Снова замечаю на себе взгляды и невольно передергиваю плечами. Честное слово, я после сегодняшнего приема самую горячую ванную приму из возможных, так сильно отмыться хочется. От всех этих пересудов, взглядов, сплетен.

И ведь каждый в этом зале уверен, что Мансурова я охомутала как-то нечестно. По дороге сюда слышала, как кто-то говорил, что я вообще его приворожила…

Я сканирую взглядом зал, делая вид, что все в порядке, и не замечаю даже, что Демьян в это время прожигает глазами меня.

- Пойдем-ка отсюда, - внезапно выдает он и, подхватив меня под локоть, ведет за собой.

Я даже не сопротивляюсь толком, застигнутая врасплох, семеню быстро.

- Постой! Куда мы? А как же гости?

- Мы перед их глазами уже помелькали, с кем нужно, я поговорил. Отец вон с дедом сами с Долянским разговаривают, уладят то, что я не успел.

Улица встречает нас прохладой. Свежий воздух после помещения, наполненного самыми разными дорогими ароматами, такой вкусный, будто сладкий даже! Невольно вдыхаю полной грудью и зябко поеживаюсь.

Почти сразу мне на плечи ложится пиджак Демьяна. Я не спорю, укутываюсь в него и утыкаюсь носом в ткань. Парфюм Мансурова кажется вдруг таким родным, что сердце невольно екает.

Тут же хмурюсь и натягиваю самую злобную маску из возможных. Пусть не думает тут, что каким-то пиджаком дурацким меня очаровал.

- А сам не замерзнешь?

- Нет. У меня кровь горячая, - улыбается Дем во все тридцать два.

Я зависаю на секунду, любуясь им, но потом тут же одергиваю себя и отворачиваюсь. Это еще что за гляделки, Аня! В руках себя держи! Он же гад невыносимый и самодур! И… наглый, а еще…

Мысли сбивает бархатистый тон Мансурова. Он подставляет локоть и предлагает:

- Прогуляемся?

Вот уж выбор, конечно! В пасть к крокодилу или назад, в клетку со змеями. Но тело уже на автомате хватает Дема за руку и вот мы идем гулять по широким аллеям вокруг особняка.

- Извини, что тебе пришлось выслушивать гадости сегодня. Большая часть народа – ужасные снобы, которые кичатся своими деньгами. При этом части людей они достались по наследству, другим – из-за незаконных махинаций. Те, кто знает, как большие деньги зарабатываются, никогда не будет относится к тебе как к пустому месту.

- А ты, конечно, не такой?

- А я когда-то относился к тебе плохо?

Я задумываюсь. Как назло, в голову ничего криминального не приходит. Ну, разве что нашей первой встречи…

- Ну вот ты полотенце скинул! – осеняет меня, - и разозлился еще, когда я тебе отказала. Нормальный мужик так себя вести не будет.

Дем пронзает меня взглядом.

- А ты знаешь, как нормальные мужики в таких ситуациях должны поступать?

- Конечно.

- Откуда? Ты же девственница, - ухмыляется он.

- Я про здравомыслие!

- Знаешь, как ведут себя мужики, когда видят красивую девушку?

- И как же?

Не успеваю даже пискнуть, как земля вдруг уходит из-под ног. Ощущаю сильные руки вокруг талии – Дем резко поднимает и сажает меня на какое-то ограждение.

Секунда – и Мансуров накрывает мои губы своими. Не дает ни осознать, ни оттолкнуть, сминает зачатки сопротивления своим напором. Я вся трепещу, когда чувствую во рту чужой язык. Горячий и влажный, он хозяйничает там, сплетается с моим.

- Улыбочку! – кричит вдруг кто-то со стороны.

Я вздрагиваю всем телом и отстраняюсь. Один из журналистов застигает нас врасплох и нас озаряет вспышка фотокамеры.

Почти мгновенно покрываюсь румянцем. Это для посторонних я здесь жена Мансурова и мы тысячу раз так целовались! Но на самом-то деле все иначе…

- Давай вернемся. Осталось чуть-чуть потерпеть и поедем домой, - хрипло бормочет Демьян.

- Угу…

Он ссаживает меня на землю и в полном молчании мы возвращаемся в зал.

Весь остаток вечера я хожу как в прострации. Дем рядом постоянно и выглядит задумчивым и хмурым. Хотя очень внимательно ухаживает и заботится – постоянно сок подливает, предлагает еду, отгоняет слишком назойливых гостей.

Нервирует.

