Оба варианта перспективны, но у обоих имелись недостатки. Особенно у второго. И дело не только в фанатичном нежелании Гитлера уступать территорию без боя. Высвобождались ведь не только силы Вермахта. Красная Армия могла получить свободу рук на центральном участке Восточного фронта. Западный фронт мог поделиться резервами со своим левым соседом — Брянским; для продолжения битвы за Воронеж. Калининский мог ударить раньше по Великим Лукам. А часть сил ушла бы на тот же юг, под Сталинград. Или к Ленинграду.
Кроме того, советские войска получали отличную рокаду Вязьма-Сычевка-Ржев, что позволяло наращивать силы как на западном (Смоленском) направлении, так и на северо-западном — с потенциальным выходом на тылы ГА "Север" и прорыва к Прибалтике.
И, наконец, любая победа, даже такая "подарочная" (о чем знал только я), как под Демянском* повышала самооценку русским войскам. А это в свою очередь позволяла нашим полководцам действовать более уверено, инициативнее, а значит и с лучшими результатами… Красная Армия только училась наступать и еще не обрела уверенности в своих силах; особенно летом — трудная память 41-го приправленная новой порцией поражений нынешнего мая-июля.
* Большая группа военачальников, включая самого Василевского, получили повышение в звании или были награждены, а войска СЗФ растащены по соседним фронтам как ударные части.
Глава 3. Удар главных сил
.
"Никогда не становитесь на линию нашего огня"
Утро 3 августа сопровождалось грохотом невиданного и неслышимого ранее на Восточном фронте артиллеристского наступления. Это была подготовка, по силе огня сравнимая с боями Первой мировой на Западном фронте, как позже признался пленный немецкий офицер успевший повоевать юнцом и там.
Кризис с боеприпасами первой военной зимы 41/42 гг. был потихоньку преодолен. Эвакуированная промышленность давала все больше снарядов, РСов и мин; напряженный труд женщин, детей, стариков на выросших как грибы после дождя пороховых заводах и поставки ленд-лизовского пороха решили проблему метательных зарядов.
Начиная с этого лета, мощная артподготовка с плотностью стволов 150–200 штук на километр прорыва станет привычным аргументом Красной Армии в ее наступательных операциях.
Войска 20-й и 31-й армий жуковского фронта, поддержанные таким огнем, сильной авиационной (до 400 самолетов, в основном Ил-2) и танками НПП (непосредственной поддержки пехоты) решительно пошли вперед, прорвав к 12 часам первую линию обороны немцев на 6–7 км, а к вечеру и частично вторую.
Общее продвижение за первый день наступления составило 8-10 км.
На НП фронта в районе Погорелого Городища все испытывали сильный прилив положительных эмоций. Правда анализ первого дня из опросов пленных и раненых (по моему фирменному стилю) показал и первые трудности.
Во-1-х, немцы вскрыли подготовку наступления, частично усилили свои войска и хотели провернуть фокус с отводом сил на вторую линию перед нашей подготовкой. Была ли это послезнанческая информация П1, или успех немецкой разведки, но факт — тактической внезапности достигнуть в полной мере не удалось.
С другой стороны, несмотря на столь большое продвижение вперед, немцы удержали ряд высот и деревень в полосе наступления; гарнизоны и подразделения окруженные полноводным потоком советских войск перешли к круговой обороне и мешали дальнейшему продвижению.
Атака одного такого опорного пункта захлебнулась у меня на глазах во время краткого визита в действующие части.
Танки были остановлены минными полями, а пехота залегла у колючей проволоки под интенсивным пулеметным огнем 20(!) немецких дзотов. Обойдя основными силами эту высоту, командование 20-й армии подтянуло артиллерию и "катюши" и стало равнять немецкие укрепления с… даже не землей… а с подвалами. С нескольких сторон, так что немецкий способ укрытия на обратных скатах не помог. К вечеру высота была взята, а немногочисленные уцелевшие защитники либо сдались в плен, либо малочисленными группами, просочившись через неплотные боевые порядки наших полков, исчезли в ночи, стараясь выйти из окружения к своим.
