– Чего, Сорча? Моей любви? Меня?

Он коснулся ее подбородка и заглянул в глаза.

– Нет. Я… я всегда думала, вот закончу школу, выучусь на секретаршу в колледже в Корке и буду работать в папиной конторе. А потом…

– Дождешься подходящего жениха, который возьмет тебя в жены. Разве ты не знаешь, что большой мир ждет смельчаков? А в этом крохотном уголке земли и еще пятьдесят лет ничего не изменится. Я думал, ты любишь приключения, Сорча. Разве тебе не хочется жить полной жизнью? И быть со мной рядом?

– Я…

Сорча беспомощно посмотрела на него.

– Черт!

Кон выбросил сигарету в печь и захлопнул дверцу. Потом взъерошил волосы.

– Сорча, мы вместе уже три месяца. Я понимаю, что ты совсем юная и зависишь от мамы с папой. Я зову тебя уехать со мной, вместе строить будущее. Клянусь о тебе заботиться, женюсь, если захочешь, но не могу торчать здесь и тратить время на пустые уговоры. Через месяц я поеду в Лондон, с тобой или без тебя. У меня хватит денег на проезд для двоих, если согласишься. Вот такие дела, – хмыкнув, сказал он. – Сейчас тебе лучше уйти. Не то мама с папой призовут полицию, и меня обвинят в похищении.

Кон открыл ей дверь.

Борясь с подступившими слезами, Сорча поискала куртку.

– У тебя за спиной.

Кон показал на подлокотник дивана. Сорча подхватила куртку и молча пошла к выходу.

– До свидания, Кон. Когда увидимся?

Он пожал плечами.

Сорча вышла на бодрящий ночной воздух, захлопнув за собой дверь. Всхлипывая, она пробиралась по тропе через дюны, а глаза ее слепили слезы. Ей хотелось пойти в церковь, посоветоваться с Ним, но вряд ли Он одобрит побег из семьи к мужчине для того, чтобы насладиться плотскими утехами.

– Ой!

Сорча споткнулась и упала на песок, ожидая, когда затихнет боль в ноге. Перевернувшись, она взглянула на небо, где в созвездиях ярко мигали звезды. Какая чудесная ночь!

Если она отпустит его одного, не будет ли сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь? Что ждет ее здесь? Она больше не малое дитя. А мысль о будущем без Кона была невыносима.

В тот вечер Сорча заняла свое место за семейным обеденным столом, когда мать выкладывала на тарелки огромные порции колканона, ирландского блюда из протертых овощей и картофеля. Шемас произнес длинную молитву, а дальше обед проходил в обычной напряженной обстановке. Мать закончила убирать посуду, и Сорча набралась смелости для разговора с отцом.

– Папа?

– Да, Сорча.

– Ты всегда спрашиваешь Хелен Маккарти о планах на будущее.

Он пристально посмотрел на дочь.

– Ты хочешь задать вопрос или просто отмечаешь факт?

Сорча раскраснелась.

– Извини, я подумала, что мне скоро исполнится семнадцать. Не могли бы мы поговорить и о моем будущем?

Шемас, казалось, смягчился.

– Да. Звучит благоразумно. – Он скрестил на груди руки. – Несмотря на то что я люблю тебя как дочь, в конторе мне необходимы специалисты высшего класса.

Сорча точно знала, к чему приведет этот разговор.

– Так вот, прежде чем нанимать тебя в контору машинисткой, мне нужно, чтобы ты получила отличные навыки секретарши. В Корке есть несколько подходящих учебных заведений, но я бы рекомендовал…

– Папа? – перебила его Сорча. Шемас удивленно приподнял бровь. – Я знаю о твоем плане. Ты хочешь, чтобы я работала у тебя в конторе, и это, конечно, здорово, но…

За столом появилась мать с дымящимся пудингом.

– Пожалуйста, закончи свою мысль, Сорча.

Сорча разволновалась.

– Я слышала, что в Лондоне возможностей гораздо больше.

– Лондон? – переспросил Шемас. – Кто навел тебя на эту мысль?

– Никто, я просто…

Шемас выпрямился.

– Моей дочери не пристало шляться по Англии.

– Понимаю, папочка, но я подумала, что смогу там чего-то добиться. Здесь нет таких возможностей.

Сорча перевела глаза на мать, которая чопорно наполняла три тарелки бежево-коричневатым пудингом. Она была явно встревожена.

– Не так много возможностей? Здесь? – Шемас наклонился через стол к дочери. – А скажи на милость, чего ты ждешь от Лондона?

