялись и живые, и мертвые. Ходили слухи, что даже трупы в морге выли, когда их препарировал Клемент Шарп.

– Замена крайне оскорбительна. Прэтт был сыном бывшего главы Ордена, но даже это не оправдывало его никчемные попытки создать лекарства. Если у него выходило скверно, на что тогда способна сирота? – Дориан уважал Шарпа и, честно сказать, побаивался, но еще больше он боялся стать напарником такой бездарности, как Гвинет Гриффин.

– Мисс Гриффин обязательно докажет свои умения. Дайте ей шанс, – отрезал Шарп.

Гвинет позеленела, когда профессор подвел ее к телу. Она с ужасом вглядывалась в обугленное лицо.

– Эдгар Бейкер. Тридцать три года. Время смерти… – профессор Шарп посмотрел на бирку, привязанную к ноге трупа, – двадцать минут седьмого. Найден в своей пекарне.

– Он сгорел? – Гвинет сглотнула подступающую тошноту. Дориан еле сдержал смешок.

– Это вы нам скажите. – Профессор Шарп указал на ее руки.

Длинные пальцы Гвинет прятались в перчатках. Черные, шелковые, с алыми рюшами и рубинами на окантовке, будто манжеты впитали в себя всю кровь безродной, они слишком хорошо сидели на руках той, кто не был их достоин. Дориан знал, откуда они у Гриффин, и злился еще сильнее. Она не заслуживала носить то, что принадлежало мортицианам по праву.

Гвинет посмотрела на Шарпа и, сморщив нос, вытянула руку вперед. Дориан увидел шрамы на ее запястье, едва прикрытые перчаткой. Ему захотелось вновь уколоть девчонку, как-то задеть ее, обидеть, но вдруг она, набравшись смелости, положила руку прямо на лицо мертвеца. Гвинет охнула, будто из груди выбили весь воздух, глаза распахнулись еще шире, зрачки помутнели, а белки покрылись алой сеточкой налившихся сосудов.

Кровь, смешиваясь со слезами, текла по щекам, заливая каждую из ее несуразных веснушек. Нити в перчатках девушки засверкали. Дориан прищурился, чтобы получше разглядеть, и нахмурился, когда понял: это не было игрой света. Он уже видел такие нити, знал, как щиплет руки, когда те сверкают, как зудит кожа и какие травы способны остановить огонь, обжигающий пальцы. Перчатки с искрящимися нитями Дориану достались по наследству. Они подарили роду Морроу власть. Их боялись так же сильно, как и желали. Уникальные. Опасные. И неповторимые.

Гвинет неотрывно смотрела в одну точку на стене за спиной Дориана. Кровь в ее глазах стала гуще, а пальцы теперь впивались в пустые глазницы. Перчатки и правда имели силу. Стоит пустить слух о них в бюро – и вопросов к этой безродной у мортициан появится немерено. Лучше бы ей занять место в одной из морозильных камер, нежели оказаться в руках тех, кто долгие столетия мечтал эти перчатки заполучить.

– Мисс Гри… – Профессор не успел договорить.

Ноги Гвинет подкосились, и она упала на колени. Дориан услышал глухой удар о камень, за которым последовал хрип, словно желудочно-кишечный тракт Гриффин вывернуло наизнанку. Гвинет рвало долгие минуты, но ни Дориан, ни профессор Шарп не предложили ей воды. Они лишь молча наблюдали. Мортицианы должны быть стойкими, и, если этого качества не хватает идиотке, пусть уходит отсюда на своих трясущихся двоих.

– Что можете сказать про смерть Эдгара Бейкера? – Шарп поморщился, учуяв кислый запах почти переваренного завтрака из желудка Гвинет.

– А? Да… да.

Гвинет с трудом встала и оперлась руками о секционный стол. Теперь Дориан отчетливо видел испачканную кровавыми слезами рубаху и слипшиеся кудри. Перчатки всегда забирали свое, и, судя по тому, как безродная шипела от боли, она заплатила сполна. Неудивительно – перчатки не могли выбрать такую, как Гриффин.

– Прошу прощения, минуту. – Гвинет хлюпнула носом.

Она терла окровавленные глаза, пыталась проморгаться и бубнила себе под нос. Столь пристальное внимание профессора явно доставляло ей дискомфорт.

– Кажется, Эдгар Бейкер умер от пекарской астмы. Я почувствовала удушье в последние минуты его жизни, боль в легких и груди, – сказала девушка.

Дориан разозлился. Потому, что ее голос дрожал. Потому, что она еле стояла на ногах, и… потому, что ей казалось. В посмертном изучении болезней нужна точность, а не догадки.