Полковник Дадли кашлянул. Чинганчгук не обратил на своего заложника никакого внимания. Индеец сосредоточил все свое внимание на пробегающих мимо ящерицах. Его взгляд был сосредоточен и задумчив, словно индеец решал шахматную трехходовку лежа на мягком диване в доме отца Лавренития.
Внизу грохнул выстрел. Дадли вздрогнул, но знакомого свиста пули не последовало. Чинганчгук отбросил камушки в сторону и из расслабленного положения лежа на боку не спеша переместил свое мощное тело в положение сидя.
Оба, полковник и индеец, смотрели вниз. Втянув голову в плечи и пригнувшись, лейтенант Джонс удирал от солдат. Пули густой пушечной картечью поднимали вокруг него пыльные фонтанчики, с искрами рикошетировали о ближайшие валуны, но не задевали. Через неправдоподобно долгие пять секунд лейтенант сделал отчаянный прыжок и скрылся в косой расщелине, разделяющей предгорье на две равные части.
Солдаты вяло заматерились. Новые командиры Снок и Бредли тут же отправили в погоню за беглецом. Пятеро солдат нехотя вскинули ружья на плечи и поплелись в сторону расщелины.
Полковник выругался.
— Эй, парни! — зычно гаркнул он — Почему вы позволили сбежать Джонсу и какого черта вы еще не убрались в казарму?!
Большой Змей похлопал Дадли по плечу.
— Нам не нужно объяснений, полковник. Вам все равно соврут. Пусть лучше Снок и Бредли вернут солдат, посланных за Джонсом. Я не хочу, чтобы там, за вершиной горы, шастали бледнолицые. Мне это не нравится.
Дадли сдержал гнев только потому что в его ребра уперся ствол «большой собаки».
Выслушав приказ, Снок по сержантской привычке бросился вслед за ушедшими.
Бредли остался стоять на месте.
— Вы что оглохли, сержант Бредли? — спросил полковник. — Забирайте солдат и убирайтесь в казарму.
Новоявленный сержант почесал у себя за ухом.
— Извините, сэр, но мы не можем уйти.
— Что, что?!
— Я не могу увести солдат в форт, сэр, — Бредли изобразил на своей физиономии, похожей на печеное яблоко, нечто вроде сочувствия. — Лейтенант Джонс на свободе, а вы сами только что вернули солдат, посланных за ним. Теперь я не сомневаюсь, что Джонс сделает все возможное, что бы отомстить вам. Мы должны остаться, сэр. Ради вашего же блага.
Дадли позеленел от бешенства.
— Повтори, что ты сказал, свинья?!
— То, что вы слышали, сэр. К сожалению, теперь я не могу вернуться в форт без вас.
Лицо Дадли дрогнуло. По нему скользнула легкая тень и вместе с тенью с лица Дадли в очередной раз исчезла маска бравого командира. Он растерянно посмотрел на Чинганчгука. Индеец молча пожал плечами.
Постукивая о валуны амуницией, вернулось посланное в погоню за Джонсом отделение. Тихо матерясь, солдаты залегли и направили стволы своих винчестеров в сторону вершины Лысой горы.
Впереди, со стороны вершины, послышался приглушенный свист. Заметно выше, метрах в двадцати от них, стоял лейтенант Джонс. Он тяжело дышал, но, тем не менее, радостная улыбка на его лице казалась почти естественной.
Полковник издал звериный рык и поднял с земли увесистый булыжник.
— Подождите, сэр, — легким движение руки Чинганчгук отстранил Дадли в сторону и сделал шаг по направлению к Джонсу. — Чем обязан, лейтенант?
Джонс присел на корточки и устало привалился спиной к ближайшему валуну.
— Мне пришлось здорово побегать от своих же ребят, Большой Змей. Я смотрю, ты совсем не удивлен что я еще тут?
Чинганчгук улыбнулся и медленно, так чтобы на это обратили внимание, осмотрелся вокруг. Окружающий пейзаж был желт, уныл, безжизнен и говорил о том, что в подобной местности можно встретить только два сорта людей: первыми были, как правило, удирающие после ограбления бандиты, а вторыми бывшие налетчики, записавшиеся в шерифы. И те и другие не знали пощады к случайным, безоружным пешеходам.
— Конечно, я не удивлен, Джонс. Потому что вам больше некуда идти.
