Плохо дело. У меня ведь есть парень. Я не должна радоваться чьей-то улыбке, особенно если этот кто-то — человек, с которым у меня есть история. И не просто история. А весьма неоднозначная.

И еще я начинаю сомневаться в Лиаме.

Я думала, что будет сложно хранить историю о ребенке Изабеллы в секрете от него, но это оказалось невероятно просто, потому что он не задал мне ни одного вопроса о бале. Вместо этого он стал рассказывать, как гордится собой за то, что оказался там и не побоялся подходить к людям и представляться, а еще что он точно подпишет контракт с этой группой, «Хало Скюд», самыми крутыми лайв-исполнителями, которых он видел.

— Ты должна прийти на их выступление в следующую пятницу, — сказал Лиам во вторник вечером, когда мы встретились в суши-ресторане недалеко от его квартиры. — Они идеальные кандидаты для большой статьи в журнал.

— В мой журнал?

— Да, разумеется, — усмехнулся он. — Материал о свеженькой новой группе, которая вот-вот взлетит на вершины хит-парадов. Поверь мне, на их выступлении тебе просто снесет крышу. Так ты придешь?

— Эм-м…

Я заколебалась, выбирая палочками ролл с тунцом. Я ничего не знаю об этой группе… И никак не могу отделаться от слов Райана, сказанных тогда на балу, что новые связи интересуют Лиама гораздо больше, чем… ну… я.

— Я так рад, что ты услышишь их вживую, — продолжил Лиам, приняв мое молчание за утвердительный ответ. У меня не было никакого желания поправлять его, так что я не возразила.

Отчасти моя неуверенность исходит из того, что я прекрасно знаю, что и сама обычно ставлю работу на первое место. Именно по этой причине мои предыдущие отношения не складывались. Встречаться со мной нелегко, так что, может, не стоит пока ставить на Лиаме крест. Он красивый, умный, целеустремленный…

Но он не покупает мне мед для чая.

— О чем думаешь?

Я вздрагиваю от голоса Райана. Все это время я мучилась мыслями о Лиаме, пока ждала свой айс-кофе в «Ростид», ближайшем к офису кафе.

— О, привет, — говорю я, краснея. — Я… э-э-э… думала о работе.

Райан кладет руки в карманы.

— О чем-то, что тебя беспокоит.

— Откуда ты знаешь?

— У тебя складка между бровями, — отмечает он.

— Извини?

Райан проводит кончиком пальца между своих бровей.

— У тебя появляется складка вот здесь, когда ты из-за чего-то нервничаешь.

— Неправда.

Он кивает.

— Правда. Это очевидно. Обычно ты достаточно расслаблена, но когда тебя что-то тревожит, появляется эта складка.

— Айс-кофе для Паркер! — кричит бариста из-за стойки, прочитав нацарапанное на стаканчике имя. — Здесь есть Паркер? Айс-кофе для Паркер!

Никто не реагирует, и я поднимаю руку.

— Кажется, Паркер — это я.

— Вот, держите. — Бариста ярко мне улыбается и отдает стаканчик. — Наслаждайтесь!

— Спасибо, — отвечаю я и, обернувшись, вижу повеселевшего Райана. — Что смешного?

— Ничего, Паркер, — он ухмыляется. — Наслаждайся своим айс-кофе.

— А ты что заказал?

— Мокко.

Я морщу нос.

— Мокко?

— Что плохого в мокко? — спрашивает Райан, в защитном жесте складывая руки на груди.

— Не знаю. — Я осматриваю его сверху вниз. — Ты пишешь про наземные мины и любишь, чтобы в кофе добавляли шоколад.

Он наклоняет голову.

— Я разносторонний.

— Очевидно.

— Мокко для Брайана! — кричит бариста, и эти слова — музыка для моих ушей. — Мокко для Брайана!

Он вздыхает, протискиваясь вперед, и говорит: «Я Брайан», а я в это время жду его с невероятно самодовольной улыбкой на лице.

— Ладно, Паркер, необязательно так лыбиться, — ворчит Райан, пока мы выходим из «Ростид» и в ногу друг с другом возвращаемся в офис.

— Надеюсь, мокко будет на высоте, Брайан.

— Знаешь, что на самом деле грустно? Я покупаю здесь кофе почти каждое утро перед работой, без пятнадцати восемь. Буквально в одно и то же время каждый день. Казалось бы, они уже должны меня запомнить. — Райан пожимает плечами. — Так ты не расскажешь, что тебя так беспокоило, что у тебя даже появилась эта складка, пока я не прервал ход твоих мыслей?

