— Что слышно? — спросил лорд, заканчивая расправляться с пивом и булкой.
— Пока ничего определенного- отвечал ему майор, держа одной рукой щетку с серебряной ручкой и, наводя лоск на свои знатные гвардейские усы- Что Вы собираетесь дальше делать?
— Да ни черта! Раз уж вы, — и этот придурок тыкнул в майора Грина пальцем, — мой заместитель, то Вы должны все делать за меня!
В голосе лорда почудилось резкое визгливое кудахтанье. За такими беседами военное командование колонии проводило последние несколько дней. Им всем уже было тошно от их болтовни.
— А пока, ради всего святого, — разродился лорд оригинальной идеей, действуя, несомненно, с добрыми намерениями — распорядитесь, чтобы нам принесли бутылку французского коньяка, сегодня сыро, как на дне колодца, и нам не мешает согреться.
Но согреваться на сей раз не пришлось. Военный вестовой прибыл с пакетом и майор Грин взял его и зачитал последние новости для лорда. В письме какой-то бдительный гражданин сообщал, что банда разбойников-буров численностью в две сотни человек перешла Драконовы горы, и теперь угрожает жизням и имуществу подданных короны Ее Величества. А они ведь платят немалые налоги и вправе рассчитывать на защиту армии.
— Наконец-то какая-то определенность- оживился лорд Глентирк- Думаю, раз тут говорится о двухстах бурах, то на самом деле их там не больше трех десятков. Как известно, у страха глаза велики. Так что, мой дорогой Лайсет, берите двести солдат и выдвигайтесь в дорогу. Да, непременно возьмите с собой двух или трех английских охотников, тех, кого застанете в городе, буров не берите, я им не доверяю. Пусть они берут с собой своих чернокожих помощников и главное, побольше охотничьих собак, Вам предстоит гоняться за этими чертовыми бурами по пустошам. Остальное, обоз и черномазые, на Ваше личное усмотрение. Занимайтесь!
Как не убеждал майор Грин сэра Ральфа, что он не может сейчас этим заниматься, у него полно других дел, лорд оставался непреклонным и глухим ко всем мольбам.
— Я жизни не пощажу для исполнения своего долга, но Вы же знаете мои обстоятельства! — лицемерно ныл британский майор.
Но ничего не помогало, жестокий лорд был неумолим:
— Сегодня никаких бильярдов! Достаточно уже вчерашнего дня! Одно лишь чувство приличия мешает мне самому повести в бой мой доблестный полк! Я уже в Индии себя показал! Многие ли из Вас ходили в рукопашные вместе с солдатами?
Пришлось майору Грину идти заниматься организацией этой карательной экспедиции.
Организация военного похода, тот еще геморрой. Все нужно предусмотреть, то одна несуразица вылазит, то другая. Красный от злости и обиды майор Грин сидел в штабе и кричал на остальных офицеров.
— Я человек прямой- говорил он- я что чувствую, то и говорю, и так должен делать всякий честный человек.
Не берусь сказать, насколько симпатизировали ему простые солдаты, но остальным офицерам майор явно не нравился. Грин был безгранично уверен в своей непогрешимости, даже когда его пустоголовость стала уже очевидной для всех вокруг. Буквально все находящиеся в городе британские офицеры были призваны для исполнения своего долга. Курьеры летали как оглашенные, клерки потели, но дело продвигалась, до обидного медленного. Если и можно было найти в полку слетевшую подкову, стертую лошадиную спину или солдата в глаза не видевшего своего командира, то все это обнаруживалось в последний момент. Вокруг царила страшная суета: инспекции, выдача рационов, оружейники и коновалы сбивались с ног. Завтра, в лучшем случае к обеду, отряд доблестной британской армии Наталя может выдвинуться в путь, чтобы железной метлой вымести бурский мусор с территории колонии Ее Величества. Это будет блестящий и решительный триумф для лорда Глентирка.
