Пока Карина размышляла об этом, Елена вдруг подхватилась, засуетилась, направилась к стеллажу, занимавшему всю стену.

– Подождите, подождите… – причитала она. – Хорошо, что вы пришли, я давно уже хотела об этом полиции рассказать! Думала сходить, когда мне доктора позволят, но раз вы здесь – лучше сейчас!

Она еще немного помельтешила у полок, но все-таки нашла довольно внушительный сверток – нечто завязанное в дорогой шелковый платок. Елена положила это на журнальный столик, бережно развернула – и перед Кариной оказались внушительные пачки наличных, кулон с бриллиантами и два браслета, один, похоже, из чистого золота, второй еще и с рубинами. Карина видела за свою жизнь достаточно ювелирных украшений, чтобы определить: если это и подделка, то очень дорогая. Да и сумма наличных оказалась внушительная, всё в долларах, точно определить сложно, но тысяч пятьдесят будет.

– Это она мне дала, – всхлипнула Елена, глядя на сокровища без тени восторга. – Я думала – на хранение. А она говорит: это тебе, мам! И взгляд у нее был такой… Совсем потерянный. Не понравился мне этот взгляд! Но я подумала, что она отдает мне все свои сбережения, ей это тяжело, и я начала убеждать ее, что мне не нужно… Она такая заботливая! Всегда отдавала, что могла… Она настаивала, и я сказала, что придержу это у себя, а потом, перед ее отъездом, мы еще раз поговорим…

Тоже любопытно. Вряд ли Мария готовилась к смерти – но она явно допускала такой вариант, раз попыталась обеспечить родителей, да еще и довольно неуклюже. Похоже, на лучшее планирование у нее не осталось времени. Почему, что заставило ее принять настолько важное решение спонтанно? Она знала, что будет опасно. Получается, уже здесь, в России, она обнаружила дополнительную угрозу.

Пока Карина думала об этом, собеседница перевела на нее беспомощный взгляд и прошептала:

– Зачем мне это все? Я ведь не знаю, как дальше жить! И ради чего? У меня только Машенька и была… Это я должна была помочь ей, я просто не знала, как! Мне хотелось только одного: чтобы наша доченька была счастливей, чем я и Гриша… Все ведь шло хорошо! Ну почему, почему так? Почему не меня, ее? Я ведь не нужна, а она должна была стать счастливой!

Ответа у Карины не было. Точнее, был, но вряд ли он имел хоть какое-то значение для матери погибшей девушки. То, из-за чего могла умереть Мария, было бесконечно далеко от мира Елены. Для нее все и правда сводилось к простейшей истине: дети не должны умирать раньше родителей, если такое происходит, сама жизнь теряет смысл.

Карина изобразила сочувствие, но умеренное, соответствующее ситуации. Она понимала, что от этого Елене станет больнее – однако знала и то, что слезы быстрее высохнут, женщина заставит себя собраться. Елена действительно сумела отстраниться от мыслей о будущем и снова кивнула на деньги:

– Что мне теперь с этим делать? Это же улика, да? Нужно отдать полиции? Или хотя бы задекларировать – как это правильно называется?

Вот тут образ Карины пошатнулся, едва удержался. Потому что о деньгах действительно стоило рассказать полиции, и чиновница Карина обязана была посоветовать как раз это. Но такое решение чертовски мешало Иде, ведь тогда полиция заинтересуется: а что это за Тарасова приходила к родственникам погибшей, если нет у них никакой Тарасовой и не было никогда? Это не доставит ей серьезных проблем, потому что до наемников так просто не добраться. Но по возможности она старалась избегать даже мелких неприятностей.

Корректировки пришлось вносить по ходу дела. Чиновница Карина стала сердобольной.

– Нет, это не обязательно. Ваша дочь передала вам это как подарок до своей смерти, так что с преступлением это не связано. Я бы даже рекомендовала вам не рассказывать об этом никому, кроме своего мужа. К сожалению, среди моих коллег есть люди, которые могут отнестись к этим деньгам не так, как следовало бы.

– Ну и пусть бы! Вы думаете, мне деньги эти нужны? Думаете, они что-нибудь исправят?

