– Сорча… можно?

Она открыла глаза и улыбнулась.

– Да. Только обещай, что однажды мы поженимся. Тогда я не буду думать, что это смертный грех.

– В душе мы давно женаты. Любовь в Божьих глазах не грех, Сорча.

– Нет? Тогда люби меня, Кон.

Через два часа Сорча вернулась домой и приняла горячую ванну. Она чувствовала боль, но приятную. Там, где они с Коном воссоединились. Всю дорогу домой она как сумасшедшая крутила педали, боясь, что мать уже позвонила Морин, чтобы выяснить, почему Сорча задерживается, и узнала, что она туда вообще не приходила. Но приехав домой, обнаружила, что мать в постели с мигренью, а отец еще не вернулся с собрания деревенской общины.

Она надела ночную рубашку и забралась под одеяло. Взглянув на облезлого игрушечного медведя, который составлял ей компанию, она столкнула его с кровати.

Плюшевые мишки – для детей.

А она женщина.

С сегодняшнего вечера они с Коном полностью принадлежат друг другу. У них все получится.

Об этом она позаботится.

– Итак, Хелен, из цифр ты увидишь, что инвестиции твоих доверительных управляющих оказались успешными. Денежная сумма увеличилась больше чем вдвое. Теперь, очевидно, решение принимать тебе, но я бы советовал сохранить инвестиции и жить на проценты. Их хватит как для содержания дома и поместья, так и для комфортной жизни.

Хелен взглянула через стол на бумаги, разложенные перед Шемасом О’Донованом. На них располагались колонки перевернутых вверх ногами цифр, которые рассказывали о ее финансовом будущем. Эти цифры она должна изучить и понять, если хочет управлять своей жизнью.

– Можно мне взять отчет с собой? Хочу просмотреть повнимательнее?

Шемас поднял бровь.

– Ну конечно, Хелен. Не хочу обидеть, но сомневаюсь, что ты разберешься в цифрах.

– Вы, наверное, правы, Шемас, но я все равно возьму бумаги.

– Это довольно трудно. А теперь, Хелен, ты должна решить, хочешь ли ты, чтобы я и другие доверенные лица продолжили управлять для тебя твоими деньгами. Как я уже говорил, я готов продолжить работу и следить за особняком и поместьем. Нужно будет обсудить вознаграждение за мои труды, но я не жадный, много не попрошу.

Шемас собрал лежавшие перед ним бумаги, положил в конверт и вручил Хелен.

– Спасибо, Шемас. Я ценю вашу помощь и благодарна вам и другим доверенным лицам за управление моими делами за прошедшие четырнадцать лет.

– Не за что, Хелен. Удачи тебе с изучением отчета. Я готов помочь, если появятся вопросы.

Хелен встала.

– Мы сможем встретиться на следующей неделе?

– Конечно. – Шемас проводил ее до двери. – Ждем, как обычно, в среду на ужин. Придешь пораньше, и мы поговорим до еды. И Хелен?

– Да, Шемас?

– Через три недели ты станешь очень богатой молодой дамой. А до тех пор я все еще твой управляющий. Поэтому считаю себя вправе предупредить: никому не доверяй. Многие захотят воспользоваться твоей молодостью… и деньгами.

Хелен улыбнулась.

– Спасибо, Шемас. Я буду осторожна.

– Прекрасно. Тогда до свидания.

– До свидания.

Хелен открыла тяжелые ворота, за которыми вилась подъездная дорожка к дому. Сегодня она по-новому оглядела свои земли. Английский парк занимал мало места, дом окружали участки, которые отдавали в аренду фермерам под пастбища. Когда в поле зрения появился дом, Хелен осмотрела и его. Она считала его безобразным: мощные серые каменные стены противостояли соленому воздуху, дождю и суровым ветрам, ведь он находился недалеко от моря.

Внутри всегда было холодно. Внизу было шесть жилых комнат, которыми никогда не пользовались. Каждую весну тетушка Бетти проводила там генеральную уборку, после чего антикварную мебель, которая находилась в идеальном состоянии из-за того, что ею не пользовались, накрывали белыми простынями. Хелен и тетушка жили в основном в кухне, где день и ночь горела печь.

