– Он не безголовый – скорее наоборот! У него, кажется, голов две, но они срослись затылочной частью черепа. Он, по-моему, двойник, вроде сиамских.
– Тогда это не «он», а «они»!
– Да, правильно. Только у них то ли один позвоночник на двоих, то ли два, но сросшиеся. А шейный отдел или отсутствует, или сильно искривлен: создается впечатление, что головы вообще нет, а она, на самом деле, крепится прямо на грудной клетке. Непонятно только, где у них вторая пара нижних конечностей?
– Вот уж не знаю, Коля! Может, их ампутировали… в детстве? Вот, кстати, он меня и зовет.
– Осторожнее, Вар! Тот, который лицом вперед, – это Стас.
– Я помню!
– …и тогда ангелы сойдут на землю и заберут нас в Царство Небесное!
– Как заберут? Всех, что ли?
– Что ты! В Царство Небесное живыми могут попасть только дети! Ты уже большой, наверное… Но это ничего: когда ты умрешь, мы с тобой встретимся. Я там стану красивой, ты в меня влюбишься, и мы поженимся!
– Но я… ты… Ты и здесь… красивая!
– Правда, да? Но у меня же, смотри… шерсть!
– Ну и что?! Очень красивая золотистая шерстка…
– Ты не врешь? Тебе правда нравится? А Деда говорит… А у вас там, во тьме внешней, есть девушки?
– Ну-у… есть, конечно.
– Они красивые, да? И кожа у них, наверное… как у тебя, да?
Даня мучительно покраснел, но его выручил незнакомец, появившийся вместе с детьми:
– Извините, молодые люди! Маленький вопрос: что это за эмблема у тебя на рукаве?
Даня продемонстрировал ромбик нашивки:
– Обычная – такие всем выдают: «Мингео ССР».
– А где третья «сэ»?
– Какая третья? А-а-а, вы же тут, наверное, не в курсе! Три «сэ» до войны было! А теперь только два: «Союз Советских Республик»!
– Извини, Лойка, можно я Даню немножко поспрашиваю? – изобразил светского льва Николай. – А потом верну тебе, ладно?
– Ты спрашивай, Ко-ля, мне тоже интересно!
– Спрашиваю, – обрадовался чужак. – Какая война, когда, с кем? Мы же ничего не знаем!
– Да вы что?! Правда? Ну-у… Великая Освободительная война… Недавно весемьдесят лет победы праздновали!
– С кем война-то?
– Как с кем?! С немцами, конечно! Потом с американцами!
– Бр-р! А подробней? Вы же в школе, небось, изучали?
– А вы совсем не знаете?
– Да, совсем!
– Ну, эта… немецко-фашистские оккупанты захватили почти всю Европу и хотели напасть на нас. Но Советская армия нанесла упреждающий удар… Потом заключили договор… Был первый съезд ФАКИНа…
– Какого ФАКИНа?!
– Фашистско-коммунистического интернационала, конечно. Но американские империалисты нанесли удар в спину объединенной армии трудящихся… Вы что, правда, ничего не знаете?!
– Абсолютно! А понимаю и того меньше! Мне показалось… я слышал, когда подходил… Ты рассказывал, как вас в третьем классе возили на пароходе в Москву? Возили?
– Да, возили – я все помню!
– По Волге?
– Конечно, а как же?
– Так она что, на Волге?!
– Кто? Москва? А-а-а, вот вы о чем! Вы о Старой Москве, наверное! Ее в конце войны разбомбили. Бомбу сбросили… Но мы им тоже дали! У них от Лондона почти ничего не осталось!
– При чем здесь Лондон?! – окончательно обалдел Николай. – Вы же, кажется, с Америкой воевали?
– Ну… объединенные силы мирового империализма… Они оккупировали Англию и помешали объединению арийской расы трудящихся.
– Уф-ф-ф… Слушай, парень, а… мы-то где?
– В каком смысле?
– В прямом! Как называется место, район, территория, где мы находимся? Ну, не делай ты квадратные глаза, пожалуйста!
– Это… это… Центрально-Сибирская впадина.
– Ах, Сибирская? А почему же Франция там, а Испания в той стороне? Лойка, я правильно показываю?
– Правильно, правильно! А Швеция в другую сторону.
– А-а-а, вот вы о чем… Так бы сразу и сказали! Это же не настоящая Испания или, там, Франция! Туда просто раньше выслали французов, испанцев… ну, которые эксплуататоры, шпионы, враги всякие… Так и повелось. Но на картах этого не пишут – все и так знают. А настоящие республики – и Французская, и Португальская, и Испанская…
– И все – республики?!
