- Ты у него ночевала?

Молчу, потом киваю.

Машка только присвистывает.

- Без комментариев, Маш.

- Да я не позы твои собралась записывать, господи. Я просто пытаюсь понять масштаб бедствия.

- Средней тяжести масштаб. Пока.

- Влюбилась, что ли?

- Нет.

- А как это назвать тогда? Значит, симпатия хотя бы есть?

- Не знаю. Мне с ним спокойно и надежно.

- Ну все. Приплыли. На вот это “спокойно и надежно” подсаживаются намертво.

Я молчу. Потому что знаю, она права.

- Давай не будем об этом.

- Что с квартирой? - переводит она тему.

- Марат помогает дожать Алексея. Правда, его идею я не понимаю, но просто жду.

- Вот это он молодец. На такое мужское “я решу” сложно не подсесть. А машина?

- Машина уже моя. Тоже странная история, но я теперь должна Марату. Там проще. Он сказал, что буду отрабатывать бухгалтерией.

- Он не простил долг?

- Я сама не хочу быть обязанной.

- Ой, ты… Если мужик говорит, что не надо, значит, не надо. Расслабься. Пусть мужиком побудет.

- У него там проблемы. Он меня не просто так взял. Его там обворовывают.

- Что случилось?

- Только никому.

- Ну хорошо.

- Ко мне его брат пришел и говорит, мол, закрой глаза на кое-что, я тебе помогу с квартирой. Представляешь?

- А ты что?

- А я ему сказала, что подумаю. И Марату ничего не сказала.

- Это плохо.

- Он импульсивный очень. Пойдет там шашкой махать. Все испортит. Мне надо, чтобы этот Аслан сам прокололся. Поэтому я думаю, что соглашусь и узнаю, что он скрывает. Надо разобраться уже до конца. И, кстати, Марат сказал, что, если прям вскрою все, тогда простит долги.

- Яся, ты как-то усложняешь все.

- Его уже год все обворовывают, и он не может добиться правды, потому что все бухгалтеры увольняются.

- И ты решила в Шерлока поиграть.

- Да я уже почти разобралась в их схеме. Есть несколько зацепок, и скоро будут доказательства.

- То есть у тебя есть возможность вернуть свою долю за квартиру или не предавать Марата, и ты выбираешь второе.

- Это очевидно.

- М-да. Влипла ты, Яська.

- Знаю.

У Машки остаюсь ночевать. Марат скидывает только сообщение, что занят.

Я все меньше понимаю, где он, с кем он и чем занят.

И пытаюсь не ревновать, потому что мы договаривались и я не должна вообще-то.

Но, блин, не могу. Крутит все, мутит в голове.

В субботу понимаю, что вечно прятаться у подруги не выйдет. Надо возвращаться в свою жизнь. Как бы криво она ни выглядела.

К вечеру возвращаюсь в нашу с Алексеем квартиру.

Свет только в кухне.

В воздухе какая-то тяжесть и запах перегара.

Вернулась…

Вот черт.

Как тяжело, когда понимаешь, что нет своего угла. Мыкаюсь то тут, то там, то у подруги. И везде вроде рады видеть, но все не свое.

- Лех? - зову с порога.

- Явилась? - пьяным голосом.

Раздеваюсь и иду на кухню.

Алексей сидит на полу, прислонившись спиной к шкафу. Перед ним пустая бутылка. Ещё одна лежит боком у стола. Лицо опухшее. Глаза красные. И он…

Плачет.

И ругается матом сам себе через слово.

- Ты что тут устроил?

- Яська… - поднимает на меня мутный взгляд. - Конец.

- Что случилось?

Он проводит ладонью по лицу, размазывая все сразу - слёзы, сопли, злость, унижение.

- Все.

- Что - все?

- Я… - сглатывает и смотрит в одну точку. - Я проиграл квартиру.

- Какую квартиру?

- Нашу, - делает ещё один глоток.

- Как проиграл? Нельзя ее проиграть.

- Можно.

- Ты с ума сошел? Где ты и кому ее проиграл?

- В казино.

- В каком, мать твою, казино?! У нас нет казино.

- За машину твою хотел рассчитаться.

- Ты идиот?! Ты не мог поставить нашу квартиру! И вообще только половина ее твоя.

Там никто не делил наполовину. Всю - значит всю.

- Да я их засужу. Никто не может отобрать у меня мою половину.

- Ты что-то подписывал?

- Бумаги.