Сорча тупо смотрела на стол.

– Ну…

– Я так и думал. Ответа нет. Глупая маленькая подружка, которая подсказала тебе эту мысль, явно не задумывалась о реальной жизни. Ты поедешь туда без гроша в кармане. Как будешь платить за жилье?

– Я…

– А другие счета? Еда?

– Не знаю.

– От меня помощи не будет. Никакой.

– Я и не жду.

– Неужели? Это единственное умное заключение за весь вечер. Если мечтаешь выскочить замуж за миллионера, то мысль совершенно дурацкая. В Англии у них выбор побольше и получше, не такого рода-племени, как ты. – Сорча заметила, что мать мечет молнии в отца, только он не обращает на нее внимания. – На этот счет здесь у тебя шансов больше, из тех, что мы считаем подходящими.

Сорча вскипела и опасалась, что не сдержится.

– А если я не стремлюсь выйти замуж? Если хочу сделать карьеру?

Отец захохотал.

– Карьеру? Ты? Мэри, слышишь? Наша дочь собирается сделать карьеру!

Его смех окатил Сорчу, словно волна позора.

– Из тебя получится неплохая машинистка, а еще лучше жена и мать. Ни один мужчина не допустит, чтобы его жена работала вне семьи.

– Папа, пожалуйста, послушай…

– Хватит! – Шемас грохнул по столу кулаком. – Мы с матерью растили тебя как достойную представительницу семьи О’Донован. Я не допущу, чтобы мое дитя умчалось в Англию, а потом приползло назад, ожидая, что я все улажу. Ты не опозоришь семью, Сорча. И покончим с этим.

Пудинг ели в абсолютной тишине.

В ту ночь Сорча молча плакала в постели. Разговор с отцом истощил ее силы. Нравилось ей или нет, но поехать с Коном в Лондон было невозможно. Пересечь Ирландское море означало оборвать все связи с семьей, и даже не из-за отца. В таком юном возрасте Сорча не отваживалась принять судьбоносное решение.

Если Кон на самом деле ее любит, достаточно жить вместе в Баллиморе. Тогда ее следующей задачей будет убедить отца, что Кон не местный негодяй. Вдруг Шемас оценит его способности и увидит, что Кон может быть кормильцем семьи.

У него талант, разве он может потерпеть неудачу?

Вряд ли стоит нагло объявлять об их отношениях завтра утром во время завтрака. Так отца может и удар хватить. Придется отложить на другой день. Сорча вытерла слезы наволочкой и вспомнила мерцающие глаза Кона.

Кон угрюмо бренчал на гитаре, когда услышал стук в дверь. Она открылась прежде, чем он к ней подошел. На пороге, дрожа от холода и волнения, стояла Сорча.

– Я люблю тебя, Кон. И не хочу с тобой расставаться.

– Значит, поедешь со мной в Лондон?

Сорча собралась с духом.

– Нет, Кон. Я не могу все бросить. Моя жизнь здесь.

Кон покачал головой и опустил глаза.

– О Боже, Сорча. Как же я без тебя?

Она взяла его за руки.

– И не надо, Кон Дейли. Оставайся здесь, со мной.

– Ты ведь знаешь, что это невозможно. Твой отец не разрешит нам жить вместе.

– Это моя проблема, Кон. И я ее решу… со временем.

Он высвободил руки и потер глаза.

– Я не могу бросить музыку. Ты это знаешь.

– Знаю. Но я подумала, что ты мог бы поехать в Дублин и попытаться, чтобы тебя там заметили.

Кон, казалось, колебался.

– В Дублине нужны народные певцы. Я же рокер.

– Да. Но тебе нужен только шанс. Тогда ты сможешь быть кем хочешь, Кон. Когда ты станешь успешным, с тысячами фунтов и тремя домами, папа увидит, что ты для меня хорошая пара. – Она ободряюще улыбнулась. – А потом кто знает? Может, мы оба отправимся в Лондон, как ты хочешь.

Кон искренне растерялся.

– Боже, как я люблю тебя, Сорча-спорча. Я просто…

Сорча нежно поцеловала его в губы, потом более страстно. Через несколько минут их охватило желание. Кон положил Сорчу на диван и принялся ее ласкать. Он ждал, что она сбросит его руки с груди, но сопротивления не встретил. Его пальцы поползли вверх по внутренней поверхности бедра, лаская нежную кожу и все еще ожидая отпора. Но Сорча прикрыла веки, издавая тихие вздохи удовольствия, и ее губы расплылись в улыбке.