Кроме большой, выложенной черным и белым кафелем ванной Хелен пользовалась еще одной комнатой, расположенной наверху. Вместо огромных спален с высокими потолками на первом этаже она выбрала одну из бывших уютных комнатушек прислуги на чердаке. С широкого подоконника с одной стороны виднелась деревня Баллимор, а с другой – берег моря. Там, глядя на внешний мир, она проводила бóльшую часть времени.

Хелен вошла через боковую дверь, которая через прихожую вела прямо на кухню. На столе лежала записка от тетушки о том, что она легла спать пораньше. На плите в кастрюле булькало переваренное рагу. Хелен положила полную тарелку еды, потом села за большой деревянный стол и вытащила из конверта бумаги…

Прошло два часа, тарелка с остывшим рагу осталась нетронутой.

Сначала она разобралась в том, что означают колонки цифр и какие нужно сложить, чтобы получить конечный результат.

Хелен присвистнула. Если она все поняла правильно, то самым подходящим словом было «грандиозно».

– Целое состояние, – прошептала она.

Конечно, средств хватит, чтобы прожить безбедно оставшуюся жизнь.

Хелен посмотрела вдаль. Где же пройдет эта жизнь? Здесь? Где ее преследовали несчастья? Или забрать деньги и начать жизнь заново где-нибудь еще?

Хелен покачала головой. Разве она осмелится? Она уже представляла себе, как живет здесь всю жизнь. Если найти спутника или друга, то это неплохой вариант.

Хелен зевнула. Надо же, засиделась за полночь. Слава богу, завтра – воскресенье и в школу идти не нужно.

Сложив бумаги в конверт, она поднялась по лестнице на чердак.

Когда Хелен проснулась, стояло чудесное солнечное утро. Зная, как быстро может измениться погода, и не желая пропустить ни минуты, она оделась, проходя мимо кухни, поздоровалась с тетушкой и оседлала Дейви. Она любила прокатиться верхом теплым воскресным утром: побережье пустело, местные жители шли в церковь на службу.

Прогулка галопом по пляжу бодрила и возбуждала аппетит.

По дороге домой она заметила вдали, на берегу, фигуру. Подбежав к ложбине, фигура достала велосипед и вытащила его на дорогу.

– Сорча О’Донован, – ахнула Хелен, удивляясь, что здесь делает одноклассница, когда все богобоязненные баллиморцы в церкви.

Сорча помахала кому-то и помчалась к деревне.

Хелен обернулась и увидела на песчаной дюне Кона Дейли, в нескольких шагах от себя.

– Доброе утро, Хелен. Ну не красота ли? – улыбнулся он.

К ее горлу подкатил комок, и в ответ она только кивнула.

Пришпорив коня, она ускакала по берегу.

В среду Хелен сидела в конторе Шемаса О’Донована.

– Вот. – Она передала ему конверт с бумагами.

– Спасибо. Ну что? Удалось понять положение вещей?

– Кажется, да. По крайней мере, я знаю, сколько у меня денег и как делают инвестиции.

– А ты хочешь оставить все как есть?

– Пока да.

– Хорошо. Предлагаю тебе открыть банковский счет, на который я буду класть каждый месяц определенную сумму. У тебя есть планы на будущее, Хелен?

– У меня… пока нет.

– Ну, теперь у тебя достаточно денег, чтобы не спеша все обдумать и решить.

Шемас взглянул на часы.

– Пора идти наверх. Мэри уже приготовила ужин.

После ужина, вместо того чтобы оттянуть их встречу наедине, Сорче не терпелось поговорить с Хелен.

– Ты видела меня на берегу в прошлое воскресенье?

– Да. Ты встречалась с Коном Дейли?

Хелен изучала обгрызенные ногти.

– Нет! Откуда у тебя такие мысли? У меня ужасно разболелась голова. Мне хотелось погулять на свежем воздухе. Только и всего.

– По-моему, я видела, как ты ему махала?

– Он… мы просто друзья. Я вижусь с ним, когда изредка гуляю по пляжу.

Хелен сглотнула прежде, чем ответить.

– А ты всегда целуешься с друзьями?

– Я… – Сорча всмотрелась в мертвенно-бледное лицо Хелен. Ее глаза блуждали по спальне Сорчи, словно она нервничала. – Ты неправильно поняла, Хелен. Все не так.