— Вы уверены, миледи? Владыка Азазель позаботился обеспечить всевозможные удовольствия.

Из толпы выскочила серая кошка и вмиг превратилась в невысокую женщину в сером.

— У девочки идет кровь, — шепнула она.

Холодное, неподвижное лицо Лилит дрогнуло, и она взглянула на Блюму так, словно та была прорехой на новом дорогом платье.

— Совершенно уверена, — кивнула Лилит.

Привратник осклабился.

— Не соблаговолите ли вы в таком случае отойти в сторону, миледи?

Одна из лилин позади Блюмы тихонько сказала:

— Девочка, спрячь губу. Прикуси.

Блюма послушалась, и ее рот наполнился теплой кровью с металлическим привкусом.

Ветхий, обшарпанный склеп был наполовину завален снегом. В обычную ночь любой, самый жалкий демон обошел бы его стороной, ища укрытие поудобнее, но нынче, при таком стечении нечистой силы, пришлось прогнать стайку бесплотных бесенят, прежде чем лилины уверились в том, что никто им не помешает.

За спиной у Блюмы было поваленное надгробие, а перед ней тесным полукругом выстроились Лилит и лилины.

— Ей нельзя тут оставаться, — сказала одна из лилин.

— Никак нельзя, — подтвердила другая.

— Согласна, — кивнула Лилит. — Но вот что с ней делать?

— Может, замаскировать ее?

Лилит покачала головой.

— Слишком много глаз. И мало времени.

— А если мы просто возьмем у нее то, что нам нужно, и оставим оболочку? — хмуро спросила одна из кошек.

Блюме не понравилось, с каким выражением та произнесла слово «оболочка».

— Нет, — отрезала Лилит, и глаза ее странно сверкнули. — Нет и нет.

По спине у Блюмы забегали мурашки. Между ней и толпой голодных демонов за дверью склепа стояли только лилины.

— Чем скорее мы от нее избавимся, — сказала кошка, — тем раньше займемся своими делами. Может, просто оставим ее тут?

— Можно, конечно, — отозвалась другая. — Но стоит ли? Все-таки живая девочка…

— Нет, — повторила Лилит. — Не стоит бросать ее на произвол судьбы. Девочку преследует некто могущественный.

Блюма вся сжалась. Это была правда.

— Какие остались возможности?

— Никаких не осталось.

Что же ей делать?

Лилит вздохнула.

— Может, и впрямь заберем нужное?

Блюме эта идея, мягко говоря, не понравилась.

И тут она вспомнила.

Ложка. Голодная ложка.

Внезапно Блюма поняла, что делать.

— Я знаю, — заявила она.

Все лилины медленно повернулись к ней.

— Что? — спросила Лилит.

— Говорю же. надо взять, что хотим, — встряла тощая, лохматая кошка.

Но Лилит явно была заинтригована, и Блюма сунула руку в карман юбки.

— И что? — повторила Лилит.

Блюма вынула ложку.

— Говори, что ты видишь, — потребовала Лилит.

Теперь Блюма знала, чего ожидать. Она увидела свое отражение, а следом из-под могильных камней появилась Темная Вестница: жаждущие губы, цепкие пальцы.

Блюма поднеси ложку ближе к глазам и увидела только собственное лицо. Свое лицо.

Она испуганно взглянула на Лилит.

— Нужна какая-то хитрость?

— Нет, просто вера в свои силы.

И Блюма уверенно взялась за ледяной черенок и, как раньше делала Лилит, повернула ложку, а вместе с ней и свое отражение.

Когда ложка завершила вращение, Блюму поразило то, что она увидела.

В ложке отражалась девочка. Просто девочка. Незнакомая.

Как только Блюма ответа глаза от отражения, черты этой девочки сразу же забылись.

Странная улыбка расплылась по лицу Лилит.

— Хорошо, — одобрила она. — Очень хорошо.

— Посмотрите на ее губы! — воскликнула одна из лилин. — Крови больше нет.

Свободной рукой Блюма провела по губам. И точно, губы были гладкие и прохладные.

Но что-то теплое капнуло ей на палец, и она в ужасе выронила ложку на грязный снег.

Струйка свежей крови.

Лилит быстро нагнулась и схватила ложку. Не успела Блюма опомниться, как ложка оказалась у той в кармане.

