— А чего его рубить, он же горн не доделал, — рассудил сосед, не сводя глаз с ножен. — Вот достроит, тогда и можно.

— Ну, значит, живем, — подытожил третий и взялся за лопату. — Этих строек у него на три жизни вперед.

Кральд то ли не расслышал, то ли решил не замечать, и зашагал к деревне, ему еще к старосте за мылом для дочек. Провожать я не навязывался, зато сна у меня как не бывало.

Участок между тем опустел, работяги потянулись к баракам, от деревни доносился негромкий гул, отъезд таких гостей тут будут вспоминать до самой зимы, и с каждым разом лорд станет выше, а конь его зубастее. В топке дотлевало, из трубы шел уже не дым, а так, одно воспоминание.

Уселся я на землю, привалившись спиной к стенке горна, которая за вечернюю протопку прогрелась насквозь, лучшее кресло из всех, что у меня были, и это я еще спинку не дорабатывал. Тележка явилась почти сразу, теплые места она находит, пожалуй, быстрее еды, потопталась, выбрала бок поудобнее и улеглась рядом, посапывает и щурится от удовольствия, а одно ухо у нее и во сне стоит на карауле, вдруг поблизости заговорят про жмых.

Думал я, понятно, про изломы, а точнее про то, как перенести их на что-нибудь практичнее, чем части тел бедных животных. Поймать зубра, отодрать рога и вставить ему вместо них металлические лопатки? Звучит дико, но ведь как-то же надо перфоратор делать. Ходит по лесу живой станок, лупит железками во что попало, а я потом прихожу и снимаю урожай, готовые ударные изломы в стали.

Или лосей в округе отловить и тоже над рогами поизмываться. Стальной штырь хотя бы не станет разрушаться так же быстро, как кость, мой складской трофей после трех единичек едва не развалился на слои. Через такой можно будет пропускать тонны Основы, разогревать что-нибудь зелеными молниями, а то и вовсе пристроить к производству, к сварке, например, я об этой мечте вздыхаю давно.

Мысли опять убежали вперед, а я за ними не поспеваю, тут для начала надо придумать ускоренный метод нанесения, без него вся моя ферма перфораторов так и останется сказкой на ночь.

И вот пойти бы прямо сейчас и попробовать, Кральд как раз ушел, вот только вместо него от деревни удивительно бодро и по-деловому чешет Корш с целой охапкой чертежей. Сдается мне, не просто так это всё, слишком уж довольным он выглядит…

Маленький волосян сидит на насесте над столиком и обстоятельно жует козинак. Держит брикетик обеими лапами, откусывает по крошке и после каждой жмурится, не то от удовольствия, не то прикидывает, сколько такого добра ему еще причитается за сверхурочные. Волоски его горят ровно и тепло, никакая лампа рядом не нужна, вот под этой живой люстрой мы с моим начальником и устроились.

Вокруг разложены дощечки и бумажки. Причем не ворохом, как вышло бы у меня, а ровными стопками с одинаковыми зазорами, и то ли это алфавитный порядок, то ли очередность по срочности, я пока не разобрался. Всю эту канцелярию Корш притащил еще засветло в охапке, и довольным он шел, как выяснилось, не просто так, совещание было запланировано заранее, и главным докладчиком в нем назначили меня.

Сидим тут с самого вечера, над частоколом давно глубокая ночь, мне бы по-хорошему уже спать, но Корш все никак не отпускает.

Забавно все-таки устроен человек, и я не исключение. Когда дело касается стройки, я никуда не спешу, сижу себе до рассвета, люблю свои кирпичи, строгаю деревяшки и ни капельки не возмущаюсь. А вот бумажная работа мгновенно напоминает, что у меня вообще-то должен быть график и что давно пора перекусить и поспать. А как вариант, и вовсе взять выходной. Вот и сейчас организм уже дважды намекнул про ужин и раза три про подушку, хотя на стройке он о таких мелочах не заикается.

