И тем не менее.

Он несколько часов ждал, пока у меня закончится собеседование. В Гринвич-парке между нами кое-что произошло. А сейчас мы ведем вполне милую беседу без каких-либо споров, так что мы все-таки не постоянно хотим перегрызть друг другу глотку. Может, мы все-таки ладим. Может, между нами есть какая-то… искра.

Я чувствую себя чересчур взволнованной и нервной.

Ладошки потеют.

И знаете, из-за чего это все?

Из-за его глаз. Они серьезные, нежные и пронизывающие одновременно. Как у него это получается? Это глаза Клаудии Шиффер, но никак не его! У него просто нет прав на такие глаза!

— Все нормально? — вдруг спрашивает Райан. — Ты как будто… сердишься.

— Кто, я? Все отлично! Все просто супер, — повторяю я, поднимая свой бокал и допивая его. — Схожу пописать.

Я спрыгиваю со стула и бегу в сторону туалета, жалея, что сказала в присутствии Райана слово «пописать». Помыв руки, я облокачиваюсь на раковину и рассматриваю себя в отражении. Слава богу, макияж не размазался (пока что). Я рада, что сегодня особенно тщательно подошла к своему внешнему виду из-за собеседования.

— Спать с ним — плохая идея, — говорю я своему отражению.

— Секс не бывает плохой идеей! — отвечает мне пьяный голос из соседней кабинки, и я вздрагиваю.

Я вылетаю из туалета в абсолютном ужасе. Слава богу, кто бы это ни был, она не видела, как я входила, и не сможет меня узнать.

Когда я возвращаюсь к Райану, он поднимает взгляд от телефона и улыбается. Той самой своей загадочной улыбкой — как будто знает что-то, чего не знаю я. Обычно в офисе меня это раздражает, но сейчас ко мне приходит резкое осознание.

Как сказала та незнакомка из кабинки: секс не бывает плохой идеей.

Похоже, у нас с Райаном теперь перемирие.

Когда вы вместе переживаете такое знаменательное событие, как рождение ребенка в лондонском кэбе, между вами неизбежно возникает связь, так что, как только я вхожу в офис в понедельник утром, Райан поднимает взгляд и улыбается мне. Я улыбаюсь в ответ.

— Как выходные? — спрашивает он.

— Ничего интересного, — беззаботно бросаю я и сажусь на свое место. — А твои?

— О, все как всегда.

Мы оба поворачиваемся к экранам в приятном удивлении, и я замечаю, что Мими, глядя на нас, вскидывает брови. Она единственная из офиса знает, что произошло на балу, — мы с Изабеллой договорились никому не рассказывать, потому что эта история отлично дополнит эксклюзив о рождении ребенка, который она уже согласилась мне дать. Как только ее выпишут, мы возьмем у нее интервью и сможем вплести в сюжет драматичную историю родов. Если придержать подробности до релиза, статья возымеет гораздо больший эффект. Мы переживали, что таксист проболтается, но нигде до сих пор нет и намека, так что мы уверены: он понятия не имеет, кто такая Изабелла Блоссом.

— Космо сойдет с ума, когда прочитает эту статью, — сказал Райан еще в больнице, потягивая ужасный кофе из автомата. — Два его журналиста приняли роды у всемирно известной актрисы? Вот это сенсация.

— Не забывай, что речь о Космо, — напомнила ему я. — Он, скорее всего, подвинет это с первой полосы ради статьи о том, почему боулинг снова в тренде среди молодых успешных бизнесменов.

— Ты так плохо о нем думаешь?

— Он так плохо думает обо мне.

— Не может быть, — заявил Райан, нахмурившись. — Очевидно, он не ценит культуру знаменитостей в той же мере, что и ты, но он должен понимать, как ему с тобой повезло. Ты одна из лучших его журналисток.

— Если он так считает, то очень забавно выражает это. Ты же заметил, как он обращается с тобой, а как со мной. — Я вздохнула, а затем бросила на Райана подозрительный взгляд. — Одна из лучших журналисток?

Он пожал плечами.

— Я всегда так думал.

Его слова показались мне искренними, но, по-моему, в нем говорил переизбыток адреналина после принятия родов, так что не стоило воспринимать их слишком всерьез.

Тем не менее наших перепалок и едких комментариев становится значительно меньше. Мы почти нравимся друг другу. К примеру, когда ближе к обеду в понедельник Доминик из худотдела подходит к Райану, чтобы посоветоваться насчет макета статьи о деревенском крикете, тот изучает его с нахмуренными бровями, а потом поворачивается ко мне.

