Хэлай внезапно почувствовал себя в вакууме, абсолютной пустоте. Лица женщин, которые покинули комнату ранее, уже начали стираться из памяти.

– Все хорошо! – Женщина с забытым именем обняла его. Ее мягкая, теплая грудь прижалась к Хэлаю. Еще более мягким и теплым голосом она прошептала ему на ухо: – У тебя небольшие проблемы со здоровьем. Это поправимо! В больнице все вылечат.

Оказывается, они вшестером посовещались и пришли к выводу, что у Хэлая начальная стадия болезни Альцгеймера. Изучили симптомы, отыскали статистику заболеваемости и процент выздоровления, нашли хорошую клинику и даже записали Хэлая к врачу – прием назначен на завтра. Они по очереди заверили Хэлая, что это всего лишь довольно распространенное возрастное заболевание, ничего страшного. Вероятность излечения близка к ста процентам, достаточно одной небольшой операции.

Хэлай молчал. Только слушал. Они были к нему добры. Слишком добры.

А он-то всегда считал, что пройдет жизнь сам по себе – независимым, самодостаточным. Что никогда не станет нуждаться в чужой заботе. Кроме того, он полагал, что будет вечно здоров.

На обследование нужно было явиться лично, во плоти. Говорили, что в Облаке тоже есть больницы с возможностями диагностики, но стоимость там – запредельная. Нет необходимости так тратиться. В общем-то, Хэлаю было все равно – вне Облака, значит, вне Облака. Беспилотная автокапсула доставила его в назначенное место, там его встретили маленькие роботы и провели в здание. Проходя все предписанные этапы обследования, он перемещался из кабинета в кабинет, следуя инструкциям этих крошечных помощников. За все время он не встретил ни одного человека.

Запах бессмысленного в подобной обстановке дезинфицирующего средства витал в воздухе – настолько резкий, что в ярком свете, казалось, он мог обрести форму. Хэлай подозревал, что если он снимет темные очки, то увидит в воздухе химическую формулу хлора. Он прошел череду кабинетов, ложился на спину, ложился на живот, приседал, садился ровно, ложился на бок, снимал одежду, надевал одежду… В конце концов он дошел до полного изнеможения. Когда он в очередной раз лег на кушетку под электронный микроскоп и робот попросил его закрыть глаза и по команде совершать определенные движения, Хэлай, пошевелившись пару раз, провалился в дрему.

Сквозь сон он услышал звук. От момента, когда звук возник, до осознания, что он его действительно слышит, и далее – до понимания, что это звук шагов в кожаных ботинках по цементному полу, прошло какое-то время.

Хэлай резко открыл глаза.

– Доктор?

– Я главврач.

– Здравствуйте, главврач!

– О, вы можете сесть. Я получил результаты вашего обследования. – Главврач сделал паузу. Пауза была преднамеренной, будто специально растянутой для видимости, сродни фальшивой антикварной вещице, которую поставили на заметное место для красоты.

Хэлай присел на кушетке и весь обратился в слух.

– У вас болезнь Альцгеймера. – Главврач вывел на планшет медицинскую карту. – Остальные функции организма в норме. Но с мозгом есть проблемы. На сканограмме глаз видно, что слой нервных клеток сетчатки истончен. Теперь посмотрите на сканограмму головного мозга: вот в этом сегменте заметно значительное накопление бета-амилоида[3], уже образовались бляшки, но ситуация некритичная. Для сравнения взгляните на изображение здорового мозга. Видите, насколько у вас шире борозды между извилинами? Скорость регенерации нейронов тоже неидеальна. Сейчас я переведу результаты диагностики в динамический режим. Вот, смотрите: у дендритных шипов присутствуют признаки атрофии. К тому же у вас наблюдаются проблемы с координацией и памятью. Но все не так уж и плохо, на ранней стадии болезнь легко излечима!

Главврач выключил планшет и замолчал, затем уселся в кресло напротив и пристально уставился на Хэлая маленькими блестящими глазками.

