Разряд электричества пробегает по мне, когда Рид ловит меня своим телом и усаживает обратно.

— Еще нет, — тихо говорит он. — Скоро будем дома.

Дома.

В Харкере.

Я шокирована тем, что это слово кажется совершенно правильным.

***

К тому времени как вагон метро добирается до Северной части города, я, к счастью, изрядно протрезвела. Мы с Ридом идем в неловком молчании обратно к «Виндзору», и весь путь я сражаюсь со стыдом за то, как много лишнего наболтала. Кажется, я спросила его, нравятся ли ему девушки. О боже. Я хочу вымыть свою память с мылом.

Как только мы проходим через ворота в Харкер, я устремляюсь к Элкфор-холлу, даже не попрощавшись. Я иду на призрачный свет канделябров от входа в нашу общую гостиную до самой своей комнаты. Моя скрипучая деревянная кровать зовет меня: никогда в жизни мне так не требовался хороший ночной сон.

Но когда я приоткрываю дверь, я нахожу разъяренную, хмурую Софию.

— Что это, черт возьми, было?

Глаза болят от того, как сильно я устала.

— Соф…

— Ты бросила меня в том коридоре.

— Я люблю охотиться в одиночку, — говорю я, бросая вещи на кровать и скидывая туфли.

— А я люблю мастурбировать, когда просыпаюсь утром, но теперь у меня есть соседка, и мне приходится делить комнату как взрослому человеку, не так ли?

— София.

— Не «Софийкай» мне. Если я могу научиться менять свои привычки, то и ты сможешь. Мы теперь друзья, Вив. А друзья не бросают друг друга.

Я смотрю на её разгневанное лицо. Морщинки, прорезавшие лоб под редкой челкой. Напряжение в поджатых губах.

— Я не хотела, чтобы ты пострадала.

— Чушь собачья. Ты сделала это, потому что сначала охотишься, а потом думаешь. Это отличный способ покончить с собой. Но давай просто притворимся, что ты это и имела в виду — а как же я? А? Я за тебя волновалась. Мы не знали, жива ты или мертва, когда Рид отправил нас домой. Ты можешь себе это представить?

От мысли о том, что София могла и не знать, выпил ли какой-нибудь вампир мою кровь, меня подташнивает.

— Нет, — признаюсь я. — Мне жаль.

— Да. Так и должно быть. Это твои странные способности стали причиной всей этой хрени.

Моя кровь стынет.

— Какие еще странные способности?

София снова садится за стол и поджимает ноги под себя.

— Не надо прикидываться дурочкой. Твой секрет со мной в безопасности. Даже когда ты ведешь себя как эгоистичная маленькая одиночка.

Но я не могу расслабиться. Дело не в том, что я ей не доверяю, просто мой отец ни разу не отступил от своего самого первого правила: никто не должен знать, что ты эон.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Окей. — Она пожимает плечами. — Но я видела, как ты шла по следу того вампира. Как будто у тебя в мозгу было устройство самонаведения или что-то в этом роде. И не неси мне этот бред про охотничий инстинкт. Я видела, как ты полагаешься исключительно на свои чувства. Это было похоже на то, как кто-то играет в «Марко Поло» посреди Атлантики.

Я так напугана, что ничего не отвечаю. Никто не знает. Никто не знал, кроме моего отца, всю мою жизнь. А он мертв, так что… Никто не знает, кроме меня. А теперь и Софии.

Она, кажется, замечает мою тревогу, потому что её брови сходятся в беспокойстве, и она немного затихает.

— Эй.

— Привет. — Кажется, меня трясет.

— Я никому не скажу, что ты эон. Даю слово. Я всегда тебя прикрою, Вив.

Опустившись на кровать, я выдыхаю тысячу вздохов в одном.

— Ты не боишься? Меня? Того, что я могу сделать?

— Боюсь? Я сражаюсь с тварями из ада. Жуткие девчонки с медальонами викторианской эпохи меня не пугают. Даже если они жаждут крови. У всех нас есть свои пороки.

Я закрываю глаза.

— Мне правда очень жаль за то, что сегодня произошло.

— Всё нормально, — говорит она, вставая и присаживаясь рядом со мной. Она притягивает меня к себе для объятий и гладит по волосам так, как это делала мама, когда я была маленькой. — Было весело оказаться на высоте положения в плане морали. Со мной такое случается нечасто.

