Вскоре в зале появились мои спутники. Мой рассказ о буйном постояльце оставил их равнодушными. Посовещавшись, мы решили пройтись по городу. Выйдя из гостиницы, мы отправились куда глаза глядят.

Первые два дня мы держались вместе, потом разбежались кто куда. Шах проводил все время в доме Гастона. Если он не был с Катрин, то беседовал с ее отцом о торговых делах. Как я заметил, его заинтересовала торговля. Ваня тренировался с мечами или сидел в каком-нибудь кабачке за стаканом легкого вина. Всегда немногословный, сейчас он вообще замкнулся в себе. После знакомства с Сильвией он сильно изменился. Стал какой-то задумчивый, похоже, что-то его мучает. “Неужели влюбился?” – Только это обстоятельство могло оправдать странное поведение Вани.

Приехав в этот город, мы отдалились друг от друга. У ребят появилось что-то свое, личное. Похоже, они нашли себя. Я радовался за них, но не за себя. Никак я не вписывался в этот мир. а если честно, то и не хотел вписываться.

Первые дни я с удовольствием бродил по городу, рассматривая людей и дома. Все мне казалось новым и интересным. Большую часть города занимал порт с бесконечными причалами, доками и складами. Дальше располагались ремесленные кварталы. Кузнецы и чеканщики по металлу имели свой квартал, ювелиры и гранильщики – свой. Квартал скорняков и дубильщиков кож находился почти на окраине города, там почти всегда стоял специфический запах. Свой квартал у торговцев тканями и портных. Зато все остальные ремесла перемешались так, что на одной улице можно было купить мясо и лекарственные травы, горшки и свежий хлеб. Все суетились, шумели, зазывали покупателей, и, что самое удивительное, у всех шла бойкая торговля.

А базар здесь был какой! Чего там только не было! Я видел различные базары, но этот превосходил все. Его можно было определить по гулу голосов. Сначала гул кажется сплошным, но ближе к базару он распадается на множество голосов. Эти голоса еще невидимых людей спорят, разговаривают, торгуются, ссорятся.

Они становятся все громче и громче и, кажется, вот-вот оглушат тебя. Но в этот момент перед тобой открывается картина базара, и ты забываешь обо всем. Она настолько поражает глаз своими пестрыми красками, необычайным разнообразием товаров и людей, что шум перестает резать слух. Здесь столько лавок и лотков, а выставленные товары так привлекают взор, что поневоле теряешься, не зная, на что смотреть и чем восхищаться.

Искусно выделанные кожи из Дикой степи, ткань всевозможных расцветок, разнообразные продукты, фрукты и овощи… Кованое железо, оружие и броня в одном ряду, предметы роскоши – от румян и белил до серебряных гребней и всевозможных украшений – в другом. Много народа толпится у лавок с готовым платьем. Там есть все: от плащей, подбитых дорогим мехом, до простых суконных кафтанов.

Зато центр города олицетворял собой порядок и спокойствие, а самое главное – власть денег. Еще бы, двести лет этот город только и делал, что торговал. Если в других районах пахло свежевыпеченным хлебом или дымом кузницы, то здесь пахло только деньгами. Важные купцы, спешащие по своим делам, богатые дворяне в разноцветных камзолах, красивая форма городских стражников – все здесь говорило о богатстве.

Но самое большое впечатление произвел на меня порт. Города и базары на этой планете я уже видел, а порт увидел впервые.

У пристани, покачиваясь на волнах, стояли пузатые двухпалубные парусники местных купцов. С ними соседствовали длинные и широкие, ярко раскрашенные барки с островов. Тут же стояла пара баркасов береговой стражи, предназначенных для охраны побережья от пиратов и контрабандистов. Невдалеке, вытащенные наполовину из воды, сушилось десятка полтора рыбачьих лодок.

Белоснежные паруса и синь океана. Шум прибоя и соленый на вкус воздух. Вместе с солью в воздухе чувствовались запахи рыбы и смолы. Это настолько зачаровывало меня, что я первое время был готов ночевать в порту.