Хэлая передернуло. Его мозг как будто выставили напоказ, препарировали, оценили на ощупь, как мясо на прилавке мясника. Открытая демонстрация очагов поражения и физиологических процессов в мозге ощущалась постыднее, чем собственная нагота. Быть пациентом – вот настоящее несчастье, не позволяет сохранить ни капли достоинства.

– Чем это может обернуться?

– Полной потерей памяти и дееспособности. Это если не лечить.

– Значит, надо лечить! Что вы порекомендуете? – всполошился Хэлай.

– Прошу, не волнуйтесь, у нашей клиники большой опыт в этой области. Методы лечения испытанные и эффективные. – Главврач вытянул вперед ноги и скрестил руки на животе. – Вы уже определились с планом лечения? Мы предлагаем три варианта: А, Б и В. Разные планы – разная стоимость.

Хэлай остолбенел: оказывается, даже для лечения нужно выбрать тарифный план!

– Пациенты выбирают исходя из возможностей, клиника ни на чем не настаивает, – объяснил главврач. Эту фразу он произносил тысячи раз. Хотя интеллектуальная система клиники могла донести эту информацию куда точнее, главврач из уважения рассказывал это пациентам лично. Пусть операция и считалась простой, ее последствия были необратимы. И если есть шанс отправить пациента в путь в один конец, напутственное слово должен произнести человек, а не бесчувственная машина. Он прочистил горло и постарался максимально доступно и участливо все объяснить:

– Самое главное при лечении болезни Альцгеймера – сохранить память пациента. Как на тонущем корабле: первым делом эвакуируют самое ценное. Память и есть тот самый ценный груз, нужно перенести ее в безопасное место. Таким местом для человеческой памяти, да и для всей информации о человечестве, безусловно, является Облако. Все воспоминания человека загружаются в Облако, затем настраивается канал связи с мозгом. Но есть несколько путей решения данной задачи, и результат тоже имеет некоторые отличия. – Главврач замолчал, чтобы немного промочить горло.

– Сколько стоит самый дорогой план лечения? – спросил Хэлай. Он был не из мелочных, его беспокоил лишь результат.

– Обычно пациенты выбирают средний вариант.

– Сколько стоит самый дорогой?

Главврач назвал сумму, заставившую Хэлая замереть от неожиданности.

– Послушайте меня, – сказал главврач. Хэлай обратился в слух.

Главврач продолжил:

– Первым делом необходимо все имеющиеся воспоминания извлечь, систематизировать и поместить в особый банк памяти. Поскольку патологические процессы уже начались, нужно приступать к лечению в ближайшее время, не теряя ни минуты. На этом этапе между тремя планами лечения нет особой разницы. Ключевое различие возникает позже, когда потребуется подключить банк памяти обратно к вашему мозгу, чтобы воспоминания по-прежнему оставались вашими и вы могли свободно ими пользоваться.

План лечения А заключается в использовании электрического сигнала. В мозг вживляется наноэлектрод, связанный с банком памяти. Он запрашивает и принимает необходимую информацию. Недостаток этого решения в том, что обмен данными происходит медленно, а в пиковые периоды нагрузки возможны задержки при подключении к каналу связи.

При применении плана Б мы создаем клоны нейронных клеток – «отпечатки» ваших воспоминаний – и принудительно активируем их, выстроим новые нейронные связи. Проще говоря, мы буквально вживим забытые воспоминания обратно. Чтобы обратиться к ним, внешняя стимуляция и связь с хранилищем не понадобятся: вы будете извлекать их напрямую из собственного мозга. Но болезнь Альцгеймера постоянно разрушает нейронные связи, поэтому наша задача – периодически восстанавливать их в нужных участках мозга. План лечения В подразумевает очень сложные процедуры, большая часть которых проводится нашими партнерами. Суть такова: ваше сознание целиком, включая память, загружается в Облако. Таким образом, в Облаке создается ваш клон. Но вам придется навсегда распрощаться с телесной оболочкой.

– Распрощаться с телесной оболочкой? – непонимающе переспросил Хэлай.