Глава 12.

ОСОБАЯ ГРУППА

Противодействие натиску немцев

Организация Особой группы НКВДСССР заслуживает специального рассмотрения. Дело в том, что в тяжелые дни последней недели июня и начала июля 1941 года не существовало полной ясности относительно ее роли в структуре аппарата органов безопасности и Наркомата внутренних дел. Мы вначале ошибочно полагали, что создать разведывательно-диверсионный аппарат можно, опираясь только на кадры разведывательного управления внутренних и пограничных войск.

Еще до того, как создание Особой группы было оформлено приказом, 26 июня 1941 года я и Эйтингон были назначены заместителями начальника штаба НКВД по борьбе с парашютными десантами противника. Имелось в виду сорвать действия диверсионных подразделений абвера, которые были зафиксированы в прифронтовой полосе и в нашем тылу после неудачных сражений в Белоруссии и Прибалтике.

Ввиду этого в очень короткий период мне пришлось уделить главное внимание развертыванию широкой противодиверсионной работы на транспорте и мерам по розыску диверсантов, в особенности на железной дороге и гражданском воздушной флоте. Был организован систематический обход путей и территорий, прилегающих к важнейшим объектам транспорта, предполагалось создать агентурно-осведомительную сеть в населенных пунктах, прилегающих к железным дорогам, аэродромам, речным портам, обеспечить негласную охрану объектов. Эта система впоследствии себя полностью оправдала. Причем основная масса противодесантного и диверсионного осведомления была организована на основе создания специальных резидентур, связи с оперативными службами.

Все это сразу же снизило масштаб диверсий на железнодорожном транспорте даже при благоприятных для немцев условиях быстрого захвата нашей территории летом 1941 года. Ущерб от десантов и диверсий был сведен к минимуму. На органы госбезопасности легла исключительно важная задача навести порядок в местах массового передвижения пассажиров на железнодорожных путях и вокзалах. Под жесткий, особый контроль руководства НКВД был взят график движения поездов и всех перевозок. Кобулов, будучи заместителем наркома госбезопасности, лично курировал их сопровождение и даже имел свой кабинет в помещении Наркомата путей сообщения. Однако противник действовал очень активно. Несмотря на принятые меры, немцам удалось организовать в общей сложности до 40 крушений на железнодорожном транспорте в летне-осенний период. Но это не повлекло за собой дезорганизацию транспорта.

В начале июля стало совершенно очевидным, что главным театром разведывательно-диверсионных операций против немцев станет захваченная противником территория Белоруссии, Украины и Прибалтики. Там в соответствии с известным выступлением Сталина 3 июля 1941 года было решено создать специальный партизанский фронт, поэтому все функции Особой группы НКВД, создание которой было оформлено специальным приказом 5 июля 1941 года, были подчинены решению этой задачи. Именно на первом трагическом этапе войны органы госбезопасности и внутренних дел сыграли одну из ведущих, а в ряде районов главную роль в развертывании партизанского движения. И это было естественно, поскольку в отличие от партийно-хозяйственного актива органы НКВД и их агентурный аппарат уже более двух лет действовали в сложной оперативной обстановке в приграничных территориях, широко используя методы конспиративной работы. Их можно было гораздо быстрее переориентировать на борьбу с противником, сбор разведданных, действия на его коммуникациях, базах и т. п.

Это утверждение ни в коей мере не противоречит и не опровергает укоренившегося тезиса о руководящей роли коммунистической партии в развертывании партизанской войны. В реалиях советских условий 1941 — 1945 годов иначе и быть не могло. ВКП(б) была не только политической партией, но и главной управляющей структурой в механизме политической и военной власти в стране, осуществляющей руководство и координацию действий частей Красной Армии, органов НКВД и партийно-хозяйственного актива, оказавшихся в тылу германских войск.

Вплоть до последнего времени о задачах Особой группы распространяется немало измышлений. Ваксберги, петровы, яковлевы, наумовы, перебежчики, симпатизирующие им некоторые историки советской разведки пытаются манипулировать сфальсифицированными данными, приписывают Особой группе задачи организации террора на оккупированной противником территории как против оккупационной администрации и ее пособников, так и против местного населения. Делается это вполне сознательно, с клеветническими целям. Намеренно не цитируются и искажаются имеющиеся у авторов, зачастую похищенные из архивов ЦК КПСС и КГБ СССР документы о реальных задачах бойцов и сотрудников Особой группы НКВД.

Особая группа формировалась на базе первого разведывательного управления НКГБ-НКВД. Костяк ее составили оперативные сотрудники, имевшие опыт разведывательной работы за рубежом и партизанских действий во время гражданской войны в Испании. В связи с занятием наших территорий мы превратились не только в орган, оценивающий информацию о ситуации на оккупированной территории, но в подразделение, координирующее деятельность местных органов госбезопасности.

В 1988 году генерал-майор Н. Губернаторов, в прошлом один из помощников Ю. Андропова, передал мне выписки из документов об организации Особой группы. Фактически это был приказ о моем назначении начальником этого подразделения и его задачах. Разумеется, что для меня чрезвычайно важно было получить этот документ, опровергающий клеветнические обвинения меня и Эйтингона, имевший решающее значение для нашей реабилитации.

Перед Особой группой были поставлены задачи о развертывании диверсионной войны на оккупированной территории, в прифронтовой полосе и глубоком тылу противника.

Конкретно это выражалось в выведении из строя важных транспортных узлов, срыве железнодорожных и автоперевозок живой силы и техники противника на фронт, разгроме воинских, жандармских, полицейских гарнизонов, выводе из строя промышленных предприятий, электростанций, средств связи в случае угрозы захвата их противником. Группа должна была воспрепятствовать вывозу в Германию советских граждан, техники, награбленного немцами имущества. Важным направлением нашей работы стало проникновение в специальные службы противника, выявление их агентуры, забрасываемой в наш тыл с целью как сбора разведывательной информации, так и проведения диверсий. Группа должна была также содействовать партийно-советскому активу в развертывании массового партизанского движения и сопротивления в тылу врага.

В наше распоряжение поступили лучшие специалисты по минно-подрывному делу в Советском Союзе, работавшие не только в системе Красной Армии, но и наркоматов угольной промышленности, геологии, горных разработок. Среди них помнятся такие блестящие мастера своего дела, как Д. Пономарев, Г. Разживин. Очень кстати оказались выпускники существовавшей в 1937-1938 годах спецшколы при Особой группе Серебрянского. Благодаря слушателям этой школы подполковнику К. Квашнину и начальнику отделения оперативной техники ИНО полковнику А. Тимашкову наши службы были обеспечены совершенными приборами и техникой, не имевшими аналогов у зарубежных диверсионных спецслужб.

В самые кратчайшие сроки были отработаны основные варианты легендирования нашей агентуры для работы в тылу противника. Мы привлекли лучших наших разведчиков и контрразведчиков. Среди них тепло вспоминаю Е. Мицкевича, П. Журавлева, 3. Рыбкину-Воскресенскую, В. Дроздова, Г. Мордвинова, П. Гудимовича, его жену Е. Морджинскую, А. Камаеву, В. Ильина, Я. Яковлева, М. Маклярского, Л. Сташко, Н. Киселева, С. Окуня, А. Крупенникова и некоторых других.

Были разработаны пять основных вариантов внедрения в органы оккупационной администрации, в профашистские «добровольческие» формирования и в немецкие спецслужбы.

Первая легенда. К противнику попадает офицер Красной Армии, захваченный в ходе боевых столкновений.