– Я думаю, для Марии было важно, чтобы они остались у вас, – строго произнесла Карина. – Сделайте это из уважения к ней. Маша любила вас и хотела только добра.

Удар получился слишком жестокий: Елена закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Вот что бывает, если вносить в образ спонтанные корректировки… Карина решила не извиняться, она воспользовалась паузой, чтобы достать из сумочки блокнот и ручку.

– Держите, – она протянула всё рыдающей женщине. – Запишите, пожалуйста, всех, с кем Мария планировала увидеться во время своего визита в Россию. Отметьте также тех, с кем увидеться успела.

– Да, я… Конечно.

Задание, как и следовало ожидать, отрезвило Елену, вновь позволило ей собраться. Карина планировала оставаться рядом, пока она пишет, просто потому что не было причин уходить. Однако ее неожиданно отвлек звонок телефона.

Она ни с кем о таком не договаривалась, но ей достаточно было того, что на экране отобразился номер Фила. Отвечать сразу она все равно не стала, она извинилась перед собеседницей, покинула однокомнатную квартиру и уже на лестничной клетке сменила Карину на Иду, с братьями она предпочитала общаться так.

Она приняла вызов, но отвечать не стала. Фил знал, что так будет, он бодро сообщил:

– Слушай, а твое приобретение оказалось неожиданно полезным! Доктор Петя не только не свалился в обморок при виде того, что осталось от Климовой, но и обнаружил любопытную деталь, которую местные специалисты прозевали.

Важные решения Ида предпочитала принимать самостоятельно и быстро. Вот и в случае с Петром она просто поставила братьев перед фактом, ничего не объясняя. Она считала, что это не нужно, все понятно и так. Она игнорировала шуточки на тему «постельной игрушки», снисходительно позволяя эти глупости, но она считала, что в главном остальные разобрались.

Да, она часто заводила партнеров во время заданий, это вполне удобно, нет причин отказываться от такого. Но Ида всегда видела четкую грань между рабочим и личным. Если бы Пётр просто понравился ей как партнер для секса, она и не подумала бы звать его на задание. То, что он принял ее настоящую, тоже не вызывало у Иды ни малейшего умиления, это не несет пользы. Ради развлечения она позволила бы ему жить обычной жизнью, а сама бы навещала его, если получится. Так было бы даже удобней, а такие мелочи, как его семья, работа или друзья какие-нибудь, ее не интересовали, она претендовала бы лишь на одну часть его жизни.

Так что дело было вовсе не в ее интересах и желаниях. Дело было в самом Петре. На захваченном пиратами лайнере она наблюдала за ним достаточно долго, чтобы понять: в нем есть нечто особенное, то, что способно принести наемникам большую пользу. Правда, даже она не была уверена в том, что он избавится от шелухи сдерживающих убеждений и не будет ограничивать сам себя. Но звонок Фила доказывал: пока что направление верное.

Тем не менее, звонок брата это не оправдывало.

– Ты отвлекаешь меня, чтобы обозначить нечто очевидное?

– Нет, хотя кто-нибудь на твоем месте порадовался бы, возгордился даже, – хмыкнул Фил.

– Кто-нибудь с такими склонностями не привел бы его в команду. Сообщи нечто ценное.

– Даже два момента. Марию, да пребудет душа ее в лучшем из миров, не избили в приступе страсти, а профессионально пытали не один час. Скорее всего, сначала задали все нужные вопросы, потом убеждались, что она дала правильные ответы.

– Это соответствует одной из наших первоначальных теорий.

– Да, это даже поднимает ее над остальными.

– Действительно важно, – оценила Ида. – Что по второму пункту?

– Доктор Петя считает, что выследил Рю Джун-Хо. Мы едем проверять.

– Не следовало сообщать мне это до проверки.

– Ты отвратительная мать, не способная на мотивационную похвалу, – заключил Фил. – Но дело в другом. Не знаю, получится или нет, но версию с Джун-Хо пока разрабатываем мы. Ты же сегодня собиралась мать потрясти? Есть у нее что-нибудь, кроме этого корейца?

– Да. Буду иметь в виду, вечером сверимся.