Я ходил по деревянным доскам пирса, заходил на склады, заваленные до самого верха различными товарами. Хлопок, рулоны разноцветной материи, бочки с вином и оружие – все это было изготовлено в разных странах и проделало долгий путь, а теперь хранилось здесь, на купеческих складах.

Я мог часами смотреть, как загружают и разгружают корабли. Как цепочка людей идет по качающимся доскам с мешками и корзинами от корабля к складу и обратно.

А сколько разных людей я тут повстречал! От грузчика в грязной, просмоленной одежде до капитана корабля, враскачку сходящего на берег. Одежда моряков вообще не поддается описанию. Одеты все они были так ярко, что у меня сначала в глазах рябило, привык к ним только спустя некоторое время. На голове цветастая косынка, желтая рубашка и ярко-красные штаны, подпоясанные светло-зеленым шарфом, вот так выглядел моряк, сошедший на берег. Картину обычно дополняла серьга в ухе и набор ножей за поясом.

Часто, сидя в портовых кабачках, я с удовольствием, затаив дыхание, слушал истории о чудовищах из морских глубин, о жестоких штормах и кораблях-призраках. Я тут просто отдыхал, ни о чем не думая

А как они пели! С надрывом в голосе пели они про красоту океана, мужество моряков и прелести русалок. О последних пелось особенно сочно, красочно и детально.

Пару раз приходилось спасаться бегством из таких кабачков. Здешние моряки – народ необузданный и резкий, пьют так, словно с завтрашнего утра вступает в силу сухой закон. Поэтому часто пьяные разговоры заканчивались поголовной дракой и поножовщиной. Тут или драться, или уходить. Но все это не мешало мне заходить в кабачки, пить вино и слушать разговоры моряков.

Такое времяпрепровождение отвлекало меня недолго. Когда первые восторги кончились и впечатления потускнели, я понял, что пора приступать к работе. К поиску этой трижды проклятой могилы! Я никак не мог сообразить, как мне выйти на графа, владеющего тайной могилы. Потратив полдня на обдумывание, я понял, что Шерлока Холмса из меня не получится. Решил последовать совету, который мне дали на Станции, и заняться опросом людей. Я расспрашивал моряков и грузчиков в порту, слушал певцов и рассказчиков, беседовал с купцами и дворянами. Но ничего нового так и не узнал. Все в один голос повторяли набившую оскомину легенду о троих. Спустя некоторое время мне начало казаться, что поиски зашли в тупик. Поэтому я решил собрать соратников и посоветоваться с ними.

Глава 14

СЕРЫЕ ГЛАЗА

Встретившись, мы решили сначала поужинать, а потом перейти к делу. Тем более сегодня подавали фирменное блюдо хозяйки – свиные колбаски, залитые яйцами и сыром, и восхитительный соус к ним.

В ожидании еды мы сидели за кувшином легкого вина и от нечего делать оглядывали другие столы.

Тут в дверь вошла она. Не знаю, что почувствовали остальные, но я перестал замечать что-либо вокруг. Я видел только ее одну. Кругом было полно людей, но мне казалось, что мы остались одни в целом мире. Мы посмотрели друг другу в глаза, и я понял, что погиб, умер для всех остальных женщин, кроме этой прекрасной незнакомки. Я смотрел в ее большие серые глаза, красивые и чуть влажные, оттененные густыми ресницами, и не мог оторваться. Я не мог ошибиться, я просто знал, что она пришла ко мне. До сих пор не могу понять умом, что случилось со мной, зато понимаю сердцем.

Пока я хлопал глазами, созерцая это чудо, она подошла к хозяйке и о чем-то ее спросила. Та отрицательно покачала головой. Только сейчас я смог оторваться от ее глаз и посмотреть на нее как бы со стороны. Длинные волнистые волосы ложились на плечи. Тонкая талия, высокая грудь.

Вдруг распахнулась дверь, и в зал ввалились пятеро верзил. Усевшись за ближайший столик, они громко потребовали вина. Их крики привлекли и мое внимание, заставив повернуть голову в их сторону.

Тупые и красные от выпитого вина физиономии вкупе с широкими плечами являли собой яркое подтверждение теории Дарвина.

Тут один их них, заметив девушку, замершую в растерянности у стойки, выскочил из-за стола и пошел к ней, громко крича: