- Я не беременна, - цежу холодно. – И работала я не в бутике.

- В спортивном магазине что ли? Сноубордами торговала?

Со стуком ставлю воду на стол. Пить резко перехотелось.

- Граблями. Как раз наподобие тех, что нужны твою шевелюру прочесать. А заодно и ядом из-под полы барыжила. На районе наш магазинчик прославился, конечно, да… две мои напарницы того… - я возвожу глаза к потолку, - деревянный макинтош примерили.

- Макин… что?

- В гроб легли. Ну а че вы хотели, выживает сильнейший, - говорю я и цыкаю, как урка, еще и голос понижаю, - у нас-то на райончике работы немного, сами понимаете. Так что приходится иногда на крайние меры идти. Только вы это, девки, никому. А то я с магазина уволилась, замуж же за богатенького как-никак выскочила. Но яда припасла – у меня дома в солоночке стоит. Если узнаю…

Я делаю самое угрожающее лицо из возможных и чиркаю пальцем по горлу.

- Сами понимаете, мне назад нельзя. Так что и муж мой ничего узнать не должен. Ну ладно, мне пора. Бывайте, - улыбаюсь я самой милой улыбкой.

Демьян перехватывает меня в центре зала.

- Что ты им такого сказала? – фыркает весело, кивая за мою спину, - Так на тебя косятся.

Я отмахиваюсь.

- Не бери в голову. Так, немножко припугнула, чтобы меньше трепались.

Демьян ухмыляется довольно.

- А я думал, тебя придется весь вечер спасать от гостей. Переживал, что отвлекусь и тебя обидят, а ты и сама не промах.

- Предупредил бы хоть, что здесь такой серпентарий соберется.

Мансуров только хочет сказать что-то, но тут его окликают.

- О, это Потапов, стратегически важный будущий партнер. Пойдем, я вас познакомлю.

Я даже не замечаю, как пролетает время. Демьян говорил, что народа будет не так много, но он постоянно меня с кем-то знакомил, кому-то представлял. Я улыбалась, смеялась, поддерживала разговоры, принимала поздравления. И бесконечно отвечала на одни и те же вопросы: где мы познакомились и каким образом вообще умудрились встретиться, мы же такие разные!

У меня уже чуть ли не глаз начал дергаться. Хоть все были и вежливые, но иногда проскальзывал какой-то снобизм, мол, я же «из простого народа», а Мансуров-то, как же он в тот магазин заскочил вообще? Как обратил внимание на меня, замарашку?

В какой-то момент перед нами оказывается Меседа и какой-то взрослый мужчина. Я машинально здороваюсь. Лишь потом вздрагиваю и на автомате прижимаюсь боком к Демьяну.

- Простите, опоздали немного. Пробки, - говорит незнакомец с извиняющейся улыбкой. – Тимур Адамович Долянский, приятно познакомиться. А это моя дочь Меседа. А вы та самая Анна?

Тимур Адамович жмет мою руку с неприятной сальной улыбкой и я неловко улыбаюсь в ответ. Меседа же прожигает меня молчаливым взглядом. Потом, хмыкнув, переводит его на Демьяна.

- Ничего страшного, - Мансуров привлекает меня к себе, словно защищая, - Главное, что вы приехали. И Меседу прихватили. Она как раз извинится перед моей женой.

- Извинюсь? За что это??

- Не делай из себя дурочку. Ты прекрасно понимаешь, за что.

- Папа! – капризно восклицает Меседа и требовательно смотрит на отца.

Мансуров переводит молчаливый, но очень говорящий взгляд на Тимура Адамовича.

Обстановка вокруг накаляется в два счета. Отец Меседы скрипит зубами и даже громкая музыка не перекрывает этого звука. Я уже хочу вмешаться и попробовать перевести все в шутку, но тут Долянский смотрит на дочь и жестко рубит:

- Извинись перед женой Демьяна.

- Папа!!!

- Меседа, - рычит он с нажимом, сурово сдвинув брови.

Знойную красотку передергивает и она, будто делая одолжение, выпаливает:

- Извини!

- Нет, Меседа, так дело не пойдет, - хмыкает Мансуров, - Ты натравила на Аню свою охрану, которая ее избила и чуть не похитила, а теперь хочешь отделаться простым «извини»?

- Мне, может, на колени еще встать?!

- Было бы неплохо, - ледяным тоном отрезает Демьян.

Меседа вспыхивает. Хочет что-то сказать резкое, но получает тычок в бок от отца. Зыркает на него, как фурия, и выпаливает:

- Извини, Аня. Я переборщила! Больше такого не повторится.

