Морщинистая щека полковника маячила возле самого носа индейца и на ней мелко пульсировала синяя, старческая жилка…
Лейтенант Джонс прицелился еще раз. Его физиономия буквально светилась от азарта бильярдного игрока старающегося положить в лузу последний шар.
— Перестаньте, лейтенант! — окликнул его сержант Снок.
Лейтенант нехотя взглянул на него.
— Что тебе, сержант? — грубо спросил он. — Ты понимаешь, что делаешь замечание офицеру?
— Во имя Господа Бога… — начал было сержант.
— Заткнись!
— Послушайте, лейтенант, — заступился за своего друга Малыш Бредли. — Вы, конечно, в праве делать все, что сочтете нужным. Но, честное слово, вы сильно рискуете. В форте наверняка начнется следствие и из нас всех начнут выжимать факты.
— И что же ты скажешь?
— Простите, лейтенант, но это не очень умный вопрос. Нас тут три десятка человек. Кто-то из них скажет в вашу пользу, кто-то нет. Но трибунал — не парламент. Вы хотя бы это понимаете?
Лейтенант Джонс усмехнулся. Прежде чем вложить кольт в кобуру, он выстрелил в воздух…
Полковник вздрогнул и присел. Он не хотел умирать, не узнав правды о своей любимице Джойс. Чинганчгук почесал кончик носа стволом «большой собаки». Если бы полковник Дадли был, допустим, отцом Джойс, то тогда бы он наверняка не совершил нелепого поступка с претензией на геройство и заслуживал бы скорее жалости, нежели презрения.
— Полковник, уверяю вас, Джойс интересует меня точно так же как пьяная драка ковбоев.
— Тогда почему я регулярно нахожу тебя в ее спальне?!
— Это единственное место, где я могу спокойно отдохнуть и выспаться. Вы очень упорны в преследовании, полковник.
— Ты считаешь меня идиотом?! Я застаю тебя с Джойс уже третий раз за последний месяц!
Большой Змей подтащил к себе упирающегося Дадли.
— Полковник, вы военный человек, а не понимаете самых элементарных вещей. Снаряд никогда не падает дважды в одну и ту же воронку, сэр. Это хорошо знают ваши солдаты, когда ищут укрытия на поле боя. Первый раз я пробрался к вам в форт, чтобы одолжить пару лошадей. Вдруг поднялась отчаянная пальба. Я не люблю ночной перестрелки, и решил, что никто не будет искать меня в спальне вашей любимой гувернантки. Джойс спала, и я тихо присел возле ее кровати. А потом появились вы…
— Я ничего не понимаю! Джойс сказала мне, что она потеряла сознание.
— Да?.. Тогда я не заметил, как она проснулась. Теперь представьте себе на минуту: молодая женщина неожиданно просыпается и видит возле кровати индейца обвешанного перьями и с томагавком в руке. Джойс любит на ночь читать французские романы?
— Понятия не имею, а что?
— Подобное чтиво делает женскую психику особенно ранимой. Это я знаю из опыта общения со своей скво. Впрочем, это не относится к теме нашего разговора. Так вот, я не люблю делать повторные визиты и особенно в те места, где мне не с кем выкурить трубку мира. Но через неделю у меня кончились патроны. В этом есть и доля вашей вины, полковник. Ваши подчиненные — довольно бойкие ребята. Особенно когда они напиваются. Я встретился с десятком таких возле Пьяного Моста через Золотую речку и неплохо побеседовал с ними. Правда, во время этого разговора мне пришлось восемь раз перезаряжать свой «винни».
— Ты ранил пятерых!
— Полковник, я мог пристрелить их всех. Но дело в том, что я не люблю когда у меня над головой хлопают крыльями души невинно убиенных. Короче говоря, мне пришлось нанести вам повторный визит и, увы, мне снова не повезло. Снова поднялась жуткая пальба, и я подумал о том, о чем вам говорил чуть раньше: снаряд в одну воронку дважды не падает. Поэтому я вторично спрятался в спальне вашей гувернантки.
— Ты все врешь! Я хорошо помню, что когда тебя нашли второй раз, никто не стрелял.
— А за два дня до этого?
— Ты хочешь сказать, что пробыл в спальне Джойс два дня, и она не попыталась пристрелить?
— Разумеется, попыталась.
