Стискиваю терминал так, что пластик в ладонь впивается.

Теперь хотя бы ясно, кого рвать первым.

Головой я понимаю: надо спасать бизнес. А внутри не отпускает, что Яра ушла в тот самый момент, когда стала мне нужнее всех этих ресторанов.

Ладно, пусть поскучает. Сам слышу, какая это глупость, но иначе сейчас сорвусь к ней.

Но я не хочу как-то ещё заканчивать вот так.

Убираю все, что нашел, в коробку и забираю.

А теперь еду к брату.

Стучу в дверь, бужу.

- Марат? - зевая, растирает глаза. - Что такое? Ты время видел?

- Поговорить надо, - захожу к нему.

- Что случилось?

Прохожу в квартиру и, не разуваясь, на кухню. Он за мной.

- На. Читай.

Кидаю папку, что мне передала Яра.

Он перелистывает несколько страниц. Лицо почти не меняется. Почти.

- И?

- И то, - говорю я спокойно, - что я хочу понять, с какого хрена у нас по филиалам гуляют вторые терминалы, ручные корректировки, левые закрытия смен и одни и те же люди в нужных местах.

Он закрывает папку.

- Персонал мутит? - пожимает плечами и ставит чайник.

Красиво съехал.

- Какой персонал?

- Марат, ну ты как маленький. Где деньги, там кто-то всегда пытается урвать. Админы, управляющие, кто ближе к кассе, тот и… .

- Второй терминал?

- Резервный. Этот барахлит иногда.

- Аслан, - подаюсь вперед. - Давай без этого. Не с девочкой говоришь. Почему резервные терминалы оформлены в обход нормальной цепочки? Почему часть договоров вообще проходит мимо официальной связки? Почему ручные корректировки висят на доступах, которых у этих людей быть не должно?

- Так, - пожимает плечом, - была производственная необходимость.

- Какая?

- На нескольких точках вис эквайринг. Чтобы не терять поток, ставили резерв.

- И почему резерв не был оформлен официально?

- Потому что если все делать так, как ты любишь, мы бы по полгода ждали бумажек. Люди приходят есть сейчас, а не после согласований.

- То есть ты решил, что можно в обход?

- Я решил, что бизнес должен работать.

- И на чей карман он работал?

Вот теперь у него на лице дергается что-то настоящее.

- Ты сейчас правда думаешь, что я бы своих дурил? Аккуратнее, Марат.

- Нет. Это ты аккуратнее.

Поднимаю один лист, тычу пальцем в таблицу.

- Вот смена. Вот сумма по меню. Вот приход по выписке. Вот расхождение. Вот человек в зале. На другой точке - те же фамилии. На третьей - тот же админ на подмене. Случайность?

- Почему эквайринг у тебя “ломался” именно в определенные смены?

- Что ты хочешь от меня услышать? - спрашивает наконец. - Что я лично носил деньги по карманам?

- Я хочу услышать правду.

- Правда в том, что ресторан - не монастырь. Иногда, чтобы закрыть кассовый разрыв, приходится крутиться.

- Кому приходится?

- Всем.

- Не путай “всем” и “тебе”.

Встаю. Подхожу к окну. Смотрю вниз секунду. Потом разворачиваюсь обратно.

- Я пока не спрашиваю, сколько вытащили. Я спрашиваю, кто запустил схему.

Аслан усмехается - нехорошо, в сторону.

- А если это вообще не схема? Если где-то админ подшаманил, где-то управляющий перекрыл дыру, где-то кассир не туда сунул? А теперь тебе все это собрали в одну папку, и ты сидишь как следователь по особо важным.

- И ты, конечно, ни при чем.

- Я при чем в том смысле, что вытаскивал тебя и прикрывал, пока ты по чужим квартирам шлялся и эмоциями жил.

- Тебя не касается, как я живу и где сплю.

- Да ты на себя посмотри. Она тебя подставила, нас поссорить хочет, потом обанкротить и себе ресик прибрать.

- Кто она?

- Бухгалтерша твоя.

- До Яры все началось. Не приплетай ее. Во-первых. А во-вторых… - лезу за телефоном.

- Ты что, ради бабы, которая сама ещё не решила, с кем ей выгоднее, с братом ссоришься?

- Она как раз решила, а вот ты, брат… Хотя какой ты мне брат после этого.