- Извинения приняты, - тараторю я.

Хочется отделаться от неприятной парочки. Когда они отходят к другим гостям, я даже выдыхаю облегченно.

- Я отойду в дамскую комнату, - шепчу Демьяну.

Надо перевести дух. Заодно макияж проверю и хоть немного прохладной водой в лицо побрызгаю. В помещении вроде бы не душно, но все равно хочется освежиться.

Я успеваю только вымыть руки, как дверь в туалет открывается.

- Ах, вот ты где, Аня, - деланно удивляется Наталья Васильевна, мама Мансурова, – А я как раз искала тебя, чтобы поговорить.

Боже! Да будет сегодня хоть немного покоя! Со всех сторон обложили!

- Даже не хочу спрашивать, следили вы за мной или нет, - устало говорю я. – Что вы хотите?

- Я хочу, чтобы ты отстала от моего сына. И пока что я прошу по-хорошему.

- По-хорошему? – усмехаюсь я и складываю руки на груди, глядя на Наталью Васильевну с вызовом, - А как будет по-плохому, если я откажусь?

- Тебе лучше не знать.

- Ясно, - цыкаю разочарованно, - попугать пришли просто. Ну так знайте, что вы мне тоже не особо-то нравитесь.

У матери Дема лицо вытягивается. Так и хочется сказать – осторожнее, а то заклинит и подтяжка лица больше не спасет. Но я просто молча наслаждаюсь ее выражением лица.

- Знаешь, я была с тобой достаточно мила и вежлива, - цедит сквозь зубы Наталья.

- Что-то незаметно…

- Рот закрой, хабалка! – рявкает “свекровь”.

Я, конечно, особо иллюзий на ее счет не питала, но все равно перемена довольно разительная. Я-то думала, что при первом знакомстве Наталья Васильевна весь свой яд показала, но она оказалась гораздо хуже.

- Если у тебя получилось сына моего очаровать, то это ненадолго. Скоро он увидит твое настоящее лицо и поймет, что на дворняжках не женятся.

- На дворняжках? – вскидываю бровь.

Какие эти богачи все-таки изобретательные. Нет бы уже матом сказать, а они все вежливых из себя строят. Лицемеры.

- Именно. Ты просто мусор, который даже под ногами моего сына валяться не должен! Ты же так… - Наталья осматривает меня с презрительной брезгливой миной с ног до головы, - на пару раз покувыркаться. Ума не приложу, что Демьян вообще в тебе нашел! Он должен на Меседе жениться, ясно? На девушке своего круга и ума!

- Осторожнее, - охаю я и испуганно смотрю на подбородок своей свекрови.

Та тут же хватается за него.

- Что? Что такое? – тараторит истерично.

- Вас так перекосило, что сейчас слюна по подбородку побежит, - чеканю холодно, - как у псины бешеной.

Отвернувшись, беру свою небольшую сумочку и, окатив потрясенную мамашу точно таким же презрительным взглядом, каким она на меня смотрела, направляюсь к выходу.

- Животное мерзкое, - шипит Наталья в бессильной злобе.

Наверное, будь это обычный ужин, она бы точно кинулась на меня с кулаками. Но за дверями куча богатых друзей и знакомых, папарацци. На публичный скандал такая, как Наталья Васильевна, точно не пойдет. Эта все напоказ делает. И перед всеми остальными она старательно играет роль любящей свекровки.

- От животного слышу, - откликаюсь я, не оборачиваясь.

Я безумно устала. Безумно. Не хочу уже никаких склок, пусть сама в этой грязи варится.

- Ты еще пожалеешь, дрянь подзаборная! – обещает злобно в спину Наталья.

Я не отвечаю. Возвращаюсь в центр зала и осушаю стакан с водой. Здесь закатили грандиозный фуршет, но меня так тошнит, что даже крошечное канапе в рот не влезет.

- Все в порядке? На тебе лица нет, - Демьян останавливается рядом, с беспокойством заглядывает в глаза.

Рядом с его внушительной фигурой мне даже немного легче становится. Будто рядом с ним я точно в безопасности.

- Да, нормально, - улыбаюсь через силу.

Хотя на самом деле, конечно, нет. Но какое это имеет значение? Мы с Мансуровым даже не друзья. Просто деловые партнеры. Кончится контракт, я доиграю его жену, мы разведемся и разбежимся в разные стороны. И будто ничего и не было. Потому что Наталья Васильевна отчасти права – этот мир не для меня. Я тут как белая ворона. Все пялятся, как на экзотичное животное, шепчутся, обсуждают.