Главврач так сильно отвел взгляд, что Хэлай мог видеть только его белки.

– Вы имеете в виду… Я буду жить вечно?

«Вечная жизнь… Скорее всего, подразумевалось именно это. Непрерывное движение вперед. Без конца».

Пока Хэлай размышлял об этом, прозрачный лифт поднимал его все выше. Воздух из вентилятора у ног легко обдувал ступни, а за стеклом, словно огромный свиток, постепенно разворачивался пейзаж родного города. Через дорогу – закрытые магазины с опущенными роллетами. Сквозь бамбуковые ограды пробивались пионы. Далее виднелись ряды таунхаусов из рыжего кирпича. Еще дальше – небольшие виллы с коринфскими колоннами арочных галерей, старое неоготическое офисное здание с фасадом, украшенным скульптурами и бронзовой обрешеткой. Хэлай скользил взглядом выше, по стеклянным фасадам, шестигранным сотовым модулям многоэтажек, коническим куполам и циркониевым шпилям, и словно оказался в объятиях бескрайнего голубого неба. Никогда еще оно не казалось ему таким кристально чистым и таким совершенным, похожим на огромный самоцвет.

А он сам – лишь окаменелое насекомое, навеки запечатанное внутри.

Хэлай раньше и вообразить не мог, что вечная жизнь возможна на самом деле. Ходили слухи, что представители элиты, находящиеся на вершине социальной пирамиды, уже совершили цифровую эмиграцию, перенесли сознание в Облако и обрели таким образом бессмертие. Ведущие СМИ резко раскритиковали это предположение, утверждая, что, даже если бы технически «перенос личности» был осуществим, необходимый для него объем данных достигал бы астрономических величин – не менее одной тысячной части всех ресурсов облачной памяти. Поэтому, как они говорили, только дураки могли поверить в это.

Однако оказалось, что это реальность.

Просто он был не в курсе.

Линия горизонта прочертила все поле зрения, такая же четкая и ясная, как новообретенное знание. Сердце Хэлая заколотилось: что-то было не так! Ведь его квартира располагалась на четвертом этаже!

Глухой щелчок. Это уже лифт. Металлические створки разошлись вверх и вниз, впуская мощный поток теплого воздуха. Хэлай схватился руками за поручни: он оказался на крыше здания! Неужели он ошибся и назвал не тот этаж? Хэлай почувствовал слабость в коленях. Ни разу до сих пор он не поднимался сюда, даже мысли не возникало. Он невольно взглянул вниз, сквозь прозрачный пол, – улица казалась крошечной, как на макете. Испугавшись, Хэлай подсознательно отступил назад, стремясь избавиться от ощущения подвешенности в воздухе. Выпрыгнув из лифта, он приземлился сначала на левую ногу, а следом поставил правую. Несмотря на устойчивое положение, Хэлаю казалось, что какая-то часть тела отстает.

Хэлай судорожно вдохнул: он с трудом верил своим глазам. Или, как вариант, его опять могла подвести память. Если бы Хэлай доверял и тому, и другому, пришлось бы смириться с одним фактом.

На крыше многоэтажки находился приличный и ухоженный каменный сад с искусственной горой.

Еще одно открытие, о котором он не подозревал.

Гора была внушительных размеров: высотой в два-три человеческих роста, она занимала почти всю крышу. По уступам главного массива, сложенного из рельефных пластов, можно было подняться наверх, как по ступенькам. Сама вершина походила на волнистый гребень, по обеим сторонам которого лежали груды камней, обрамляющие пруд с изумрудной водой. На самом деле это был не настоящий пруд, а лишь реалистичная имитация с помощью электрохромного стекла: по поверхности шла рябь от электрических импульсов, отражая окружающие объекты, словно зеркало. А еще… Еще до того как увидеть, Хэлай подумал, что она должна там быть, что она всегда существовала в его голове, спрятанная в самых дальних уголках сознания, – беседка.

Действительно, беседка стояла на месте.

Зеленая глазурованная черепица, карнизы и конек, украшенные желтыми декоративными вставками, четырехскатная крыша с загнутыми кверху углами. Изящная, открытая всем ветрам беседка стояла на самой вершине горы, одним краем нависая над бездной, но при этом казалась довольно устойчивой.

