Только тогда Креоан почувствовал, как затекло его тело, и, потянувшись, зевнул.

— Спасибо за то, что ты меня выслушала, — сказал он. — Весь вчерашний день и вечер я искал кого-нибудь, кто бы просто выслушал меня. Но это никому не нужно.

— Никому? — спокойно спросила девушка. — Но мне же интересно!

— Тебе — да, и это чудо… Понимаешь, когда я узнал про звезду, у меня было ощущение, что изменился мир. В одно мгновение место, где я находился, стало другим. Это было то же самое место, но одновременно и другое, — он сделал движение пальцами, словно пытаясь объяснить свои слова. — Те люди, которых я встретил в таверне и которым я рассказал о звезде, остались равнодушными. Они просто не умеют переживать! Одна женщина даже сказала, что конец мира спас бы ее и ее друзей от необходимости выдумывать всё новые и новые способы, как провести время. Другие же были поглощены эротическими занятиями, хотя и в этом не может быть ничего нового, поскольку наше тело не изменилось с тех пор, как Историки начали наблюдать за человеком. А что касается женщины, которую мне пришлось убить…

Креоан замолчал, не в силах продолжать. Не говоря ни слова, девушка обняла его за плечи — она ждала, когда он снова сможет говорить. Он благодарно сжал ее пальцы.

— Люди, подобные этой женщине, способны полностью посвятить себя идее, в которую верят. Но разве конец мира — это не то, что должно волновать каждого? Я никогда не поверил бы в это, но оказалось, что большинство людей хотят просто жить, смеяться, любить, а конец мира означает для них конец удовольствиям. Люди знают, что умрут раньше, чем это произойдет, и потому не обращают на это внимания. Мне кажется, мой друг Моличант прав: дух, побуждавший людей прошлого действовать и созидать, в нашем поколении исчез.

— Да, это так, — кивнула девушка. — С тех пор, как я выросла, я почти всё время была одна, поскольку никто вокруг не был похож на меня. Никто из окружающих не был… Не знаю, какое слово тут больше всего подходит. Пожалуй, «любопытен». Никто не был любопытен. А я именно из любопытства решила узнать, что скрывает от нас океан. И все-таки…

Неожиданно голос ее стал твердым.

— И все-таки дух созидания не мог выветриться из людей окончательно! Меньше чем за один короткий день ты нашел человека — меня — которого волнует то же, что и тебя! Что такое один день на часах истории? Мир велик, и у нас много дней. Давай покажем, что у человеческого рода всё еще хватает дерзости, чтобы поставить перед собой невыполнимую задачу, и что у него достаточно любви к Земле, чтобы эту задачу решить! Именно мы с тобой, любящие приключения и приветствующие перемены, должны попытаться изменить облик завтрашнего дня. Почему мы должны оставаться здесь, в этом сборище самовлюбленных лентяев, когда перед нами открыт весь мир, почему?

Креоан смотрел на нее, не веря тому, что слышит. Он спросил:

— Ты готова отказаться от всего и отправиться на поиски неведомого и недостижимого?

— А почему бы и нет? — с вызовом сказала она. — А разве ты хочешь иного? Не лучше ли человеку добровольно отказаться от чего-то, чем позволить слепому случаю смести и уничтожить всё, чем он живет?

— О да, — тихо ответил Креоан. — Да, да, да!

Он схватил девушку за руки и притянул к себе. Стоя рядом, они подняли глаза к небу, которое с приближением восхода солнца становилось из черного голубым.

— Попытаться изменить путь этой звезды! — прошептал Креоан. — Для этого мы должны быть безумцами!

— Разве не бывает безумство величественным? — тихо ответила девушка.

Но Креоан чувствовал, что она дрожит, а руки ее холодны, как лед.

V

Надо было прощаться, и в это мгновение Креоану пришло с голову, что он не спросил девушку о главном.

— Как? — воскликнул он. — Мы проговорили столько времени, а я до сих пор не знаю ни твоего имени, ни где ты живешь! Меня зовут Креоан, а живу я на улице Музыкантов.

— Меня зовут Чалит, — ответила девушка. — А что касается моего дома… Ну, здесь… Или где-нибудь еще…

— У тебя нет собственного дома?

