Со мной один Ваня. Амосов куда-то исчез. Два человека против восьмерых, если Лесенко и Поляк влезут. Хреново.
- Пашка побежал за Мансуром, - шепчет мне на ухо Волков, - должен подскочить через минуту-другую.
Молчание прерывает Бык.
- Ну что фраер? Убить тебя сразу или немного помучить? - цедит он сквозь зубы, подражая басмачам из 'Белого солнца пустыни'. Любит Антон порисоваться.
Я улыбаюсь, сбрасываю на землю сумку, и смотрю ему прямо в зрачки, весело, дерзко и злобно. Чем ты меня шкет малолетний хочешь напугать? Кулаками своими? Смешно.
В этот момент Бычару сверлит взглядом не испуганный подросток, а матерый и уверенный в себе мужик. Антон что-то чувствует. Ухмылка сползает с его лица, в глазах мелькает неуверенность. Его окружение тоже посерьезнело. Такой реакции от меня они не ожидали.
- Давай Бычок, рискни здоровьем, - почти дружелюбно предлагаю ему, - только как мужчина, один на один. Или струсил?
Не хочу я бить подростка, пусть и блатного. Но другого выхода не вижу. Мирно разойтись из этой ситуации не получится. Подкараулил Бык меня на свою голову.
- Конечно, струсил, - раздается голос Тимура Мансурова, - это же шакалы, они только толпой и сильны.
Лица сявок смурнеют. Драться с победителем городских соревнований по боксу им не хочется. Да и команда старших одноклубников по просьбе Мансура тоже может подтянуться, если конфликт перейдет в серьезную стадию. Это знает школьная и районная гопота, обходящая чемпиона десятой дорогой.
Запыхавшийся Амосов становится с другой стороны от меня. Мансур подходит тоже не один. С ним Сережа Смирнов. Парень дружески мне подмигивает. Серега тоже крепкий и боевой. Пару лет ходил с Мансуром на бокс, потом на гиревой спорт переключился. Пять на восемь - совсем другая ситуация. Да и Поляк с Лесенко уже не полезут и, похоже, Недельский тоже, он никогда особенной храбростью не отличался.
- Так, что здесь происходит? - звучит командный голос Нины Алексеевны, - Быков, опять за свое?
В глазах Быка мелькает плохо скрываемое облегчение.
Я оглядываюсь. К нам идет завуч в сопровождении Ани Николаенко.
- Мы еще с тобой встретимся, - тихо говорит он мне, и вся кодла, повинуясь его взмаху руки, скрывается арке дома напротив.
- Быков, куда побежал? Лесенко, Трофимов, Недельский сюда немедленно! - кричит Нина Александровна, но шпаны уже поблизости нет.
- Шелестов в чем дело? Что они хотели от тебя? - интересуется завуч.
- Да ничего особенного, - машу я рукой, - так, небольшой спор.
- Понятно, - усмехается Нина, - не хочешь говорить. Смотри только, чтобы это слишком далеко не зашло.
- Не зайдет, - смотрю на завуча честным взглядом, - думаю, ребята все осознали, и больше не будут.
Аня стоящая рядом с Ниной насмешливо фыркает.
- Может попросить Евгения Константиновича проводить тебя до дома? - озабочено спрашивает завуч.
Вот только физрука мне в попутчики не хватало. Он конечно дядька хороший и внушительный, мастер спорта по вольной борьбе, но я как-нибудь без него обойдусь.
- Спасибо, не нужно, - вежливо отказываюсь, - меня ребята проводят.
- Ну смотри, - Нина осуждающе качает головой, разворачивается и идет обратно в школу.
Николаенко с независимым видом огибает нас и направляется к остановке
- Ань погоди, - окликаю её.
Она останавливается.
- Ребят, пару минут.
Пацаны кивают.
- Иди уже, мы тебя подождем, Ромео, - раздается ехидный голос Паши. Опять слышу звук подзатыльника, и возмущенный крик Амосова: 'Ванька ты задолбал'.
Подхожу к Николаенко. Она молча глядит на меня.
- Ань спасибо тебе, но я бы и сам справился, - неловко начинаю объясняться, - не нужно было завуча звать.