Хэлай смотрел издали, видя лишь часть беседки. Он уже забыл, как попал сюда, лишь изумленно вздохнул – вздохом, наполненным радостью и легкостью, словно ласковый освежающий бриз. Тело стало почти невесомым. Он начал быстро взбираться вверх по извилистой тропе, будто шел по воздуху. А может, это бережные порывы ветра поднимали его, почти как на крыльях. Последний поворот – и беседка предстала во всей красе.

Беседка была в точности такой, какой он ее представлял. Один в один. В тот миг, когда Хэлай ее увидел целиком, без преград и помех, он даже не был уверен, действительно ли видит ее глазами или же это иллюзия, порожденная его разумом. Реальный и воображаемый образы накладывались друг на друга и были неразличимы.

Хэлай недоумевал, когда он вообще успел – и зачем – представить эту беседку?

Издалека донеслось пение дрозда, звонкое, переливчатое, будто искрящиеся снежинки потянулись в воздухе плавной вереницей. Внезапно все стихло.

Хэлай вошел внутрь. Вдоль перил по периметру стояла каменная белая скамья. Он сел, повернувшись лицом на юг. Снаружи клубился безбрежный океан облаков.

– Ой, что там у тебя за звук? – спросила женщина.

– Это ветер, – ответил Хэлай.

– Внизу сейчас сильный ветер? А где ты?

– Я… – Теплый мощный порыв взметнул полы одежды. Он так и не понял, кто именно звонит и настойчиво задает вопросы. Впрочем, ему было все равно.

– Я смотрю на облака.

Какие же они белые, эти облака!

– Ты был у доктора?

Хэлай вдруг вспомнил голос – он принадлежал женщине, чье имя он забыл. Именно она настояла, чтобы Хэлай перед выходом взял мобильный для связи на всякий случай. Хэлай вкратце пересказал содержание беседы с доктором. Сильный ветер мешал связи, слова обрывались, терялись в шуме, но суть она, вероятно, поняла. Когда он закончил, на той стороне воцарилось молчание. Собеседница, видимо, ждала продолжения. Но говорить было нечего.

– Ты сказал, что смотришь на облака?

– Не те. – Хэлай посмотрел на номер и понял, что она сейчас находится в Облаке. Он почувствовал вину, поскольку знал: он должен был помнить ее имя. – Настоящие облака. Ну, знаешь, пар и пыль в небе.

Возможно, он выразился не совсем точно, но постарался описать, как мог.

– Это где? В реальном мире?

– В следующий раз возьму тебя с собой.

На другом конце повисла тишина. Оба не сумели вовремя подобрать подходящих слов. Предложение Хэлая – случайная фраза – фактически нарушало табу на физический контакт.

«Лучше бы она отказалась», – подумал Хэлай.

Но она не отказалась.

– Ладно, береги себя! Я отключаюсь, – сказала она.

Хэлай кивнул и убрал телефон. Забыл, что здесь, в отличие от Облака, невозможно увидеть движения другого человека на расстоянии. Но он не волновался на этот счет. Они по-прежнему понимали друг друга без слов, и даже по молчанию в ответ Хэлай догадался, что его приглашение принято.

Он поднял взгляд – облака по-прежнему клубились над беседкой плотной серебристой массой, причудливо меняя форму. В солнечном свете они выглядели пугающе осязаемыми, и пусть в следующую секунду принимали уже новый облик, от этого они становились еще более настоящими. Их четкие, постоянно видоизменяющийся контуры рождали бесконечное множество случайных, непредсказуемых воплощений.

Все мысли Хэлая растворились в этих облаках. Он смотрел на них и не мог наглядеться. Каждое мгновение выходило за пределы его прежнего опыта, и теперь перед ним простиралось бесконечное пространство. Первоначальная эйфория и зачарованность постепенно рассеивались вместе с физической оболочкой мужчины по имени Хэлай. Исчезла даже та часть, в которой обнаружилась болезнь.

Хэлай увидел свет в конце туннеля, он ясно представил, как вскоре растворится в небытии, утратит тело, и спокойно стал ждать этого момента. Неважно, когда это случится, раньше или позже. Он был не против подождать.