— Значит, ты собачница, — подмечает Эмили, а Фредрик возвращается на кухню.

— Я люблю собак, но в детстве мне не разрешали их заводить, — говорю я ей, наслаждаясь мягкой шерстью на голове Салли. — Мои родители не очень-то любят животных.

— Салли тут хозяин, — признает Эмили и смеется над глупым выражением его морды: я продолжаю чесать у него за ушами, и он вываливает язык.

— У вас всегда были сеттеры?

— Да, мы завели первого через пару лет после свадьбы. А потом, конечно, у нас появилась Крэкер — любовь всей жизни Райана, когда он был подростком. Они были неразлучны.

— Я помню, он рассказывал мне про Крэкер, — рассеянно говорю я.

Эмили кивает, как будто меньшего она и не ожидала.

— Она поддерживала Райана во время… что ж… всего.

Я чувствую ком в горле. Понятно, что Эмили имеет в виду Адама, старшего брата Райана.

— Собаки — удивительные существа, — продолжает Эмили, и я прижимаю Салли чуть ближе. — Они все помогают преодолеть. А еще они просто дурашки, что очень спасает, когда хочется посмеяться.

Как по команде, Салли очень слюняво лижет меня в щеку, застав врасплох, и я падаю на спину — как раз когда на лестнице появляется Райан. Он ухмыляется, глядя, как Салли набрасывается и лижет меня.

— Пойдем-ка, нальем тебе что-нибудь выпить, — предлагает Эмили, оттаскивая Салли, и протягивает мне руку, чтобы помочь встать. — Похоже, у вас был тот еще денек.

— Весьма неудачный, — признаюсь я.

— А я бы так не сказал, — возражает Райан, спускаясь по лестнице. — Мы посидели на тех самых киношных стульях.

— Что у тебя за одержимость этими стульями? — спрашиваю я, следуя за Эмили на кухню; Райан идет сзади. — И, конечно, наблюдать за игрой Макса Шёберга было круче, чем сидеть на стульях.

— Вам хотя бы удалось поговорить с этим великим человеком? — спрашивает Фредрик — он снял свои прихватки, чтобы добавить последние ингредиенты в огромную миску салата.

— К сожалению, нет, но мы возьмем у него интервью завтра, — с уверенностью говорит Райан.

Эмили кривится.

— Надеюсь, они вас не подведут. Было бы ужасно проделать весь этот путь и не иметь возможности поговорить с ним.

— Не переживай, мам, Харпер бы этого не допустила, — заверяет ее Райан. — Я не хочу знать ее методы, но все в индустрии прекрасно понимают, что Харпер Дженкинс добивается любых интервью, каких захочет.

— Это небольшое преувеличение, — говорю я, краснея и опуская взгляд на ноги.

— Райан никогда не преувеличивает, — настаивает Фредрик. — Если уж на то пошло, он любит все преуменьшать и склонен к цинизму. У него это от матери, от британцев.

— Будешь вино, Харпер? — спрашивает Эмили, закатывая глаза в ответ на слова мужа. — Белое или красное?

— То, что открыто. — Я вежливо улыбаюсь.

— Она любит белое, — вмешивается Райан, открыв холодильник и достав бутылку.

Эмили слегка улыбается ему, и мне становится интересно, как много его родители обо мне знают.

— Спасибо вам большое за приглашение, — говорю я. — Это очень любезно, учитывая, что все случилось в последнюю минуту. Я говорила Райану, что запросто найду отель…

— Ерунда, — отмахивается Фредрик, а Эмили кивает в знак согласия и передает мне бокал. — Мы рады тебя видеть. Присаживайся, где тебе удобно.

Я иду к столу, расположенному в дальнем конце кухни рядом с открытыми французскими окнами, которые выходят в ухоженный сад — в центре сада вьется тропинка, окруженная разными яркими цветами, а в конце, у небольшого деревянного сарая, цветет вишня.

— Ух ты, какой у вас потрясающий сад! — отмечаю я и ставлю бокал на стол, поближе к окну. — Вы оба садовничаете?

— Это по моей части, — говорит Эмили и, приказав Салли сидеть на лежанке в углу, приглашает меня за стол. Сама она выдвигает стул на противоположной стороне. — Фредрик лучше управляется на кухне. Для растений ему не хватает терпения. У тебя есть сад в Лондоне?

Я качаю головой.

