Глава 5
Обед был готов вовремя, кухня прибрана, а сама «сестра» сияла и лучилась как яичко на пасхальном столе. Мое участие во всем этом ограничилось ехидными комментариями, принимаемыми доброжелательно, с мягким юмором. Старший лейтенант явился точно, как международный экспресс. Он почти преодолел стеснительность и даже пытался шутить. За прошедшие сорок минут участковый сумел каким-то образом избавиться от своего поста, и был отдан навечно в нашем распоряжении. Став не «по протоколу», а обычным гостем, он даже заговорил нормальным человеческим языком. Мы сели за стол, и, оказалось, надолго. Обед плавно перешел в званый вечер, на котором я был явно лишним. Меня старались не обижать и не выталкивать из общего разговора, но это у «сладкой парочки» получалось неловко. И вообще от девичьих щедрот мне перепало только несколько слепых Олиных улыбок.
Впрочем, определенная польза от этих посиделок все-таки была. В моей ситуации было неплохо иметь своего человека в милиции, тем более такого толкового, как наш участковый. Оказалось, что Андрей Кругов, так его звали, был представителем целой милицейской династии. В тихую гавань участковых инспекторов он прибился на время окончания Высшей школы МВД. Судя по положению его родственников во «Внутренних делах» и личным качествам старшего лейтенанта, впереди его ожидала неплохая карьера, так что за будущее «сестренки» я мог быть спокоен,
Андрей был первым представителем этой «нелегкой, нужной людям профессии», с которым я близко столкнулся и, как ни странно, он мне понравился. Он оказался вполне порядочным парнем, без прущей изо всех щелей властной наглости, какой обычно представляется обывателям наша милиция. Ольга Глебовна, несмотря на некоторые перипетии судьбы и личные сложности, тоже казалась мне достойным человеком. Я это чувствовал на интуитивном уровне. Так что пара складывалась неплохая, и я был за них искренне рад.
«Званый вечер» проходил на высокой лирической волне. Мои гости нежно млели и машинально поглощали с такими сложностями приготовленный обед. Разговор как-то не складывался, но это их не смущало. Когда говорят взгляды, уста могут и помолчать. Однако, все когда-нибудь кончается, кончился и этот, полный событиями, день. Около часа ночи лейтенант Андрей Кругов сумел взять себя в руки и встать из-за стола. Прощание «до завтра» было долгим и трогательным. Его отдельные элементы я слышал, пока мыл посуду, убирал остатки пиршества со стола в холодильник, отсиживался в туалете, смотрел ночные известия по НТВ, готовил себе постель…
– Вы уже постелили? – спросила меня Ольга, наконец, оторвавшись от своего милиционера. Спросила, опять переходя на «вы».
– Постелил, – подтвердил я очевидный факт.
Мне показалось, что вид разобранной постели и меня рядом с ней вызвали у девушки какие-то давние не очень приятные воспоминания. Она сначала покраснела, потом побледнела и взволновано заговорила почти одними местоимениями и междометиями:
– Вы, если, конечно, я, тогда не знаю, дура, он…
Мне хотелось спать. Потому я не стал разбираться во всей этой белиберде, а просто конкретизировал ситуацию:
– Постельное белье в стенке на верхней полке, подушки и одеяла в стенном шкафу, диван и комнату выбирай по вкусу. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – как эхо повторила за мной гостья и неслышно исчезла. Наконец я остался один и без помех смог обдумать сложившуюся ситуацию. Складывалась она, надо сказать, не в мою пользу. Единственное, что я знал о своих противниках, это то, что они «беспредельщики» и настроены очень серьезно. Причем, похоже, что их перестали волновать даже поиски заветной сабли. Если сегодняшний случай не был трагически закончившейся инсценировкой, а серьезным покушением, то рано или поздно меня достанут. Чтобы противостоять убийцам из-за угла, нужно иметь очень серьезную охрану. У меня же ее нет и не предвидится, во всяком случае, в этой жизни. Безрадостные мысли постепенно пересилили сон, и я ещё долго ворочался, пока, наконец, провалился в блаженное беспамятство.
– Алексей, вставайте, – прошептал женским голосом здоровенный негр, с которым мы стояли в очереди на регистрацию в аэропорту.
– Что случилось? – спросил я, уже не негра, а Ольгу, трогавшую меня за плечо.
– Уже поздно, нам нужно ехать.
– Куда ехать?
– Вы обещали съездить со мной за вещами на мою старую квартиру.
– Ладно, сейчас встану.
Когда я обещал съездить за ее вещами, я не помнил, хотя, возможно, такой разговор вчера и был.
– Ты живешь со своим наркоманом? – уточнил я предстоящий маршрут.
– С кем? – не поняла девушка.
– Ну, с тем, – неопределенно протянул я, – из-за которого ты сюда попала.
– Вот еще, очень надо! – почти искренне удивилась она. – Я уже о нем и думать забыла! Вставайте скорее, завтрак давно готов. Я вас подожду на кухне, – целомудренно объявила гостья, чтобы не видеть, как я буду выползать из постели.
Из-за ночных страхов, бессонницы и выпитого накануне настроение было отвратительное. К тому же кофе Ольга сварила жидкий, а гренки пересушила. Кое-как позавтракав, я привел себя в порядок, вытащил из-под ванной пистолет, запаковал простреленную куртку в пакет, чтобы при случае выбросить подальше от дома, и пошел к машине, велев девушке быть готовой через десять минут. Дождь, наконец, кончился, небо прояснилось, но сразу и похолодало. Я открыл ракушку и запустил двигатель для прогрева. У отечественных машин есть ряд недостатков, которые затрудняют жизнь автолюбителям. Чем это объяснить, я но знаю, возможно, тем, что производители искренне считают, что нашему человеку все «и так сойдет». В салоне был холодно, и стекла в машине сразу же запотели.
Мне пришлось ждать, пока согреется двигатель, и горячий обдув разгонит на стеклах белесую муть. Ольга должна была уже давно подойти, но ее все не было, и я начал сердиться. Терпеть не могу вольного обращения с чужим временем. Десять минут – это десять минут, не пять и не двадцать. Когда мое терпении лопнуло, я выбрался из салона и пошел посмотреть, куда делась, эта разгильдяйка. Ольги по-прежнему видно не было, и я шел к своему подъезду, запасаясь самые уничижительные эпитетами. Причина задержки скоро стала ясна. «Любимые» наконец встретились после долгой ночной разлуки и стояли, как два истукана, по-детски держась за руки.