— Я не уверен насчет главной картинки, — говорит он. — Харпер, а ты что думаешь?

Я отрываюсь от чтения пресс-релиза о телеведущей, которая запускает свою линию одежды.

— Что?

— Что думаешь по поводу этой фотографии? — спрашивает Райан, показывая на свой экран. — Я не уверен, что она сюда подходит.

Пытаясь скрыть потрясение, я придвигаюсь к его столу, чтобы посмотреть на макет.

— Да, согласна. Мне кажется, не стоит делать акцент на одном игроке.

— Точно. — Райан кивает. — Здесь нужно чуть больше…

— Зеленого? — предлагаю я.

— Именно. Нужно увидеть картину целиком. Задать ей тон. Добавить немного…

— Атмосферы английской деревни.

— Да! — Райан сияюще мне улыбается. — Спасибо, Харпер. Так будет нормально, Доминик?

— Без проблем, — говорит тот, глядя на нас двоих в недоумении. Он уходит, но оборачивается, как будто пытаясь понять, что это только что произошло.

Чуть позже в тот день Райан заходит на кухню как раз в тот момент, когда я завариваю чай. Его очень удивляет, что я добавляю полпакетика сахара, а я, поймав его взгляд, закатываю глаза.

— Я иногда разрешаю себе чай с сахаром в качестве поблажки, — объясняюсь я, хотя вообще неясно, откуда у меня появилось желание оправдываться. — Не переживай, я знаю, как это неполезно.

— Вообще-то, меня смутило, что ты берешь сахар, а не мед, — рассуждает Райан и начинает делать себе кофе. — Я думал, ты фанатка чая с медом.

Я смотрю на него в изумлении.

— Ты… ты это помнишь?

— Конечно, — пожимает он плечами. — Ты же мне про него и рассказала. Я до этого никогда не добавлял в чай мед. Кажется, ты говорила, что тебе его раньше готовила мама?

— Только когда я болела, — подтверждаю я и кривлюсь. — Редкие случаи, когда мама утруждалась и проявляла заботу. Наверное, поэтому я нахожу в этом чае такое утешение.

Райан грустнеет, и я чувствую вину за то, что так резко перешла на серьезную тему, поэтому весело добавляю:

— Но я рада, что рассказала о чае с медом кому-то еще. Надеюсь, ты его до сих пор пьешь?

— О да. Самое то для похмелья. — Он показывает на мою кружку. — А ты перестала делать его на работе?

— Да, только дома. И то потому, что я ленюсь и постоянно забываю взять мед в офис, — говорю я.

Кофе Райана готов, так что я забираю свою кружку и мы вместе идем к нашим столам.

Когда я прихожу на работу на следующий день — Космо радостно и во всеуслышание заявляет, что я пришла позже положенного на двадцать минут и ему плевать, если причиной тому стал рабочий звонок, — Райан уже что-то печатает на клавиатуре, но поднимает голову, чтобы поздороваться, и возвращается к своей статье. Я бросаю сумку на пол, а потом замечаю, что среди раскиданных на столе вещей стоит кое-что еще: банка меда.

Я с удивлением беру ее в руки.

— Чтобы ты могла пить чай с медом и на работе, — просто объясняет Райан, после чего встает и идет к принтеру, чтобы что-то забрать.

Потом его зовет Космо, и я, ошарашенная, наблюдаю, как он уходит.

— Что у вас происходит? — спрашивает Мими, упершись подбородком в ладони, и хитро улыбается.

— Ничего, — говорю я, отмахиваясь, и опускаюсь в кресло.

Мими возвращается на свое место.

— Как по мне, совсем не ничего.

Игнорируя ее, я открываю рабочий стол и начинаю просматривать письма, время от времени поглядывая на банку меда, не в силах сдержать расплывающуюся улыбку.

Должна признаться, работа стала гораздо приятнее без постоянных споров по всякому поводу с Райаном, но все-таки меня слегка обескураживает тот факт, что он такой милый и что мне это так нравится. Я начала ждать встречи с ним каждое утро и чувствовать, как в животе порхают бабочки при виде этих удивительных голубых глаз и морщинок в уголках рта, появляющихся, когда он улыбается и здоровается со мной. И Мими права — он однозначно уделяет мне больше внимания, чем кому-либо еще в офисе. Во время общих обсуждений он молчит, но, когда мы вдвоем, его легко разговорить.