— Будь у меня ваше чувство юмора, — заметил Колби, — я бы никогда не летал самолетами, а ждал бы известий об авиакатастрофах.

— Ладно, не говорите глупостей. Через таможню мы как-нибудь прорвемся.

— Мы?

— Конечно.

Девушка нетерпеливо заерзала в кресле.

— Извините, но вы так смешно тикаете. Знаете, вы похожи на огромную бомбу, на которую надели твидовый пиджак.

Из-под свитера Колби вновь раздались звуки, напоминающие позванивание серебряного колокольчика:

«Динь-динь-динь-динь…»

— Это где сейчас четыре часа? В Нью-Дели? — спросила она, и в ее глазах вновь заиграли веселые огоньки.

— Послушайте… — оборвал ее Колби.

— Четыре ровно.

Дьявольские огоньки в ее глазах потухли, и она о чем-то задумалась.

— Мы забыли, что вокруг нас уши, — сказала девушка и многозначительно указала рукой на сидящих вокруг пассажиров.

Колби, отстегнув привязной ремень, поднялся с места и принялся шарить рукой по полке наверху, словно что-то собираясь на ней отыскать. Самолет, попавший в восходящий поток воздуха, качнулся и снова взмыл вверх. Лоуренс, чтобы удержаться на ногах, схватился за край полки и только затем смог оглядеться.

Двое пассажиров, сидевших перед ним, очевидно бизнесмены, вели оживленную беседу по-немецки. Они, вероятно, понимали английскую речь, но в этот момент были слишком увлечены собственными делами. Сразу позади него сидели двое: женщина с гигиеническим пакетом в руках, которую мучила рвота, и рядом с ней мальчик, занятый чтением книги издательства «Тинтин». Французы или франкоязычные швейцарцы, решил Колби. Мальчишка еще слишком мал для того, чтобы выучить английский, а женщина, даже если и понимала по-английски, пребывала в таком состоянии, что ее вряд ли волновало, заложена в самолете бомба или нет. Неподалеку, величественно разложив на груди косматую бороду, спад сикх.

В проходе никого, кроме двух стюардесс, сновавших взад-вперед с таблетками драмамина и гигиеническими пакетами для тех, кто не успел вовремя принять лекарство, не было. Колби опустился на сиденье и, пристегнув ремень, повернулся к спутнице. Их лица оказались совсем близко. Время бежало быстро, ему надо было что-то срочно придумать.

— Даже если эта болтанка прекратится сию минуту, до Лондона они все равно не успеют остановиться, — сказал он.

Девушка посмотрела на свои часики:

— Осталось меньше сорока минут. Все же как-то надо их остановить.

— Если бы у нас был магнит… — начал было Колби, но тут же замолк.

Где на борту самолета раздобыть магнит? Да и зачем он? Если верить швейцарцам, эти проклятые часы должны быть магнитоустойчивыми.

— Как вы их на себе носите? — спросила она.

На Колби был старый твидовый костюм, сидевший на нем мешком, а под ним легкий джемпер зеленого цвета. Под сорочку на тело он надел жилет, на котором было триста отдельных маленьких карманчиков. Все это Колби рассказал попутчице.

— У вас только часовые механизмы? — спросила она.

— Да, конечно.

Кто же контрабандой провозит часы в корпусе?

— Тогда идите в туалет, снимите с себя жилет и окуните его в раковину с водой.

— Это не так просто, как кажется. Каждый механизм упакован в отдельный пластиковый пакетик.

— А-а, — произнесла она и задумалась. — Не думаю, что вода нам поможет. Они и мокрые могут пойти… Нужно что-нибудь вязкое, тягучее… Придумала!

В голубых глазах девушки вспыхнули радостные огоньки, и она нажала на кнопку вызова бортпроводницы.

— Это зачем? — спросил ее Колби.

— Нужен какой-нибудь ликер. «Куантро» или «Ментоловый крем».

— Точно!

Подошла стюардесса, высокая брюнетка. Как только она, облокотившись на спинку кресла спереди, склонилась над Колби, он услыхал, как из-под его свитера доносятся слабые звуки: «Динь-динь…» Колби вскинул перед собой левую руку и с озабоченным видом посмотрел на часы.

Стюардесса протянула ему гигиенический пакет и в поисках использованного машинально посмотрела на пол. Колби отмахнулся от предложенного ею пакета.

