Октавия затянула внутрь себя тех, кто не желал там оставаться. И если раньше ей казалось, что хуже страданий чем от Вестников быть не может, то сейчас была готова рассмеяться себе прошлой в лицо. По сравнению с подчинением Ренегата это ни шло ни в какое сравнение.

Да, Мордин советовал бежать. Да, Маркус ей говорил, что подчинить фамильяра силой невозможно.

Но Октавии было наплевать. Эта тварь была частью мира Смерти, а мир Смерти обязан подчиниться ей, иначе какой она Паладин?

Эта простая мысль вылилась во внутреннюю борьбу, от которой на километры вокруг разливались волны смертоносной энергии, и погибало все живое. Тварей, которые сидели в засаде и ждали, когда будет шанс полакомиться, выкашивало пачками. Обращало в пыль и небытие.

Открытие Пути штука сложная. А открывать Путь и одновременно подчинять фамильяра сложнее вдвойне.

Октавия давно потеряла контроль, и лишь всепоглощающая боль напоминала ей, что она еще жива.

А потом все вдруг закончилось. Стало тихо. Все голоса исчезли, вся боль отступила, а тело накрыла такая легкость, что ей поначалу показалось, что она умерла.

Единственное, что вызывало дискомфорт, это стихийная Печать. Она горела огнем.

— Ау, — одернула она руку, коснувшись собственного тела, которое температурой было как раскаленная магма.

Октавия осторожно поднялась на ноги и осмотрелась. Она находилась в эпицентре огромной воронки, и во все стороны вокруг была лишь безжизненная пустошь. Это все очень напоминало тот мертвый мир, в котором она встретила Мордина.

Разве что гор костей вокруг нет.

Хотя одна кость все же была. Торчала из земли в виде рукояти меча. Отряхнувшись от серого пепла, Октавия подошла и выдернула из земли Клеймор. Хотя, сейчас он размерами больше походил на короткий клинок.

Однако это был он. Она поняла это только взяв в руки. На душе сразу стало теплее. Девушка убрала меч в сторону и пошла вперед. Воронка оказалась глубокой, и осмотреться нормально отсюда было невозможно, поэтому она направилась выше.

Утопая по колено в пепле, Октавия с трудом выкарабкалась на край бархана, и теперь увидела кости. Сотни и тысячи костей самых разнообразных тварей. Буквально умерщвленные горы трупов были раскиданы вокруг.

С легким ужасом девушка перевела взгляд в сторону Стены, и облегченно выдохнула, заметив, что радиус смертоносной пустоши до нее не дотянулся.

Среди гор черепов в глаза сразу бросился единственный человеческий.

— Больше не хохочешь, да? — усмехнулась она и раздавила безжизненную черепушку каблуком.

После чего бросила взгляд на то место, где еще недавно стоял призрак ее матери, и где еще витал остаточный след астральной энергии.

— Я горжусь тобой, дочь, — было последним, что Октавия услышала, перед тем как этот след исчез окончательно, а по щеке Паладина Смерти потекла слеза.

* * *

Я шел по колено в снегу. Ну ладно, по щиколотку. И не в снегу, а воде. Но это только потому, что передо мной шел горячий викинг с огненными рунами на лбу. Идти за ним оказалось очень удобно, потому что вокруг же нас действительно были горы снега и бушевала непроглядная метель.

Мужика звали Ильбранд, и его погода не смущала. Несмотря на минус глубоко за пятьдесят, шел он с голым торсом, босиком и в простых штанах. Огнеупорных, очевидно, потому что температура его тела зашкаливала. Были тому причиной его руны на башке, специфический дар или все вместе, я еще не разобрался.

Но чувствовал себя мой проводник на этом лютом холоде вполне себе комфортно.

Проводником, к слову, он назвал себя сам. «Проводником Чертога», если быть точным. Я так и не понял, что это значит, а мужик не то, чтобы очень многословный. Ничего толком не объяснил, кроме того, что «Чертогом» они называют тот огненный Портал, и во время своей «работы», он уловил странный выброс.

Обнаружил трещину в потолке. И так как он проводник, что бы это ни значило, он заявил, что обязан был проверить куда она ведет. Поэтому он расширил проход в трещину своим способным плавить живую сталь даром.