- Я вот говорю: ты не туда копаешь. Кто-то на местах перегнул. Да. Найдешь - уволишь. Но ты сейчас из-за одной женщины раздуваешь так, будто тебя родня обнесла.

- А разве нет?

Он смотрит мне в лицо.

Включаю запись их разговора.

По лицу сначала проходит ужас, потом он быстро собирается.

- Это что?

- Яра записала. Не один ты умный.

- Вот сучка. Так… это я пришел к ней, чтобы проверить ее.

- А мне сказал, что по телефону она говорила с кем-то.

- Так это был другой разговор.

- Какой на хрен другой, если слова одни и те же? Ты говорил с ней, записал все и потом вырезал мне особо удачные моменты.

- Марат.

- Рот закрыл. Слушаешь меня. Я не заявлю в полицию только потому, что ты мой брат. Но заявлю, если тебя ещё хоть раз увижу в радиусе километра от моего ресторана. И плевать мне, что там скажут наши отцы. Я тебя посажу.

- Ты параноик. Успокойся.

- Пошел к черту. И если узнаю, что к Яре хоть раз подошел, тоже напишу на тебя заявление. Поверь, тут достаточно доказательств.

- Мы этот ресторан открывали на двоих. Мой отец тебе помогал.

- Вот с твоим отцом и буду иметь дело, а тебя, гнида, видеть не хочу. Я предупредил, я терпеть не буду. Всех, кто в этом замешан, тоже к чертям поувольняю.

- Если ты сейчас пойдешь по персоналу в лоб, потеряешь половину людей.

- Наберу новых. Если не хочешь себе проблем, чтобы я тебя не видел.

Выхожу в коридор и оборачиваюсь. Смотрю на брата.

Сам виноват. Слишком доверял.

- Асланчик, ты скоро? - кто-то зовет его из спальни за закрытой дверью.

Не просто кто-то. Голос женский.

Знакомый.

Открываю дверь.

- Э, свалил, - пытается остановить Аслан, но я успеваю зайти и включить свет.

- Алина?

Она прижимает к груди одеяло и щурится.

- Марат?

Испуганно хлопает ресницами.

Вот сучка.

- Марат, это…. я… просто… ночевать негде было…

- Выйдем, а! - брат тянет меня за руку в коридор.

Одни иуды вокруг.

Вообще рядом кто-то, кроме Яры, нормально относился ко мне?

Врезать бы ему, но руки не хочется марать о них.

- Ее тоже касаются мои предупреждения!

Обхожу его и выхожу из квартиры. Спускаюсь на улицу.

Пять утра. Солнце встает.

Сука, кому вообще можно доверять теперь?

Хочу Яру увидеть.

Вот прямо сейчас.

Не услышать. Не написать. Не вспоминать, как она ощущается, как целуется, как прикусывает губу, как злится, как морщит лоб.

А увидеть.

Живую. Настоящую.

Если бы только все было так просто вернуть. Хотя бы что-то.

Меня колотит уже который день. Я только сейчас понимаю почему. От того, что она ушла без понтов и манипуляций. Не чтобы я побегал и поунижался. А потому что решила, что с ней так нельзя.

И вот это я переварить не могу.

И понять не могу себя.

Всегда жил один - и нормально было. Прекрасно даже. Дом только мой. Делаешь, что хочешь. Время тратишь, как хочешь. Женщины - пока интересно.

Потом все свободны.

Никто мне мозг не ест, никто в душу не лезет, никто не пытается сделать из меня домашнего кота.

Все устраивало.

Так какого черта меня сейчас на одну конкретную женщину так заклинило, что я стою в пять утра на парковке и хочу ее увидеть?

И если раньше можно было делать вид, что это просто удобно - спать с ней, есть с ней, жить рядом, решать ее проблемы, слушать, как она бухтит про бухгалтерию, - то теперь все. Никакое это не “удобно”. Это уже глубже где-то.

Как будто Яра уже встроилась в мою жизнь, а вытащить ее оттуда можно только с мясом.

Сажусь в машину, опускаю голову на руль и выдыхаю.

Забыть надо.

Хрен там.

Как забыть?

Не забуду же.

И не могу приехать просто так к ней, потому что ей это просто так не надо. Ей надо, чтобы все было сделано по совести.

К черту.

Если ей не нравится, как я решил ее вопрос, значит, решу так, как ей будет не противно принять. Потому что за спасение ресторана даже этого мало будет.