- Какие бумаги, Алексей?

- Да не знаю я! - почти воет он. - Ставки, долг, потом сказали: отыграешься, ставь больше, ставь серьёзнее, будь мужиком…

- Кто сказал?

- Кто тебе это сказал?

- Да этот твой! - орет он мне в лицо. - Этот! Со своими кончеными! Они мне весь мозг вынесли! Про деньги! Про потоки! Про мужскую силу! Ставь, говорили! Рискуй! Не будь слабым! Если уверен, то повезет. Верь в победу.

- Кто? Марат?

- Да. И ещё какие-то его чуваки! Коучи, шаманы, хрен пойми кто! Разгоняли меня! Что я бедный в голове! Что надо идти ва-банк! Что мужик должен ставить на все! Рисковать. Не бояться. Тогда везет.

Марат такое говорил?

- У тебя мозги на месте? Он бизнесмен. Какие тебе шаманы? Ещё скажи, на таро тебе гадали.

- Это он сделал. Он меня подставил. Мошенник.

- Ты ему платил что-то?

- Нет.

- Это было то же казино, что с машиной?

- Да.

- Я ему позвоню и выясню сейчас все.

- Яська… - тянет он уже почти ноющим голосом. - Я не хотел так. Я думал, отобьюсь. Мне сказали, надо идти до конца. Надо рискнуть. Я почти вытащил. Почти… - опять повторяет.

- Заткнись.

- Яська…

- Просто заткнись. Хоть раз в жизни. Почему я даже в разводе должна думать о тебе и решать твои проблемы?! Отдай мне мою половину и живи как хочешь!

Поднимаюсь и ухожу.

Марат.

И если это правда он…

То я убью его первой.

А если не он… .

Тогда тем более мне нужно срочно понять, во что я вообще вляпалась.

Набираю Марата.

Жду. Не отвечает. Потом перезванивает.

- Да, Яра.

Вдыхаю, чтобы не вспылить раньше времени.

- Скажи честно: ты имеешь отношение к тому, что Алексей проиграл в казино нашу с ним квартиру?

- Проиграл?

- Да, проиграл.

- Сильно проиграл?

- Сильно - не сильно, но квартиры нет.

- Ну отлично. Считай, что твоя проблема с квартирой решена.

- Нет квартиры, нет проблемы?

- Яра, я занят сейчас. Вернусь завтра, все объясню.

- Нет, я не хочу завтра. Мне надо сейчас.

- Сейчас я не могу.

На заднем фоне слышны женские голоса. И, сука, будто по голой коже проводят лапой с когтями.

- Если ты ничего не объяснишь, то пишу заявление в полицию.

- Успокойся, а? Ты просила тебе помочь. Я помог.

- Как ты помог? У меня теперь ничего нет!

- До завтра подожди.

Я не могу уснуть всю ночь.

Надо что-то делать.

В полицию, может, идти. Это какой-то обман, мошенники. Как можно проиграть квартиру?

Его там точно загипнотизировали.

Вот гады.

Это незаконно. Потому что половина квартиры моя.

Я просто вообще не понимаю ничего. Он проиграл, мы лишились квартиры. И теперь что получается? Нам надо выплачивать всю ипотеку за то, что даже не наше?

Бред какой-то.

Одно только не дает окончательно сойти с ума: Марат что-то знает и спокоен. Может, это шутка такая? Для Алексея? Тогда почему нельзя сразу сказать нормально?

Леха то воет, то матерится, то клянется, что почти отыгрался, то снова скатывается в пьяное сопливое “я не хотел”. Смотреть на него противно. Жалеть - ещё противнее.

- Кому ты проиграл? - спрашиваю в пятый раз или уже в двадцатый, пытаясь вытрясти из него хоть что-то внятное.

- Я не зна-а-аю… - тянет он, болтаясь на стуле, как грязная тряпка. - Там люди были… клуб… игра…

Утром нахожу Алексея на полу возле батареи на кухне. Так и уснул там.

Когда захожу, открывает глаза, смотрит на меня так, будто это я нашу квартиру проиграла.

- Ты понимаешь, что ты сделал?

- Не начинай, а?

- Ты…

- Я почти отыгрался, - перебивает меня. - Почти. Мне сказали, надо было идти до конца….

- Мне плевать, что тебе сказали! Ты как мог поставить квартиру? Как?! Ты вообще соображал, что делаешь? Где нам теперь жить?

- Что ты орешь?