- Шелестов, неужели ты думаешь, что я позвала Нину Алексеевну ради тебя? - Николаенко насмешливо смотрит на меня, - мне просто надоело, что Бык избивает каждого парня, который просто поговорит со мной или сядет за одну парту. Отделаться от этого идиота я не могу. Он почему-то вообразил себе, что я его девушка. Хотя моего мнения никто не спрашивал. Я не хочу, чтобы из-за меня еще кто-то пострадал. Понятно?
- Да, но все равно тебе спасибо большое, меня еще в жизни никто так не спасал, - благодарно смотрю ей в глаза искренним взглядом, только где-то в глубине зрачков ярким огоньком бьется еле сдерживаемая смешинка.
Девушка смущается и опускает взгляд.
- Не за что, - звучит её сухой голос - ты все сказал? Тогда пока.
Она невероятно красива даже сейчас, в простеньких советских туфельках и невзрачном сером пальто. Точеный профиль и зеленые глазищи, длинные изящные ножки. Если наложить на Аню макияж и одеть в вечернее платье - готовая ТОП-модель с обложки глянцевого журнала.
- Пока, - прощаюсь с ней, и возвращаюсь к ребятам.
* * * * *
Домой, сопровождаемый компанией добровольных телохранителей, я дошел без проблем. Мамы опять не было. В эту субботу она опять работает. У них в НИИ конец квартала. Зато потом отгул получит. Разогрев борщ, и пообедав, удобно устраиваюсь на диване. Мне нужно обо всем хорошо подумать.
'Проблему с этим дураком надо решать. Он не успокоится. Значит нужно обломать ему рога'.
В моей голове начинает созревать план. Мысленно прогоняю все его детали. Пожалуй, так и сделаю. Прямо сегодня, чтобы не затягивать. Не нужно отдавать этому придурку инициативу, и давать возможность подстеречь меня.
'Теперь рассмотрим более глобальный вопрос. У меня есть двенадцать лет, чтобы спасти СССР. С одной стороны времени достаточно, с другой - в обрез. У меня нет ничего для этого. Сейчас я простой школьник, без денег и возможностей как-то влиять на судьбу страны. Меня даже никто не будет воспринимать всерьез. Необходимо в ближайшие годы решить несколько проблем. Первая - деньги. Мне понадобится их очень много. Это необходимый ресурс, который позволит мне начинать что-то делать и добиваться поставленных целей. Второе - команда. Одиночки могут побеждать государственную машину, только в фантастических романах. Мне нужно пусть несколько преданных соратников, но готовых сражаться за сохранение СССР любыми способами и до конца. Третья - вхождение во властные эшелоны. Впрочем, как решить эту проблему у меня есть мысли.
Четвертая - нужна хорошая разветвленная официальная структура из спаянных идеей единомышленников, желательно, под крышей комсомола или КПСС. И, кажется, я знаю, как этого достичь, и что предложить партийным боссам'....
Мои раздумья прерывает дверной звонок. В глазок вижу Семеновича. Открываю ему дверь.
- Привет, чаем угостишь? - спокойно осведомляется сэнсей.
- Здравствуйте. Конечно, пойдемте на кухню.
Через несколько минут мы, не торопясь, отхлебываем из кружек горячий чай, закусывая его баранками, предусмотрительно выложенными мною на тарелку.
Наставник пристально смотрит на меня.
- Чего не спрашиваешь, что я узнал по поводу водителя? - интересуется он.
- Вы сами мне все расскажете, - пожимаю плечами, - поэтому, наверно, и пришли.
- Угадал, - подтверждает Семенович, отпивает глоток горячего напитка, и ставит кружку на стол.
- Ты оказался прав. На все сто процентов. Утром я в контору не дозвонился. Председателя поймал только ближе к обеду. Он уже был в курсе. Этот пьяный идиот Толик все-таки выехал утром на своем самосвале из Павловки. Врезался в дерево на выезде из леса. Примерно, в то время, когда я планировал ехать на дачу. Капот всмятку. Дурака увезли в больницу. Сотрясение мозга, перелом ключицы и лицо порезано осколками.
- Так что, - крепкая ладонь тренера ложится на мое предплечье, - я у тебя в долгу. Я живу ради Надьки. А тебе обязан её жизнью. Обращайся по любому вопросу.
- Игорь Семенович, мне ничего от вас не нужно, на моем месте каждый вас бы предупредил, - пытаюсь отмежеваться от благодарностей.