Пленных в первый день было захвачено на удивление много. Некоторые немецкие солдаты были потрясены силой нашего огня до потери ориентации в пространстве и времени, кого-то завалило вместе с блиндажами, кто-то был ранен или контужен и оставлен при поспешном отступлении; кто-то просто устал от войны и воспользовался удобным случаем.
Беглый опрос с помощью специально прихваченного с собой переводчика лейтенанта Бурштейна дал интересный результат. Солдаты ГА "Центр" были, пожалуй, больше других потрясены поражениями под Москвой; многие пережили кошмарный ужас отступления в ледяном аду, потерю друзей и товарищей, получили массу обморожений… психологический надлом и снижение как общей боеспособности (6-7-батальонные дивизии вместо 9), так и морального духа дали такой эффект.
Я видел захваченные позиции немцев под Воронежем. Увиденное на Западном фронте произвело гораздо лучшее впечатление. Искореженная техника, брошенное оружие, разбитые вдрызг блиндажи и техника…
Но рассчитывать на постоянные успехи в военном деле исходя из ставки на психологию и ошарашивание просто нельзя. Вторая половина дня уже показала — сопротивление будет упорным, а противник перед нами сверх серьезный.
На следующий день в бой введены передовые отряды подвижной группы фронта (6-й и 8-й танковые корпуса, 2-й гв. кавкорпус).
Убедившись по итогам двух дней в успешном развитии наступления, я отдал директиву о переброске 3-й танковой армии из РВГК в район Погорелого Городища. Для расширения фронта удара, совместно с 5-й армией.
Согласно договоренности с Верховным, в случае успешного наступления Жукова, 3-я танковая передавалась ему (вариант "Север"). Осью наступления могла стать Сычевка; либо комфронта мог на ходу осуществить перенацеливание танкистов Романенко на Ржев. В обоих случаях, танковая армия становилась серьезным аргументом для вскрытия немецкой обороны и сокрушения, изрядно тревожившего Ставку и меня лично плацдарма.
Если же удару Западного фронта не сопутствовала удача (мало ли, попаданец-1 мог всякие предпринять контрмеры), Третья отправилась бы на юг, куда-нибудь под Козельск или даже Воронеж.
Поэтому, чтобы запустить директиву, мне было достаточно отправить одно слово. Я отбил в Москву "Север"!..
Выдвижение засадного полка началось.
Серые колонны стрелковых дивизий, железнодорожные эшелоны с танками (беречь моторесурс!), автомашины и тягачи с артиллерийскими орудиями на прицепе, зачехленные пока еще "катюши" потянулись к левому флангу наступающих войск. Туда же, в полосу пока молчавшей 5-й армии, были переброшены и ряд частей усиления из соседних армий, в том числе уже наступавших; артиллерия большой мощности, столь необходимая для взламывания немецких позиций.
Пока немцы судорожно затыкали дыры и подбрасывали резервы к точке прорыва, подтягивали и вводили в контрнаступлении танковые дивизии, наращивали удары с воздуха, перегруппировка в центре фронта Жукова завершалась.
3-я танковая получила кусок фронта шириной 12 километров примерно в центре позиций 5-й. Левый фланг армии Федюнинского как пассивный участок отрезался и передавался в соседнюю 33-ю.
А сама армия (без одной дивизии, передаваемой вместе с участком соседу слева) концентрировалась на 20-километровом участке от… до…, примыкая одним флангом к 20-й, а другим — к танкистам Романенко. В сражении 5-я должна была сыграть роль центра канн. Но не слабого, а активного, вполне самостоятельного ударного объединения.
8 августа, когда возник кризис по всему фронту наступления Западного фронта, две армии перешли в наступление.
9-00. Полтора часа бушевала огненная стихия на участке 3-й танковой Романенко. Сопровождаемые огневым валом в атаку пошли стрелковые дивизии, усиленные танками. Они должны были продавить немецкий фронт на 5-10 км, что необходимо для ввода двух танковых корпусов армии в чистый прорыв.