— Тогда не за что, — говорю я со слабым смешком.

— Ты… последняя из выживших?

Я пожимаю плечами.

— Понятия не имею. У меня не было никого, с кем я могла бы поговорить об этом.

Я чувствую, как она кивает рядом со мной.

— Это должно быть чертовски одиноко.

Хотя я уверена, что это всего лишь угасающее действие успокоительного, из-за усталости на глаза наворачиваются слезы. Это был такой длинный день. Честно говоря, длинная жизнь.

— Я так боялась, что причиню кому-нибудь боль.

— Ты бы никогда этого не сделала, Вив. Никогда.

Мы остаемся так на какое-то время. София перебирает мои волосы пальцами. Мои глаза сами собой закрываются. Прежде чем заснуть, я обязательно говорю ей:

— Я тоже всегда тебя прикрою.

Данный текст перевёл канал https://t.me/damzabook Если вы выставляете к себе фрагменты перевода или сам файл, оставляйте ссылку на переводчика.

ГЛАВА 20

Не знаю, то ли это уверенность, которую я обрела, наконец рассказав Софии о том, кто я такая, то ли облегчение от того, что убийство врайтов и вампира на одной неделе уняло мой «зуд эона», но когда на следующее утро мы садимся завтракать в обеденном зале, и солнечный свет льется сквозь высоченные окна, я чувствую прилив сил. Не только в моей заглохшей охоте за ключ-картой, но и в поисках Китти.

— Что нового на фронте Китти? — спрашиваю я Питера.

— Ничего, — отвечает он, пережевывая тост. — Связь на её телефоне отключена. Никаких ответов на мои имейлы. Я даже пробовал отправить сообщение на номер пейджера, который ей точно не принадлежал.

— Боже. — Эллиот делает глоток сока. — И у неё нет семьи, которой можно позвонить?

— Нет. Такая же сирота, как и я. Ни братьев, ни сестер. — Питер качает головой. — Я даже снова ходил в секретариат сегодня утром, чтобы спросить, не приносили ли те учебники. Оказывается, она официально забрала документы со всех курсов.

— Это же хорошо, — говорит София. — Верно?

— Возможно, — размышляет Питер. — Но я настоял на том, чтобы узнать дату. Это произошло через несколько дней после того, как Мила получила письмо.

— Почему это плохо? — спрашивает Эллиот.

— Китти была из тех, кто всегда ставит точки над «и» — говорит София. — Она бы не бросила школу, а потом забрала документы только через неделю.

— Вот именно. — Глаза Питера выглядят болезненно. Возможно, ему стыдно.

— Эй. — Я накрываю его руку своей через стол. — В этом нет никакой твоей вины.

— Да, — говорит Питер. — Я знаю.

Но я вижу, что он так не считает.

— Почему бы нам не вернуться в её комнату и не поискать улики? Первым же делом завтра, после большой игры Эллиота сегодня вечером.

София фыркает.

— Ты кто, Скуби-Ду?

— Нет, — твердо говорю я. — Мы четверо — люди, которые знали Китти лучше всех здесь, и у нас по счастливой случайности сверхчеловеческое зрение, обоняние и внимание к деталям.

— Это неплохая идея, — говорит Питер Софии. — Я не уверен, что нам остается делать что-то еще.

Стоило Софии увидеть боль в глазах Питера, как она тут же сменила тон. Она быстро проглатывает кусок и кивает:

— Ладно, да. Давайте сделаем это.

— Вы можете пойти сегодня вечером, — говорит Эллиот. — Вам не обязательно приходить на игру.

София резко поворачивается к нему:

— Ты думаешь, мы пропустим твой первый матч по лакроссу за Харкер? Ни за что.

От мягкой улыбки Эллиота у меня на душе становится тепло.

— Где же еще мне практиковаться в вскрикивании гадостей с трибун? — спрашиваю я.

Он прищуривается, глядя на меня, хотя его губы расплываются в улыбке.

— Я зашвырну мяч прямо в тебя.

— Мы поймаем его и будем орать как бешеные фанатки, — обещает ему София.

— У меня сегодня учебная группа, — уныло говорит Питер. — К уроку профессора Донмера.