— Я же тебе объясняю, все размеры уже озвучил, — я повел рукой в темноту, в сторону площадки. — Вот от этого колышка и до того ставим ангар. Горн будет в этом углу, — ткнул я пальцем в чертеж. — Второй поставим в том. Оба поближе ко входам, чтобы воздух не выгорал, ну и заодно на отопление поработают. Ну а еще пару горнов уже другого характера расположим чуть дальше, вон там литейный встанет, а ближе к реке кольцевой, он у тебя где-то в бумажках уже набросан был. Ты же сам составлял чертеж, здесь все отмечено…

— Я просто утверждаю план. — терпеливо проговорил Корш и придержал лист ладонью. — В целом с ангаром все ясно, подготовку завершили, стройка начнется завтра. Переходим к следующему.

Он поднялся, подошел к одной из стопок и вытянул из середины нужную дощечку, не глядя и без единого обвала. Я так не умею даже с собственными карманами.

— Хотя тут тоже все понятно, но на всякий случай хочу уточнить, — он вернулся за столик. — Пятое водяное колесо встанет ниже по течению, уже за концом сужения, там, где русло снова широкое. Оно будет работать с той же мощностью, что и остальные? Или стенку стоит продлить?

— А вот там как раз не факт, — скривился я. Вода на выходе расходится вширь и тут же ленивеет, беспатная скорость кончается там же, где наша стенка. — Скорее уж продлевать, но это сначала посчитать надо. А пятое колесо у нас… — я попытался вспомнить, не вспомнил, полез в чертежи и просветлел. — О, мельница!

— Ну да, мельница, — невозмутимо подтвердил Корш. — Ты же сам говорил, что она нужна, чтобы ускорить производство бетона. А бетон нам нужен, чтобы построить стены. Ну а зачем нужны стены, ты и сам понимаешь. Сейчас производство упирается в кирпичную муку, ручные жернова за бочками не поспевают. С доставкой глины я тоже все утряс, дополнительные руки на перетаскивание выделены, повозки должны выехать из Северана уже завтра, гонец отправлен.

А ведь начальство можно и похвалить, мысленно хотя бы. Мельницу эту я откладываю не первую неделю, все жду, что она как-нибудь построится сама, а тут и чертеж уже готов. Правда, не самый оптимальный, но это дело поправимое.

— Вот здесь я бы не стал делать ременную передачу, — отметил я, поводив пальцем над наброском. — Лучше напрямую кулачковую, без лишних деталей.

Корш молча взял чистую дощечку, занес уголек и выжидающе уставился на меня. А, ну да, он же дознаватель, а не инженер какой-то. Хотя, скорее всего, просто название незнакомое, а как эта штука устроена, он видел, и не раз.

— Смотри, — я подобрал веточку и принялся рисовать прямо на земле. — Мельница у нас как стоит? Горизонтально. Жернова, точнее. Делаем по аналогии с теми, что уже есть, только вращение надо перевести из этой плоскости вот в эту. Поэтому здесь ставим два деревянных блина с колышками по кругу. Колышки цепляются друг за друга, жернова крутятся.

— Понял, ничего особенного нового, — кивнул Корш и взялся переносить мои каракули на дощечку. Впрочем, ременная передача тоже предполагала ровно такое же соединение, и мы эти вопросы утрясли давно, но лучше показать хотя бы схематическим рисунком и проговорить это отдельно.

Составление нового чертежа заняло у него примерно полчаса, я подсказывал, где будут оптимальные размеры, а волосян свесился со своего насеста и внимательно следил за угольком. Козинак при этом жевать не переставал, это дело у волосяна поставлено не хуже, чем у Корша работа с бумагами.

Отдельно стоит отметить, что размеры Корш пишет в метрах, а рядом в скобках дублирует в хоргах. Я диктую в метрах, деревенские куда лучше понимают в хоргах, и почему так вышло, никто толком не скажет, но так уж повелось. Ничего страшного, со временем привыкнут, метры удобнее, они ведь привязаны не только к длине с объемом.

Вся прелесть метрической системы в том, что единицы в ней сцеплены между собой, как шестеренки. Кубик со стороной в десятую часть метра это литр, нальешь в него воды, получишь ровно килограмм. Нагреешь его на один градус, потратишь строго одинаковую порцию тепла, хоть в кузне грей, хоть на костре, и тепло, выходит, тоже можно мерить, а не прикидывать на глазок. Даже сами градусы отсчитываются от воды, на нуле она замерзает, на сотне кипит, вот тебе и готовая шкала, и носить ее с собой не надо.