После совета, когда все начали расходиться, король сделал некоторым, в том числе и Кархаду, знак остаться.
- Кархад, для тебя у меня есть задание. Может случиться что угодно, поэтому рано поутру ты возьмешь кавалерийский отряд и отвезешь Мирдану обратно в Ланзендэлл.
- Слушаюсь, мой король, - поклонился рыцарь.
- Рискованно, мой повелитель, - возразил вездесущий Р'Энкор, - стоит ожидать на наших землях множество беженцев, и, учитывая необычайную опасность, я бы не удивился, если в Далмаде и Зоданге дезертирует целое подразделение. Стоит опасаться крупных разбойничьих ватаг, для которых заложница королевской крови - очень лакомый кусок.
- Хм... И что ты предлагаешь?
- Малый отряд, двигающийся безлюдными путями и малоизвестными тропками. Никаких карет с королевскими вензелями, никакой толпы слуг и свиты. И, разумеется, только самые доблестные и искусные рыцари в сопровождении. Ее высочество весьма неплохо держится в седле, если она наденет обычный кавалерийский плащ и шлем - сойдет за одного из воинов. На отряд, состоящий только из воинов, без охраняемой высокой особы, разбойники не нападут, потому что риск велик, а добычи - кот наплакал. Какая добыча с солдат?
- Ты издеваешься?! - возмутился Кархад. - Принцесса - в седле?! Без кареты?!!
- Трудные времена - трудные для всех, - пожал плечами эльф. - Малый отряд, двигающийся там, где разбойникам делать нечего, по путям, о которых никто не знает - самый безопасный способ доставить ее высочество в Ланзендэлл. Но решать, конечно же, не мне.
- О каких путях ты говоришь? - уточнил король.
- Через горы на северо-востоке. Там можно срезать так, что путь в Ланзендэлл займет на два дня меньше, чем если по тракту через Рэн ехать. Мне сложно рассказать это словами, но я постараюсь начертить схемы и объяснить несколько маршрутов человеку, которого вы поставите во главе отряда.
Король чуть призадумался, затем внезапно сказал:
- Ты поедешь вместе с Кархадом и проведешь отряд.
- Как прикажете, - поклонился Р'Энкор.
Кархад не стал возражать королю при дворянах, но в коридоре набросился на эльфа:
- Это была отвратительная идея! Если мы оба отправимся - при короле вообще не останется никого, кто знает о заговоре!
Р'Энкор снисходительно хмыкнул:
- Первое: грядут важные переговоры с другими странами, у Дэнбара есть авторитет, переворот прямо сейчас чреват осложнениями. Второе: все взвинчены, все начеку, покушение сейчас таит в себе непредсказуемые последствия. И третье... Король - твое настоящее, но ее высочество - мое будущее. Приказ короля как нельзя более кстати, потому что гибель принцессы при любом раскладе ставит крест на моих далеко идущих планах. В то же время смерть короля при живой принцессе для меня лично плохих последствий иметь не будет, при условии, что сам я буду в этот момент оберегать именно принцессу.
- Циничный ублюдок...
- Я знал, что ты это скажешь.
***
Торубаэль никогда не видел ритуала Приношения и совершенно об этом не жалел. Провожать своего князя в последний путь - не самый приятный долг. Предыдущее приношение состоялось еще до рождения Торубаэля, а теперь он - командир карателей, и его долг охранять священный город, дабы никто не посмел прервать ритуал.
В общем, более благовидного предлога не придумать. И это действительно не более чем предлог, потому как сама охрана - чистейшая формальность: в Приношении участвуют сильнейшие маги Старшего народа, и даже если среди людишек найдется безумец, готовый вторгнуться под губительную Сень Леса - в священном городе он напорется на самых сильных магов из всех, ныне живущих.
И потому вместо боевого оцепления вполне можно было бы расставить дорожные указатели с надписью: 'Человек! Там впереди - несколько десятков самых сильных магов эльфийского народа. Ты точно уверен, что тебе туда надо?'