— Нет, но я выращивала кое-какие травы на подоконнике. Они долго не протянули. Не скажешь, что у меня талант. Я постоянно о них забывала, если честно.

— Райан — очень способный садовод, — рассказывает мне Эмили.

— Мама постоянно так говорит, хотя последний раз я помогал ей с садом лет в пятнадцать, — вздыхает Райан. Он ставит на стол миску с салатом и садится рядом со мной. — Думаю, она надеется, что, если говорить мне, какой я хороший садовод, меня это в конце концов заинтересует. До сих пор ее тактика не сработала, но она упорно старается.

— И все же у него отлично получалось. — После слов Эмили Райан бросает на меня красноречивый взгляд, и я смеюсь. — Раньше мы вместе высаживали растения, перекапывали почву и пропалывали грядки, а он в это время тренировал речи для клуба дебатов.

— Ты участвовал в клубе дебатов? — спрашиваю я, впечатлившись.

— Он был капитаном клуба дебатов, — сообщает мне Фредрик и ставит на салфетку в центре стола дымящееся блюдо с курицей прямо из духовки.

— Отлично, мам, пап, спасибо, — бормочет Райан. — Мы тут всего полчаса, а вы уже выдаете Харпер мои детские секреты. Раз уж это теперь общеизвестная информация, просто хочу уточнить, что среди моих сверстников быть капитаном клуба дебатов считалось очень крутым.

— О, могу себе представить, — поддразниваю его я, улыбаясь. — А знаешь, для меня совершенно логично, что ты был капитаном клуба дебатов. — Я поворачиваюсь к родителям Райана, пока Фредрик занимает место за столом. — Райан очень хорошо умеет отстаивать свою точку зрения, когда в офисе разгораются жаркие дискуссии.

— Что означает: «Райан докучливый», — переводит Райан.

— Я не это имела в виду.

— Ах, но Райан и правда докучливый, потому что он вечно упрямится, — говорит Фредрик, жестом показывая, чтобы я протянула свою тарелку, и он положит мне еды. — Ему всегда нужно оставить за собой последнее слово в споре. Это невыносимо.

Я поворачиваюсь и осуждающе смотрю на Райана.

— Эй! Ты же меня в этом вечно обвиняешь!

Он пожимает плечами.

— Кто бы говорил…

— Райана невозможно было переспорить, но он использовал это преимущество с умом, — говорит Фредрик и передает мне полную тарелку. — Ты знала, что он основал школьную газету? Когда он предложил эту идею, директор отказался. Наверное, переживал, что это повлечет за собой беспорядки. Ну, как ты понимаешь, Райана такой ответ не устроил.

— Папа, — тяжело вздыхает Райан, — Харпер неинтересно слушать о…

— Э-м, Харпер очень интересно, спасибо большое, — перебиваю его я. — Пожалуйста, продолжайте.

— Он заручился поддержкой других учеников и предложил провести дебаты по поводу школьной газеты на всеобщем собрании, и чтобы их рассудила комиссия из учителей и учеников — умно, правда? Все проголосовали «за». Райан добился своего и стал самым первым редактором. Газета выходит в школе до сих пор, и это отличный опыт для учеников, которые потом хотят изучать в университете журналистику.

— Вау! — говорю я, искренне впечатленная. — Это правда здорово, Райан. Ты мне никогда не рассказывал.

— Клуб дебатов, садоводство, школьные газеты… Зачем посвящать тебя в эти свои привлекательные достижения, если можно просто привезти тебя к родителям и они сами окажут такую честь? — бормочет он, жуя и периодически отпивая вино.

— Честно говоря, ты и сам с этим отлично справляешься. Давай не будем забывать ту легендарную историю о том, как ты поймал мяч для крикета в озере.

Фредрик хрипловато смеется.

— Все еще хвалишься этим, а, Райан?

— Да просто всплыло в разговоре! — оправдывается Райан.

Я ухмыляюсь.

— Он сказал, что статья до сих пор висит у вас над камином.

— По его настоянию, — говорит Фредрик. — Уверен, позже он сам тебе все покажет.

— Это правда был пик моей карьеры, — вздыхает Райан, откидываясь на стул. — Харпер получила эксклюзив от Одри Эббот спустя пятнадцать лет, я поймал мяч для крикета и шлепнулся спиной в озеро. Скажите-ка мне, что более впечатляюще?