Солнце было уже очень высоко, когда на следующий день британские войска выходили из Питермарицбурга. Молчаливые горожане провожали их: нет зрелища, греющего сердце простого обывателя сильнее, нежели вид войск, уходящих в битву, при условии, что ты с ними не идешь. Когда ты стоишь на жарком пекле, видя, как клубится на горизонте пыль от приближающихся зулусских импи, и понимаешь, что они превосходят вас двадцать к одному — вот тогда ты неожиданно осознаешь, что все зависит только от сдвоенной шеренги не раз поротых деревенских дурачков и городского отребья с полусотней патронов на ствол и приткнутым к "энфилду" штыком. Веди их хоть сам генерал Роберт Нэпир, имея прямую санкцию премьер-министра Д`Израэли, благословение газеты "Таймс" и прощальные напутствия королевы Виктории, но вот настает черед этого человеческого мусора сжимать цевье и ловить цель в прорезь, и если они не сдюжат, тебе придет конец.
Марширующие солдаты выглядели как великолепное зрелище: впереди колонны шел небольшой оркестр, наяривая полковой марш, за ними ехал командующий экспедицией майор Лайсет Грин, в расшитой блестящими шнурами венгерке, где золотое шитье мешалось с сверкающими наградами на роскошном алом фоне, на своей верном крепыше Арабе. Его сияние объяснялось тем, что ему попался отменный денщик — дубиноголовый детина по имени Рассел. Он знал все, что полагается знать солдату, и ничего более, а кроме того, был настоящим гением по части полировки обуви.
— Ты только погляди на пуговицы. Как они блестят! — кто-то крикнул из толпы горожан.
— Буры любят блестящие предметы — на солнце по ним хорошо стрелять — в тон ответил ему неизвестный.
— Я жил неподалеку от границы и кое-что видел- вступил третий — Зулусу стоило только показаться, и "красные куртки" тут же улепетывали, точно стадо быков перед львом.
Вслед за майором двигались солдаты в красных мундирах в главе со своим капитаном, все с ружьями, в центре развивалось на ветру полковое знамя, которое гордо нес прапорщик, далее двигались два охотника с десятком чернокожих помощников и десятком собак на поводках. В конце колонны ехали семь фургонов обоза и шли около сотни босоногих черных носильщиков, нагруженных объемными кулями и вьюками. Если бы вы взглянули на босые ноги африканских носильщиков, то увидели бы, что на каждой ступне между большим и следующим пальцем у них мелкие надрезы. Носильщики часто наступают своими босыми ногами на змей, а это своеобразные прививки, наносимые каждые пять лет.
Войско гордо прошествовало по городу, вышло на грунтовую дорогу и двинулось вперед. Воздух потемнел от пыли, и скоро звуки музыки замерли где-то вдали. Глядевшая им вслед из города молчаливая толпа стала небольшими группками рассеиваться.
ГЛАВА 13.
В тот же вечер, когда майор Грин пытался организовать завтрашнее выступление британских войск, на закате солнца английского форта на реке Тугелы Крокодайл-Дрифт достигли пара зулусских разведчиков. Остальное союзное войско опаздывало и должно было подойти только завтра. Мрачный форт встретил разведчиков закрытыми воротами и полной готовностью к осаде. Во-первых, британские солдаты заметили столбы дыма на западе, от чадящих строений форта Вест-Дрифт и сообщили об увиденном по гелиотелеграфу дальше по цепочке, а во-вторых, на другом берегу Тугелы они увидели сотни зулусских воинов, которые только прибывали и прибывали. Правда, из-за прошедшего дождя вода в реке несколько поднялась, и зулусы на том берегу вынуждены были теперь ожидать пока вода спадет, чтобы попытаться переправиться на эту сторону.
Как обычно, разведчики зулусов были близнецами, по африканским поверьям именно из них получаются лучшие воины. Один из зулусов запрыгнул на большой валун и начал танцевать воинственную пляску, потрясая своим ассегаем и издавая воинственные крики в сторону форта. На фоне заходящего солнца за его спиной, его могучая фигура, черное тело за черным щитом, набедренная повязка из телячьей кожи, перевитая для красоты белыми коровьими хвостами, кольцо на голове, увенчанное черным плюмажем, бусы на шее, вызывали безотчетный страх и животный ужас.
Тройное "Бах-бах-бах" раздавшееся со стороны форта почти слились в один выстрел. Зулус на камне подскочил, схватившись за лицо, и повалился назад; половина его черепа превратилась вдруг в кровавое месиво; он уронил свой щит, который упал возле валуна. Его товарищ быстро спрятался и затаился в ожидании темноты. Осада форта Крокадайл-Дрифт началась.