Прием заканчивается глубоко за полночь. На часах – начало четвертого утра. Неудивительно, что по дороге к дому Мансурова меня укачивает в теплом салоне и я засыпаю.

Меня будет резкий громкий звонок. Кажется, что прошло всего пара минут после того, как я задремала, но, когда прихожу в себя, вокруг уже знакомая спальня и я лежу в кровати. За окном – светло.

В панике хватаюсь за телефон и пытаюсь отключить будильник. Не сразу соображаю, что это совсем не он, а мне звонит мама. Я тут же поднимаю трубку. Вдруг у бабушки приступ снова?!

Но приступ чуть не случается у меня, когда слышу в динамике оглушительный мамин крик:

- Аня!!! Что это такое!!! Ты же сказала, что ты учишься, а сама выскочила замуж??! Ты что, беременна??

Со стоном падаю назад на подушку.

Теперь мне точно конец.

Я меряю кухню шагами. Туда-сюда, туда-сюда, не в силах усидеть на месте. Даже завтрак, который заказал Дем, не трогаю – кусок в горло не лезет. И из рук все валится, даже сосредоточиться на одной мысли не могу.

- Чего ты так переживаешь? – титанически спокойный Мансуров отпивает кофе из чашки, - Ну давай сходим к твоей маме, покажешь меня. Вот, мол, мой муж. Вчера ты меня на вечере сопровождала, сегодня я тебя. Все по-честному.

Всплескиваю руками. Как у него все просто!

- Нифига это не по-честному! Ты потом развелся – и все, снова завидный жених. А у женщины чем больше за плечами браков и детей, тем тяжелее замуж потом выходить!

- Ну, рожать ведь ты от меня не собираешься, а брак у нас фиктивный, - пожимает плечами Дем и тут же ухмыляется, - Хотя я бы не прочь его это… консумировать.

Опять паясничает.

Боже, дай мне сил!

- Я сейчас по лицу тебе консумирую, если шутить не перестанешь. Ситуация серьезная!

Тяжело вздохнув, будто на него вся кара небес свалилась, Мансуров отодвигает от себя пустую тарелку и цокает:

- Ну какая же ты бука злая. Ладно, что ты предлагаешь? Игнорировать твою маму? Будет только хуже. Соврать? После того, как она фото в интернете увидела, где мы целуемся, она вряд ли поверит. Так что разумнее всего просто сходить к ней в гости. А потом скажешь, что не сошлись характерами и поэтому развелись. Мол, я такой-сякой козел оказался.

Я задумываюсь.

- Ладно, - вздыхаю тяжело, - похоже выхода и правда нет…

- Вот и хорошо. Скажи своей маме, что мы приедем на ужин.

Дем поднимается из-за стола и как-то на автомате чмокает меня в макушку.

Я даже зависаю на мгновение. Но потом, как приличная девушка, тут же возмущаюсь:

- Эй, ты чего руки распускаешь? Мы не парочка!

- Да? – притворно удивляется Мансуров. Его рука ложится на мою талию, привлекая к себе, и Дем жарко шепчет на ухо, - А вчера так жалась ко мне и таяла…

Меня будто разрядом молнии прошивает.

Запоздало, но я все-таки отпихиваю от себя Дема. Правда, поздно спохватываюсь, потому что это исчадие ада уже отпускает меня и, довольно улыбаясь, направляется к выходу из кухни. На всякий случай оглядываюсь вокруг, чтобы шарахнуть ему вслед чем-нибудь тяжелым.

- На вечер борща того закажи вкусного, что я недавно ел, - слышится из прихожей.

Складываю руки на груди. Ага, щаз! Размечтался, борща ему!

- Поведение у тебя плохое.

- Как у обычного нормального мужика. Ведем себя немножко плохо, потому что вы, девочки, недотроги и задаваки. Делаете вид, что совсем не хотите, чтобы к вам приставали.

- Никто тут не делает вид! – оскорбляюсь я.

- Увидимся вечером. Я напишу, когда заеду за тобой. Пока, женушка! – чуть ли не нараспев желает из прихожей Демьян.

Вот же… гад хитровымученный.

Я пишу маме сообщение, что сегодня мы с моим новоиспеченным мужем придем в гости. Звонить опасаюсь – я и так от нее кучу всего выслушала. Чтобы чем-то занять себя на выходном, готовлю все-таки этот обожаемый Мансуровым борщ и сажусь за конспекты, которые мне сфотографировала и скинула в общий чат девочка с моего курса.