– Конечно! Не все, правда, называются социалистическими, но все советские… Поэтому и два «сэ» стало в названии.
– Так у вас Советский Союз на всю Европу?!
Пуш мягко ткнул Николая носом в спину:
– Пошли, Коля! Сталик зовет: военный совет будем делать.
– Иду, иду! – Николай с натугой перевел дух, пытаясь в экстренном порядке усвоить информацию. Из этого почти ничего не получилось, но он все равно не смог удержаться:
– А скажи, Пуш… Ты не обидишься?
– Обижусь, но все равно спрашивай!
– Скажи, Пуш, ты… человек?
– Не-е-е, мы – сведи.
– Как это?
– Ну, так: когда медведь и собака.
– Гибрид? Межвидовой?! С сохранением… репродуктивности?!
– Чего-о-о?
– Ну, это… Мама с папой у тебя есть? Они такие же, как ты? Или…
– Почему такие же? У папы хвост длиннее был. Его дьяволы на границе убили. А маму ты, может быть, сам увидишь – у нее пятно такое белое на груди – очень красиво!
– А… настоящие медведи здесь водятся?
– Конечно, водятся! Только их совсем мало осталось. Дед говорит, что их, наверное, горники заели.
Что-то случилось с сознанием Николая: он уже не шел рядом со странным животным, размером с нормального медведя, а как бы поднялся к кронам деревьев и сверху охватил одним взглядом весь этот бред сразу.
Здесь почти нет подлеска, и на мягкой подстилке из опавших листьев… вон сидят Лойка и Даня: пацан в штормовке и потертых брезентовых штанах болтает с очаровательной грациозной девочкой, у которой от шерсти свободно только лицо. А вон Чебик оседлал свирепого Ханса и заставляет его бегать между деревьями. Вряд ли Хансу это нравится, ведь он передвигается на всех четырех конечностях: у него, похоже, деформирован позвоночник и таз, а голени ног отсутствуют. Наездник криклив и требователен, но совсем не тяжел, потому что Чебик не крупнее годовалого ребенка, а его ножки больше похожи на руки – именно в них он и держит обычно рогатку, оттягивая настоящими руками резинку. На выступающих из земли корнях здоровенного дерева, похожего на лиственницу, расположились Вар-ка, Сталик и Джон. В своем пончо из старого байкового одеяла Джон кажется почти нормальным – у него только слегка вдавлены внутрь лоб и верхняя часть черепа. Это когда он не двигается и ничего не делает. Но Николай мельком уже видел его руку… или как это назвать? На что это похоже? Может быть, это две сросшиеся кисти с удвоенным количеством суставов? Или…
Вар-ка ожидал чего-то подобного и не очень удивился, когда беседа стала похожа на допрос. Сталик сидел боком, скрестив по-турецки короткие мощные ноги с босыми заскорузлыми ступнями.
Стас: Садись, комфаш, и извинись перед Джоном.
Вар-ка: Извини, Джон! А за что?
Стас: У него вот-вот начнется приступ, а приходится терпеть.
Вар-ка: Я могу помочь?
Стас: Можешь – ему нужна твоя печень. Это обычно помогает.
Вар-ка: Что с тобой, Джон? Давай, я попробую так… руками. У меня иногда получается.
Джон: Попробуй! Я их тебе оторву и засуну в задницу! Тварь, паскуда, комфаш е…!
Алик (устало): Хорош трепаться, мужики: он не боится. И он не комфаш.
Стас (примирительно): Сам вижу. Почему не боишься?
Вар-ка: Боюсь. Но скрываю это.
Джон: Откуда? Почему Сталик не знает? Под Солярис молотишь, гад?!
Вар-ка: Знаете что, ребята? Вы, конечно, очень все свирепые и кровожадные, но я вам зачем-то пока нужен живым. Правильно? Так что давайте, как говорит Коля, разбираться «по-сту-пен-но». Нас тут двое, и мы не имеем ни малейшего отношения к вашим делам. Ни малейшего! Мы не из Швеции и не из Испании; мы не знаем, что такое Царство Небесное и тьма внешняя и тем более не понимаем, кто такие комфаши и при чем тут Солярис. Большинство этих слов и названий мне, в общем-то, знакомы, но вы в них явно вкладываете какой-то другой смысл. Сейчас вы пытаетесь определить наше место в структуре вашего мира, и я охотно помогу вам в этом: такого места у нас нет! Да-да: просто нет! Мы вообще из другого мира, из параллельной реальности, если хотите. Мне решительно нечего (пока!) скрывать, и я готов ответить на любые вопросы, но для этого их, согласитесь, нужно понимать. Иначе будет, как в той притче: «…мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам печальные песни, и вы не рыдали…»