Оказавшись внутри тоннеля, он пошел дальше. Потом увидел нас и… побежал назад. Сказал, что чувствовал, как закрывается проход и обязан был вернуться.

Зачем вернуться? Куда вернуться? Кому обязан?

Разумеется, на эти вопросы он мне ничего не ответил. Да и что именно его повело наверх, объяснить толком не смог. Ну или не стал. Манера у этого Ильбранда говорить конечно тяжелая. Просто молчит с каменным лицом, когда не хочет говорить. Я и имя то его с трудом вытянул.

После короткого рассказа викинг в принципе перестал отвечать на мои вопросы, и когда закрывающий выход огонь погас, он просто развернулся и молча пошел на выход.

Я же направился за ним. Клювик остался в «Чертоге», и потирая задубевшие ладони, я сейчас думаю, что зря его там оставил. Попуг поглотил столько огненной энергии в этом аду, что был бы отличной ходячей печкой уже в этом ледяном аду, но ничего не поделать.

Радовать своих фамильяров тоже нужно. А Клювик именно что искренне радовался. Впервые за долгое время. Схлестнувший с Саламандрой, он устроил с ней забавный фокус. Как типично огненные твари, они не могли друг другу толком навредить, но попуг же птиц хитрый. Не будь дураком, догадался часть огненной энергии преобразовать в водную, и жахнул в Саламандру водным дыханием.

Истинно огненная тварь, живущая в месте, где жидким может быть только огонь и магма, знатно прифигела и, потеряв добрую часть огня на теле, попыталась свалить подальше. А Клювик же пищал от восторга как ребенок, и хлопал зенками по округе, уже представляя как будет кошмарить тут всех зажравшихся огненных жителей.

И увидев, что я пошел на выход, попуг подлетел ко мне и попросил разрешения остаться. Просил с такой надеждой, что как я мог отказать?

Поэтому, конечно, разрешил, и тот радостно полетел играть в пожарника.

Это если, что его слова.

Беги падла, я пожарник,

Затоплю вам весь свинарник,

Беги же гнида, я пожарный,

Ад утоплю в воде прохладной!

Именно это были последними словами попуга, которые я услышал перед тем, как выйти. Хорошо хоть викинг этого не слышал, так как уже находился снаружи. А то, кто знает какие у него там обязанности. Зачем-то ведь он приходит в этот Портал?

Выход из третьего слоя трезубца оказался в холодном месте. Чертовски холодном. Я ожидал этого и был морально готов. Но вот к тому, что снаружи не будет ничего кроме снега, я оказался уже не так готов.

Нет, я все понимаю. Сложные условия, все дела. Но хоть теплую кибитку какую могли поставить или палатку хотя бы. Но нет. Ничего. На выходе из Портала нас встретили лишь бескрайние снежные пустоши.

Красную Виверну Ильбранд отпустил еще внутри Портала. Собственно, правильно сделал. Метель тут была непростая, и тварь бы в сосульку заморозило за несколько минут. Красная Виверна только внешне выглядит внушительно, а на деле в огненном мире тварь довольно слабая, и кроме размеров, способности летать, и высокой выносливости, похвастаться может мало чем. Даже иммунитета к огню и того нет. Поэтому они и гнездятся в таких пещерах под потолком как летучие мыши.

Тем любопытнее как наш викинг смог эту тварь приручить, но спрашивать все равно бесполезно. Сподручнее с камнем разговаривать, чем с этим факелом ходячим, который, как вы поняли, пошел по полю просто пешком.

Ни саней. Ни лошадей. Ни техники. Ничего тут его не ждало. Просто ноги и полное снега поле. Так и пошел. Ну и я за ним.

То, что мы были далеко от известных земель, было очевидно. Во-первых, связи не было. Коммуникатор покрылся льдом изнутри и рассыпался спустя минут двадцать пути. В итоге связи никакой. Ноль. Полный вакуум.

Вторым же фактором был амулет на шее викинга. На вид простой железный треугольник на веревочке, но энергии внутри него было будь здоров. Энергии Аргуса если быть точным. Изолированные отпечатки, но это были они. Причем не одного Аргуса, а сразу нескольких.