— Сестры! — объявила Лилит. — Придерживаемся плана.

Она распахнула дверь склепа, и ее подхватил ветер.

Блюма выскочила наружу.

Лилит нигде не было видно. Белые хлопья плясали в ночном небе, но где Лилит, а где обычный снег, понять было невозможно.

Блюма пала духом. Лилит унесла ложку, а с ней и Блюмино лицо.

Девочка ненавидела ложку — и мечтала ее вернуть, нуждалась в ней — и хотела, чтоб ее никогда не было.

Блюма обернулась, чтобы спросить, куда делась Лилит, но лилины словно растворились, рассеялись по кладбищу. У них были свои дела.

Она тяжело вздохнула.

Стаи неугомонных бесов, не допущенных на праздник Азазеля, носились вокруг. Повсюду вспыхивали перебранки и драки, и Блюма испугалась, что ее ненароком придавят к могильному камню.

Но ее, похоже, никто не замечал.

Точнее говоря, никто из бесов не помнил о ней дольше мгновения; они интересовались ею лишь когда смотрели прямо на нее, но стоило им отвести взгляд — и она мгновенно улетучивалась из памяти.

Мало-помалу Блюма начала задумываться, как далеко простирается эта неожиданная невидимость.

Может, она и без помощи Лилит скроется от погони?

А может, ей это уже удалось?

Блюма подошла к великану, стерегущему вход в шатер. Если она ошибается, то страшно рискует. Но если она права…

— Это закрытая вечеринка, — привратник преградил девочке дорогу.

— Да, — пробормотала Блюма, — я знаю.

Людоед ощерился, показав два огромных клыка.

— Тебе непонятно? Это закрытая вечеринка, и тебя на нее не приглашали.

— Я знаю, — повторила Блюма.

Надо, чтобы он отвел глаза.

— Но его тоже не приглашали, — Блюма показала куда-то вбок, — а вы его пускаете.

Привратник снисходительно улыбнулся и повернул голову посмотреть, что там. Блюма уловила миг, когда он ее забыл, и быстренько шмыгнула в шатер.

Свет внутри был очень странный. Голубая луна причудливо просвечивала сквозь красно-черные шелка. В глубине Блюма заметила кованые кладбищенские ворота, не дающие нечисти проникнуть в Жабинск. Два ливрейных гоблина стояли на страже у ворот, якобы для защиты пирующих демонов от случайных контактов с холодным железом, а на самом деле, чтобы Азазель смог на рассвете первым войти в Жабинск.

Время от времени раздавался голос людоеда, хлопал полог, и в шатре появлялись новые лица: Узза Падший в безупречном напудренном парике, каждый волосок которого был вырван у короля или королевы какой-нибудь страны; Повелительница Хаоса Аграт в облегающем вечернем платье, усеянном, как блестками, моргающими глазами.

Эти богатые и могущественные демоны были непохожи на рядовых бесов — отвратительных склизких тварей, что ползали и пресмыкались снаружи. Впрочем, и внутри шатра, если присмотреться повнимательнее, можно было заметить необычно широкие ноздри, неправдоподобное обилие морщин, слишком большие уши или чересчур выпученные глаза.

В насыщенном ароматами воздухе неуместно и пугающе прозвучал знакомый отрывистый смешок. Блюма узнала Велиала — вкрадчивого демона.

Она шла по роскошному алому ковру, расстеленному среди могильных плит, и голос Велиала становился все отчетливее, как будто ветром приносило слишком сладкий и оттого неприятный запах.

— Разумеется, нет, — говорил он группке столпившихся возле него подобострастных демонов. — Не думаете же вы, что владыка Азазель настолько бестактен, чтобы вовремя прийти на собственный праздник?

— Конечно, нет, — поддакнул один из демонов. — Что за нелепая идея!

— Возможно, он, как и весь сброд снаружи, выслеживает Блюму, — продолжал Велиал. — Даже не знаю, кого мне больше жаль — Лилит или бедных глупеньких бесов, которые хотят с ней тягаться.

Компания захихикала.

— Господин Велиал, — встрял в разговор маленький нахальный бесенок, — а до вас дошел слух?

Велиал язвительно улыбнулся.

— До меня доходят все слухи.

Демоны вокруг него понимающе ухмыльнулись.