— Но почему ты жив, черт бы тебя побрал?!
— Полковник!.. Сэр! Да будет вам известно, что меня расстреливали шесть раз. Последний раз, если мне не изменяет память, это попытался сделать взвод Национальной Гвардии возле водопада Чертова бездна. По-моему от меня ждали, что я стану осыпать проклятиями бледнолицых, и сам брошусь на их штыки. А я просто прыгнул вниз…
— А зачем ты приперся в форт в третий раз?
— У меня кончилось виски…
— Ложь!
— … И табак.
— Уж не считаешь ли ты мой форт своей продовольственной базой?!
— Конечно, нет, полковник. На любой такой базе, если тебя нет в строго определенных списках, нужно платить деньги. Короче говоря, когда во время третьего визита я взял все необходимое и уже шел к воротам, мне снова не повезло. Я споткнулся о пьяного часового. Малый крепко спал, но как только я уронил ящик с виски, он сразу же вспомнил о своем долге. Мне пришлось спрятаться.
— И сколько на этот раз ты пробыл в спальне Джойс?
— Три дня, сэр. Вы можете легко проверить мои слова. Ровно за три дня до того, как вы обнаружили в спальне Джойс, вашем форте пропал ящик виски.
Дадли растерянно заморгал глазами. Виски во вверенном ему форте пропадало чуть ли не каждый день.
— Кстати, полковник, однажды в казино в Сан-Хуане на рулетке три раза подряд выпало «зеро». Как только оно выпало в третий раз, крупье сразу же пристрелили. Никто даже не попытался выслушать его объяснений потому, что третье «зеро» не смог бы объяснить и сам отец Лаврентий!
— Послушай, Снок… — лейтенант Джонс жевал невесть откуда взявшуюся травинку и с холодным любопытством рассматривал две фигуры возле вершины горы. — Ладно, эта парочка наверху нашла тему для беседы, но какого черта мы бездействуем?
— Вы можете попробовать договориться с индейцем, сэр.
— О чем?
— Он должен отпустить полковника.
— Индеец ничего нам не должен. И примерно с таким же успехом я могу попросить его, чтобы он застрелился, — лейтенант поморщился и взглянул на Бредли. — А ты что думаешь, Малыш?
— Я думаю о том, сэр, что полковника никто не любит. В него может выстрелить любой из наших ребят. А потом он постарается свалить вину на вас. Ведь вы уже стреляли в полковника.
— Я стрелял в индейца! Кроме того, почти все слышали, как щелкал курок его кольта. У Большого Змея кончились патроны.
— Индеец не так глуп, сэр. Он предъявил нам последний патрон…
— Ладно, что ты предлагаешь?
Малыш Бредли усмехнулся. Он сунул в рот трубку и не спеша закурил.
— Прежде чем начать наступление, нужно позаботиться о тыле, сэр.
— Что ты имеешь в виду?
— Поскольку, как я уже говорил, в индейца может выстрелить любой, вы должны быть на виду. Вам нужно алиби, сэр.
— Спасибо за заботу, Малыш. Итак, ты тоже понимаешь, что выстрел все равно будет. Но мне не нужен мертвый индеец.
— Значит должен умереть полковник. Но в него нельзя стрелять.
— Ты отлично соображаешь, Малыш! Интересно, а как ты стреляешь?
— Тоже неплохо, сэр.
— Отлично! — лейтенант Джонс встал и отряхнул форменные брюки.
Присев на валун, он достал сигареты. Солдаты, кто с любопытством, а кто с удивлением, смотрели на своего командира.
— Рядовой Бредли! — рявкнул Джонс.
— Да, сэр!
Бредли подскочил как подпружиненный чертик из шкатулки.
— Там чуть ниже есть ручей. Идите и наберите воды. Можете не спешить, у нас еще масса времени.
— Есть, сэр!
Лейтенант Джонс потерял к Бредли интерес. Он помахал рукой полковнику и индейцу.
— Как дела, ребята? — белозубо улыбаясь, спросил он.
Выстрел был почти не слышен, так как прозвучал довольно далеко, но пуля едва не оторвала Дадли кончик носа. Полковник зарычал и, выхватив кольт, разрядил весь барабан в сторону улыбающегося лейтенанта. Джонс выругался и отполз за валун.
Чинганчгук удовлетворенно кивнул головой.