— У вас есть «Куантро»?

— «Куантро»? — удивленно переспросила она, явно принимая его за сумасшедшего.

— Вы же продаете напитки на этих рейсах. Разве не так?

— Да, конечно же… Но по самолету в такой болтанке тележку с напитками провезти невозможно. К тому же «Куантро» у нас нет.

— А «Ментоловый крем»?

— Д-а-а, думаю, имеется, но только белый… Он вновь почувствовал, как стремительно тает время, но все же сумел выдавить из себя улыбку:

— Отлично. Только я привык пить без свидетелей.

Стюардесса ушла и через минуту вернулась с бутылкой ликера. Он заплатил, и она пошла обратно по проходу, касаясь рукой спинок кресел.

— Сразу же раздевайтесь, — прошептала девушка. — Как дойдете до жилета, отоприте дверь. Я войду и помогу вам.

— Вас могут остановить.

— Выберу момент, когда никто не будет на меня смотреть. И не спорьте со мной. Вам одному не справиться.

— Хорошо. Огромное вам спасибо.

— Поспешите.

Колби отстегнул ремень безопасности, сунул бутылку в карман пиджака и посмотрел в проход. В передней части салона обе стюардессы были заняты своими делами. Туалет располагался в хвосте по правому борту, всего в трех рядах кресел от Колби. Он благополучно добрался до него, остановившись лишь раз, когда самолет в очередной раз качнуло. Тогда Колби, чтобы не упасть, пришлось схватиться за спинку кресла.

Туалетная комната представляла собой, как и обычно, небольшой, немногим более четырех квадратных футов, отсек, в одном углу которого стоял химический унитаз, а к стене напротив были прикреплены зеркало и маленькая умывальная раковина. Заперев дверь, Колби поставил бутылку в раковину и принялся поспешно снимать с себя верхнюю одежду. На крючок на двери он повесил твидовый пиджак, свитер, сорочку и галстук. На удивление, качка в самолете на какое-то время прекратилась. Как только он разделся до жилета, раздался пронзительный звонок будильника, от чего по спине Колби тут же пробежали мурашки. Каждую минуту все часовые механизмы могли ожить.

Он наугад схватился за один из карманчиков, но быстро понял, что так из жилета часы ему извлечь не удастся — ткань слишком плотно облегала тело, и прорези в карманчиках стали столь узки, что в них невозможно было просунуть пальцы. Расстегнув «молнию» и сняв жилет с себя, он положил его на пол рядом с раковиной. Теперь Колби остался по пояс голым. Он было взял бутылку и уже собирался отвинтить пробку, как тут вспомнил о двери. Едва ему удалось освободить защелку, как дверь распахнулась, и в нее проскользнула его спутница. Оказавшись внутри, она прикрыла за собой дверь и заперла ее на замок. Колби отставил бутылку в сторону.

— Выливайте все в раковину, — посоветовала она. — Там их и замочим. Ра-аз, и все!

Самолет накренился, и их обоих отбросило к двери в угол. Девушка оказалась у него за спиной. Обхватив Колби одной рукой за талию, она уперлась подбородком ему в плечо. Чудом ему удалось успеть вскинуть руку с бутылкой вверх и спасти ее содержимое.

— Все в порядке? — спросила она.

Самолет вновь дал крен, на этот раз влево, и они, оторвавшись от двери, устремились в противоположную сторону. Колби успел выставить свободную руку вперед, и это спасло их от сильного удара о стенку туалета. Теперь они смогли разъединиться, так как самолет принял устойчивое положение. Колби заткнул пробкой раковину и начал лить в нее ликер. Раздались булькающие звуки. Девушка тем временем подняла жилет и принялась вытаскивать из нижнего ряда карманов часовые механизмы. Пустую бутылку Колби поставил в корзинку для использованных бумажных салфеток. Взяв пару часовых механизмов в руку, его спутница попыталась вынуть их из пластиковой упаковки. Сделать это было, однако, нелегко, и чтобы разорвать пленку, ей пришлось пустить в ход зубы. Второй пакетик разорвал сам Колби. Совместными усилиями они опустили оба механизма в раковину. При первом же контакте с тягучей жидкостью ходовые пружины, издававшие звуки, замерли, словно попавшие в раствор цианистого калия пауки. Лоуренс и его помощница переглянулись и подмигнули друг другу. В этот момент пол словно провалился под их ногами.