Я видел это по взгляду. Видел даже без Истинного Зрения, по застывшему вопросу в его устах. Точно такому же вопросу, который интересовал и меня, в день появления в «этом» времени.
— Прошло триста двадцать три года, — произнес я ответ на вопрос, который Император не стал задавать вслух.
Тот сначала не понял к чему я это сказал, а потом его взгляд дернулся, и он благодарно кивнул.
— Насколько все плохо? — за несколько мгновений переварив информацию, спросил он, бросив взгляд мне куда-то за спину.
Выйти Император туда не мог, и сейчас я был для него единственной ниточкой связи с реальным миром. Реальным миром, в котором он давно погиб, и вернуться в которой ему не суждено.
Пусть Борис III и являлся проекцией, но по факту, он подобно идеальному клону, сохранил все мысли, личность и память оригинала. Пусть и временно. Очень даже временно. Уже сейчас я отчетливо видел, как идет незримый таймер отведенного нам на разговор времени.
Поэтому, не вдаваясь в подробности, я ответил коротко и по существу:
— Не очень хорошо, но я работаю над этим.
— Это хорошо, — одарив меня уважительным кивком, произнес Император, — теперь у мира есть то, чего не было в мое время. У мира есть Паладин.
— И не один, — решил я уточнить.
— Вот как, — подернулась легкой улыбкой лицо Императора, — поиск Паладинов было первым, чем я занялся, но в итоге я так никого и не нашел, — с нотками грусти добавил он.
— И хорошо, что так, — усмехнулся я, вспоминая в каком состоянии мы находили этих самых «Паладинов».
Император недоуменно посмотрел на меня, не сразу поняв, что я имею в виду.
— Долго объяснять, — вздохнул я, — но, если кратко, семь сотен лет очень долгий срок для человеческого разума.
— Это верно… — сощурился Борис III, — но ведь сила Паладинов должна передаваться дальше? По закону стихийного равновесия.
— Должна, — не удивляясь, что Боря знает про этот древний закон, хмыкнул я, — но по разным причинам этого не случилось.
— Ни с одним Паладином? — резонно удивился Император, — это не может быть случайностью, — с полной уверенностью в голосе добавил он, — похоже, что кто-то специально сделал так, чтобы Паладины не переродились.
— Я пришел к такому же выводу, — согласился я с мыслями Бори, и, чуть призадумавшись, спросил, — как думаешь, кто это мог быть?
Не то, чтобы у меня не было своих мыслей на этот счет, но, когда еще доведется задать этот вопрос сильнейшему «Умнику» поколения?
— Сложный вопрос, — нахмурился Император, — в мое время информации на этот счет было немного, полагаю сейчас ее вообще нет, раз ты задаешь такой вопрос. Из того, что мне удалось разузнать при жизни, все указывало на последователей Имперского культа Единства. Все они выходцы из Ордена Аргуса, из числа последователей идей Магистра Времени. Самого Магистра Аргус казнил, но своей жертвой он открыл им способ подавления Аргуса, которым они в итоге раскололи Великий Источник на четыре части.
Говорил все это Император уверенно. Не как домыслы, а как факты. В целом, ничего нового я пока не услышал. То, что Магистр Времени помог с атакой на Башню и предсказывал конец человечества, я уже слышал от Афины. Но вот учитывая недавнюю информацию и новые вводные, я решил задать еще один вопрос.
— Знаешь ли ты кто такая Нора?
— Нора? — попробовал на вкус это имя Император, после чего слегка нахмурился и мотнул головой, — нет.
— Жаль, — вздохнул я, впрочем, будь наводку Камиллы проверить так просто, она бы не защищалась таким количеством запретов и Ядро бы не удаляло эту информацию из своей памяти прямо при мне.
— А кто такая эта Нора? — глядя на мое посерьезневшее выражение лица, спросил Борис III.
— Полагаю, что действующая Княгиня Астрала на момент раскола Великого Источника. Княгиня, которая и помогла его расколоть.
— Кхм, — всерьез задумался и сдвинул русые брови Император, — нет… я правда ничего об этом не слышал. Жаль я не обладал этой зацепкой при жизни… возможно, с использованием Дара я бы смог найти скрытые связи и еще зацепки, но… сейчас мой Дар не работает. Все, чем я обладаю сейчас это память. Странное ощущение. Вроде бы я это я, но в тоже время я помню собственную смерть. Странно, да? — по-приятельски посмотрел на меня Борис III.