— Вся эта чушь про складку очень в духе «Когда Гарри встретил Салли».

Райан, кажется, в недоумении.

— В смысле?

— Ну, когда он в конце фильма бежит к ней на вечеринку, а потом произносит потрясающую речь, где говорит, что любит, как она морщит нос, — объясняю я.

— Я не смотрел. И, кажется, ты только что проспойлерила мне концовку.

Я ахаю, резко остановившись, и хватаю его за руку.

— Ты ни разу не смотрел «Когда Гарри встретил Салли»?

Райан качает головой.

— Это плохо?

— ДА! Это величайший ромком всех времен. Хотя нет. Подожди. Может, наравне с «Ноттинг-Хиллом».

— «Ноттинг-Хилл» меня всегда напрягал.

— Райан, прошу, только не говори, что тебе не нравится «Ноттинг-Хилл», потому что мы только начали сходиться во мнении и я не хочу возвращаться к постоянной ненависти.

Райан громко смеется.

— Вау, Харпер, все как на духу!

— Ну это же правда, разве не так?

— Да, думаю, да, — говорит он, и мы продолжаем идти. — Принятые роды однозначно рушат всякие барьеры.

— Так избавь же меня от страданий. Что именно в «Ноттинг-Хилле» тебя напрягает?

Он делает глубокий вдох.

— Ладно, сам фильм мне нравится, так что не паникуй. Но она же все время ведет себя очень грубо по отношению к нему, нет? Не говорит ему о своем парне, а потом приходит и уходит от него, когда ей захочется. Она ужасно с ним обращается. Я этого не понимаю.

— Все не так! Она… отcтраненная, — говорю я, хмурясь. — Ей нелегко быть голливудской звездой. Она никому не доверяет.

— Конечно, ты на стороне кинозвезды, — замечает Райан с понимающей улыбкой. — Ты когда-нибудь брала интервью у людей, которые тебе не нравились?

— Журналисты не раскрывают своих секретов.

— Ага! Значит, брала.

— Была пара человек, к которым, пожалуй, нелегко себя расположить, но я всегда стараюсь смотреть на вещи с их точки зрения. Мы же журналисты, Райан. Мы враги.

— Враги, благодаря которым у них есть публичность, необходимая для известности и успеха. Они ведут себя так, будто ненавидят нас, но на самом деле мы им нужны.

— Сложная истина. Именно поэтому я стараюсь быть на хорошей стороне. Какой смысл тянуть этих людей на дно? К чему это приведет?

— Верно, но ты должна оставаться честной со своей аудиторией, — говорит Райан, когда мы подходим к нашему зданию, и открывает мне дверь. — Если будешь писать только хорошее, они перестанут тебе верить. Как сказал мистер Дарси, «ваше мнение редко бывает одобрительным, и тем оно ценнее». Мне кажется, в этом что-то есть.

И снова он заставляет меня замереть.

— Ты что, только что процитировал Джейн Остен?

— Моя мама — фанатка Колина Ферта, — говорит Райан, пересекая редакцию газеты и по пути махая своим бывшим коллегам. — Цитировать экранизацию «Гордости и предубеждения» от «Би-би-си» — мой секретный талант. Мы раньше смотрели ее каждое Рождество.

Я снова догоняю его и чувствую, что эта информация поразила меня до глубины души. Иногда мне кажется, что я знаю Райана от и до, а иногда — что не знаю его вовсе.

— Ну вот, — говорит он вдруг, глядя на меня и указывая пальцем на мое лицо.

— Что?

— Вот твоя складка. — Он ухмыляется и садится за стол, поставив на него свой мокко. — Мое знание Джейн Остен тебя напрягает.

Покачав головой и стараясь как можно сильнее расслабить лоб, я открываю свой рабочий стол. И обдумываю теорию Райана, заставляя себя не смотреть на него. Конечно, он ошибается.

Дело вовсе не в его знании Джейн Остен.

А в нем.

Наше перемирие длится недолго.

Не стоит удивляться, что трещину этот новообретенный мир дает из-за Космо, который зовет нас обоих к себе в кабинет в четверг после обеда.

— Харпер, я прочитал твое письмо насчет интервью с Максом Шёбергом завтра в Манчестере…