Улыбка медленно сползла с лица бывшего лейтенанта…
Жара чуть спала, но пот по-прежнему заливал Сноку глаза. Крупная полуголая фигура индейца подпрыгивала на мушке его винчестера и представляла собой идеальную цель. Снок всерьез подумывал о том, что бы нажать на курок и разом покончить со всеми проблемами. Будущая погоня за золотом казалась ему крайне рискованным занятием. В конце концов, рассуждал он про себя, лейтенантские погоны — не такой уж плохой итог погони за индейцем.
Пытаясь удержать цель, Снок чуть надавил на окурок. Капля пота скользнула по его реснице и замерла в уголке прищуренного правого глаза. Снок чертыхнулся и вытер рукавом лицо…
— Послушай, Чинганчгук, может быть, мы с тобой все-таки договоримся? — Джонс с особым нажимом произнес последнее слово.
— Договоримся о чем?
— О дружбе, — Джонс присел на валун и снова попытался братски улыбнуться индейцу. — Как видишь, я откровенен с тобой и не собираюсь хитрить. Говорят, на Золотой Речке есть такие места, где, споткнувшись об один кусок золота, можно запросто разбить себе голову о другой.
— На Золотой речке можно и в самом деле разбить голову. Но золота там нет.
— А что ты скажешь на то, что месяц назад в сумке мертвого Хорбоди нашли кусок золота ценой две тысячи долларов? Все знают, что он возвращался с Золотой Речки.
— Это был не самородок и не золотой песок. Это была золотая чаша.
— Я знаю. Но главное, что это было золото.
Полковник Дадли вдруг заметил, что им больше не интересуются. Розовые огоньки в его глазах окончательно угасли. В них остался только пепел.
Малыш Бредли отвесил подзатыльник Сноку и отобрал у него винчестер.
— Я убью тебя, если ты выстрелишь! — зло прошипел он в ухо товарища.
— Послушай, Малыш… — жалобно начал Снок.
— Заткнись, слизняк!
Бредли приник к земле и осторожно выглянул из-за валуна…
— Именно со мной ты сможешь легко уйти от погони, Змей, — между тем продолжал Джонс. — Кому как не мне знать все солдатские уловки?
— Мне они тоже хорошо знакомы.
— Значит, ты считаешь, что мне нечего тебе предложить? — Джонс нервно рассмеялся. — Нет, Чинганчгук, я тебе все-таки нужен. Уж если мне суждено подохнуть здесь, то я подохну вместе с тобой. Я не дам тебе уйти отсюда!
— Вы забываете, что у меня есть один патрон. Когда солдаты уйдут, я потрачу его на вас, а потом отпущу мистера Дадли. В принципе я ничего не имею против него.
— Ты дурак, индеец! Солдаты не уйдут, — в голосе бывшего лейтенанта уже легко угадывались нотки раздражения. — Бредли и Снок решили сделать себе карьеру. После того как полковник отправится на тот свет, — а он отправится туда в любом случае, — они рассчитывают заняться твоими пятками и разузнать все о Золотой речке.
По телу полковника прошла волна дрожи, но не прежней мелкой, а примерно такой, которая пробегает по шкуре лошади, когда на нее садится смертельная муха це-це. Полковник когда-то был в Африке и видел, как бьются в судорожной агонии потные, дрожащие от страха лошади. Впрочем, взгляд самого сэра Дадли в данный момент уже мало чем отличался от взгляда бедных животных в их последние минуты жизни.
— Вы плохо воспитали своих подчиненных, сэр, — с укоризной заметил полковнику Чинганчгук. — Вы ничего не взрастили в их сердцах, кроме искренней нелюбви к себе. Что же касается вас, Джонс, — индеец перевел взгляд на бывшего лейтенанта, — теперь я начинаю понимать, о чем вы пытались договориться там, внизу.
— Перестань болтать, индеец! Ты согласен?
— Глупо… — Чинганчгук провел ладонью по голому бедру и еще раз повторил. — Глупо!
— Что глупо, черт бы тебя побрал?!
— Я забыл свой табак.
— В спальне своей любовницы? — съехидничал Джонс.
— Нет, в своем вигваме. Я уверен, после ухода от туда Дикой Лозы, там не останется ни одной целой вещи.
— Вигвам-то хоть останется?