— А зачем нужен дом? У меня есть деревья и кусты, чтобы спрятаться от дождя, а ночи здесь всегда теплые. К тому же я люблю, когда вода прикасается к коже, и редко прячусь от дождя.

— А пища? — изумился Креоан. — А одежда?

— Но разве бывает, что ее нет? При всех своих недостатках люди нашего города щедры. Тем более, что они отдают то, что им самим не нужно. Одежда протирается, — девушка приподняла край ткани. — Завтра или послезавтра, или еще когда-нибудь она выносится, и единственное, что мне надо будет сделать, это найти какую-нибудь девушку моего роста и попросить у нее платье, которое ей не нужно. Так же и с пищей. А иногда обитатели моря угощают меня чем-нибудь необычным, но очень вкусным. Мне нравится пробовать их лакомства, посоленные морской солью. Наш мир богат, в нем всего хватает на всех.

Это было так не похоже на то, к чему привык Креоан, на его привязанность к своему дому с любимым телескопом, с изгородью из колючек, что он удивления он не мог произнести ни слова. Девушка, видя его изумление, рассмеялась.

— Скажи мне честно, — воскликнула она, — может ли тот, кто так привязан к своим вещам, предлагать другим отправиться на поиски неведомого?

Креоан заколебался.

— Ты права, — наконец проговорил он. — Я даже чувствую себя пристыженным. Представляю, каким бы я стал через пятьдесят лет, если бы не встретил тебя! Я отчетливо вижу: согбенный старик, по-прежнему останавливающий прохожих всё в том же самом городе, исхоженном вдоль и поперек в тщетных поисках того, кто разделит с ним его тревогу. Я вижу, как люди уже избегают старика, считая его сумасшедшим. Послушай, Чалит, а не тронуться ли нам в путь прямо сейчас, пока не угасла моя решимость? Если да, то в какую сторону мы пойдем?

Креоан посмотрел вокруг, на землю, уже освещенную утренним светом, и увидел, что темно-бордовые огоньки, кружившиеся над дорогой, поднимаются всё выше и скрываются из виду.

Чалит снова засмеялась..

— Ну нет, Креоан! Блуждать по миру наобум, как ты по городу, значит, надеяться на случай. Там, где один ищущий полагается лишь на интуицию, двое могут всё обсудить и составить разумный план. Кроме того, нужно подготовиться к путешествию, а главное, — она сладко зевнула, — немного отдохнуть.

— Тогда пойдем со мной, — предложил Креоан.

— Конечно, — согласилась девушка. — Я предвижу, что когда мы отправимся в путь, нам долго не удастся поспать.

Они возвратились в город и в доме Креоана легли вместе на широкое ложе, мягкое и упругое, приятного зеленого цвета, всегда имеющее температуру человеческого тела. Они обнялись без страсти, но с нежностью, которая переполняла обоих, и, не разжимая сплетенных рук, уснули, как счастливые дети.

* * *

В полдень они проснулись и попросили у дома одежду, подходящую для далекого трудного путешествия: огненно-красные рубашки, свободные серые брюки и мягкие ботинки, удобные для долгой ходьбы по каменистым дорогам. Войдя в комнату, где стоял телескоп, Креоан громким голосом приказал дому освободить комнату от этого прибора.

В тот же миг они услышали жалобный звук — дом повиновался приказу. Треснуло огромное зеркало, мощные подпорки задрожали и затрещали, как старые сухие ветки при лесном пожаре. Дом поглотил собственное сокровище, и комната осталась пустой, как провал в космосе.

— Зачем ты это сделал? — закричала Чалит. — Ведь ты так им дорожил!

— Именно поэтому, — угрюмо ответил Креоан. — Я вспомнил, что ты сказала прошлой ночью: тот, кто привязан к вещам, не сможет пойти по дороге лишений и опасности. Зачем мне теперь телескоп? Всё, что он мог сделать, он уже сделал: поведал мне о грозной звезде и наполнил мое сердце печалью. Если же понадобится подтверждение, достаточно будет только взглянуть на небо: звезда уже настолько яркая, что и безо всяких приборов говорит об опасности.