Часовые сохраняли траурное безмолвие, и сам лес был тих. Старый князь уходит в тишине - в добрый путь, да пребудет его душа в вечном покое среди предшественников и других достойных. По крайней мере, Торубаэлю хотелось, чтобы это было так: ведь на самом деле он понятия не имеет, что ожидает душу того, кто приносит ее в жертву Сфере: уже давно забыто, как устроен артефакт, ставший памятником великому прошлому Старшего народа.
Размышления Торубаэля прервал товарищ, сделав безмолвный знак: 'слышишь?'.
Он прислушался и кивнул. Лязг металла, очень похожий на звон брони, скрежет металла о металл - все это доносилось со стороны опушки, причем не точечно, а с достаточно широкого пространства перед стражами. Похоже на большой отряд или колонну, к тому же звук становился все громче и громче.
Торубаэль взмахнул рукой, передавая в обе стороны по цепи команду подготовки к бою. Кто бы это ни был, его ждет большой сюрприз. Эльфы занимали позиции, прячась за стволами вековых деревьев.
Звон и лязг стремительно нарастал, к этим звукам добавился треск, словно огромный железный медведь ломится сквозь кустарник. Видимость в густом лесу невелика, что эльфы всегда мастерски использовали против людей, однако в этот раз случилось наоборот.
Когда между деревьями начали мелькать исполинские фигуры в чудовищных доспехах, Торубаель понял, с кем им придется иметь дело. Что обескуражило его еще больше, нежели сам противник - так это его боевое построение.
Глупые людишки, пытавшиеся воевать против эльфов, всегда совершали одну и ту же ошибку: привыкшие драться толпой на толпу, они старались и в лесу поступать так же. Но плотный строй в густой чаще неизменно приходит в беспорядок, а беспорядок сменяется толчеей и паникой: люди не выносят хаоса, ведь каждый из них сам по себе ничего не стоит. Человечек сражается, только чувствуя слева и справа от себя своих товарищей, но стоит чувству локтя пропасть - и эти полуживотные неизменно оказываются в ужасе. Упорядоченный строй в их понимании - признак того, что все идет по плану, если строй распался - значит, все пропало... Люди, что с них взять?
С точки зрения эльфа или орка, битва есть хаос. В ней не может быть порядка, ведь она сама есть противоположность порядку. Именно в хаосе сражения проявляются лучшие черты воина, именно в нем оттачивается мастерство, именно тут больше всего значит личная доблесть. Но у людей мастерства как такового не бывает, потому что десятков и сотен лет на обучение и тренировки у них нет. Напротив, всякий король или граф, навербовав рекрутов в свое войско, стремится как можно быстрее научить их простейшим неуклюжим движениям, построить их в большую ватагу ровными рядами и швырнуть против другой такой же неумелой оравы. Именно поэтому единственный способ боя людей - противопоставить умелому врагу слаженные совместные действия. Это, безусловно, работает, но только пока строй не смешан и не разбит. Стоит внести в ровные ряды человеческого войска хаос и беспорядок, как сражение превращается в резню.
Но в этот раз все с самого начала пошло по-другому.
Громадные воины, громыхая броней, неслись во весь опор таким же строем, какой предпочитают эльфы, редкой цепью. И уже по одному этому признаку Торубаэль определил: в этот раз ему противостоит враг, который тоже делает ставку на личное мастерство каждого бойца.
Он прижал к губам боевой рог и протрубил боевой сигнал. Стражи Старшего народа бросились вперед в молчаливой сосредоточенности. В бою мастерства против мастерства побеждает более собранный, холодный ум.
Стремительно несясь в атаку, Торубаэль отметил, что и враг атакует молча и сосредоточенно.
Земля дрожала от тяжелой мощной поступи, две цепи - чуть более густая эльфийская и редкая вражеская - сближались с огромной скоростью. Торубаэль уже видит глаза под массивным забралом, кожей ощущает экспрессивную мощь, проглядывающую в каждом движении воина в титаническом доспехе.
Пора!
Он перебрасывает одну саблю в левую руку, правая рука простерта вперед. Короткая волевая формула - с пальцев срываются изломанные молнии и впиваются, словно жала, во вражеский нагрудник.