— Пожалуй, — согласился я, и глядя в его глаза, спросил, — как это было?
— Больно, — засмеялся Император, — умирать больно, Маркус.
— Но ведь видя все вероятности, ты мог сам выбрать смерть? Каково это… выбирать как именно ты умрешь?
— Интересный вопрос, — с блеском интереса в глазах задумался Император, — пожалуй, ты первый, кто действительно понимает, как работает мой Дар. Даже немного грустно. Чувствую себя фокусником, чей секрет раскрыли. Впрочем, ты абсолютно прав, Маркус. Я действительно мог выбрать свою смерть. В те дни уже все вероятности вели к ней. Что бы я не делал, меня ждала смерть. И когда все выборы — это смерть, то начинаешь думать иначе. Не «как умереть легче», а «как умереть с пользой», понимаешь? Я постарался сохранить все, что смог. Передать свою борьбу дальше, а уж как именно она закончилась для меня, дело десятое. В конце концов хороших вариантов умереть не существует. Смерть это просто смерть.
И пусть голос Императора внешне звучал также уверенно, как и раньше, но вот внутренние легкие колебания я в его словах уловил. Колебания, или скорее… интерес?
Правда, к чему именно он был отнесен, мне понять не удалось.
— А ты не хочешь спросить, как все вышло в итоге? Получилось ли? — предположил я источник невысказанного интереса, ведь связи с внешним миром отсюда у Императора никакой нет и не будет.
— А зачем? — неожиданно легко отозвался Император, — твое появление здесь и есть ответ, что все идет правильно.
— И ты не хочешь узнать больше? О своих проектах? О своих людях? О своих потомках?
На последнем вопросе Борис III едва заметно вздрогнул. Словно боясь услышать, каким будет ответ, он не рискнул задавать этот вопрос и просто молча посмотрел на меня.
— Двое выжили.
Услышав мои слова, задышавший чаще Император облегченно выдохнул, но мелькнувшую на мужественно лице гримасу боли я заметил.
— Их было больше, да? — спросил я.
— Да, — сухо ответил Борис III, — всего детей у меня было пятеро. Одного я оставил во Дворце, одного спрятал в «Миротворце», один в Форте-Каплан…
Тут уже мое лицо выдало меня, и Император замолк и понятливо кивнул.
— Я нашел Форт-Каплан уже разграбленным. Всех теневиков, которые его охраняли давно вырезали. Сочувствую.
— Ничего, — чуть улыбнулся Борис III, — я и не питал надежд, что все мои дети выживут. Четвертый ребенок входил в гарнизон «Последнего Оплота» и в роковую ночь сражался подле меня и погиб у меня на глазах, — добавил он без эмоций, и видя мое лицо добавил, — лучше уж так, чем я бы погиб на глазах у него, — хмыкнул он, и вдруг неожиданно спросил, — а «Зимний Предел»?
— «Зимний Предел»? — машинально переспросил я.
— Да, «Зимний Предел», — как само собой разумеющееся произнес Император, — мой четвертый проект, созданный с целью контакта с северным регионом. Закончить я его не успел, но отправил туда своего сына с надежным человеком, — добавил он, и видя мою реакцию вздохнул, — раз ты об этом ничего даже не слышал, полагаю он тоже не выжил.
— Не факт, — озвучил я первую мысль.
— Не глупи, Маркус, — смиренно хмыкнул Император, — за триста двадцать три года мой наследник нашел бы способ связаться, если бы выжил.
— Пожалуй, — не нашел причин не согласиться я, и спросил, — так ты установил контакт с Севером?
— Не совсем, — скривился Борис III, — все физические попытки туда попасть провалились. Никто не вернулся. «Зимний Предел» — это небольшой северный форпост с электро-радио-вышкой, установленной в самой северной точкой красной зоны, до которой нам удалось добраться. Незадолго до роковой ночи, вышка впервые поймала сигнал, и я отправил туда своего сына вместе с лучшим связистом обладающим специфическим даром Молнии, на котором и работает вышка, с целью разобраться и установить контакт. Похоже, не вышло.