— Ты проснулась? — Роман замечает меня, — хотел перенести тебя в спальню, но побоялся разбудить. Спина не болит от дивана?

— Нет.

Не могу оторвать взгляд от ребенка. Он такой маленький. У меня сердце сжимается от боли. Ему нужна мама, её тепло и забота.

Я сейчас зла на Романа, но хорошо, что он о нём заботится. Малышу нужен родитель.

— Завтрак готов. Поешь, а я сейчас закончу работу, и мы поговорим.

Делаю несколько быстрых шагов в сторону. Подхожу к окну и смотрю на сад. Не так я себе представляла появление в этом доме ребенка.

— Ром, подпиши развод. Я не смогу так.

— Позавтракай. Потом поговорим.

— Ты думаешь, мне сейчас кусок в горло полезет? — смотрю на мужа.

Рома закрывает ноутбук, медленно встает из-за стола и идет в мою сторону. Я отворачиваюсь и снова смотрю в окно.

Стараюсь сосредоточиться на кустах роз. Считаю бутоны, чтобы успокоиться. Я чувствую, как Рома подходит всё ближе и ближе.

Закрываю глаза, слезы медленно стекают по щекам.

Хочу открыть глаза, и чтобы всё оказалось сном, но это моя реальность, и мне нужно найти способ найти выход из этой ситуации с наименьшими потерями для себя, выйти достойно.

Я не хочу сейчас кричать и истерить, не вижу в этом смысла.

Мы взрослые люди и должны найти способ всё решить мирно.

Только я до сих пор не понимаю, знает ли Рома о беременности.

— Как ты себя чувствуешь? — руки Ромы осторожно касаются моих плеч, и я вздрагиваю.

Он стоит за моей спиной.

— Нормально.

— Тошнит?

— Сейчас нет. Ты знаешь? Да?

— Я жду, что ты сама мне скажешь.

— Какое это уже имеет значение?

— Для меня имеет.

— У тебя уже есть ребенок.

Руки Ромы медленно опускаются по рукам, а затем ладонь скользит на мой живот.

— Это ребенок наш, это совсем другое. Ты же знаешь, как долго мы хотели.

— Я хотела!

— Ты знаешь, что я не так выражаю эмоции, как тебе бы хотелось. Всегда так было.

— Ты холодный.

— Да. И я скрываю свои эмоции, особенно негативные. Но сейчас я невероятно счастлив.

— Тогда, у больницы, ты выглядел так, будто прибить меня хотел. У тебя было каменное лицо, мне даже страшно стало.

— Я был зол.

— Зол?

Я резко отхожу от Романа на шаг и поворачиваюсь к нему лицом, никогда не слышала подобного от него. За что он на меня злился?

На животе чувствую неприятную прохладу, еще недавно он касался меня, и это было приятно. Противно от этой мысли, но сознание того, что он первый раз коснулся моего живота, когда я беременна, вызывает незнакомые ощущения.

— Я злился на себя. Злился, что поставил нас в эту ситуацию, был к тебе невнимателен и не понял, что происходит.

— Как ты мог понять, если даже я не понимала?

— Я злился, что не узнал об этом первый, что ты мне не сказала. Но я злился не на тебя, а на себя. Я понимаю, что ты не хотела говорить.

— Я развод хочу.

— Милая, дай мне…

Он не успевает договорить. Я смотрю в окно и вижу, как по подъездной дорожке бежит Маша, она начинает стучать в дверь кулаками и кричать:

— Отдай моего ребенка? Где мой сын?! Ты украл моего сына!

— Она знает где мы живем, — фыркаю я, — мило. Я так и знала, что в этом доме мне спокойно не будет.

Быстро разворачиваюсь и иду к входной двери. Резко открываю, Маша покачивается и чуть было не падает на меня.

— Не ори, дура, ребенок спит.

Маша испуганно смотрит на меня, поджимает губы, а потом говорит:

— Где мой сын?

— Спит.

— А ты что тут делаешь?

— Я тут живу, — охреневаю от такой наглости. — Это ты тут что делаешь? И откуда ты вообще тут появилась?

— В больнице узнала адрес, подсмотрела в документах. А ты думала, я дура? Я узнаю, где мой сын.

Открываю дверь и жестом приглашаю Машу зайти, а сама разворачиваюсь и иду в сторону кухни.

Пусть делают, что хотят. Я хочу сейчас что-то быстро съесть, а затем переодеться и уйти.

От голода уже живот сводит. Нельзя так долго не кушать, тем более сейчас. Хватаю из холодильника йогурт и банан.

Слышу из гостиной разговор Ромы и Маши. Она истерично визжит, Рома пытается её успокоить. Не представляю, где он её откопал, но ему явно хотелось драйва в жизни, вот и нашел.

Ем йогурт, запиваю водой. Банан забираю с собой.

Мне стало немного лучше, но я всё еще голодна.

Сейчас переоденусь, поем и уеду.

Прохожу мимо Ромы и Маши, чтобы подняться на второй этаж.

— Это всё ты виновата, — шипит Маша, сразу понимаю, что обращение в мой адрес, — хочешь оставить моего ребенка себе? Не получится!

Поворачиваюсь и говорю спокойным тоном.

— Маш, чтобы подобного не происходило: первое — не нужно спать с женатым мужиком; второе — не нужно так относится к своему ребенку. Я не виновата в том, что с тобой происходит. Это твой сын и Ромы. Решайте между собой. Меня это не касается.

— Маша, если ты хочешь увидеть сына, — говорит Рома спокойным тоном, — то ты можешь это сделать, но сначала успокойся и не смей так разговаривать с моей женой.

В дом заходит Ян. Явно услышал, что тут шумиха. Стоит у двери и ждет реакции Ромы.

— Так что? Сына хочешь увидеть?

— Да.

Я поднимаюсь по ступенькам и быстро переодеваюсь. Доедаю банан. Он проваливается будто в бездну, жутко хочу нормальный завтрак. На столе были блинчики и какая-то каша. Видимо, помощница по дому приходила утром.

Но я не хочу туда возвращаться.

Решаю заехать куда-то по дороге и позавтракать. Надеюсь, моя машина уже дома.

Когда я спускаюсь, то в гостиной уже никого нет. Слышу голоса из кабинета мужа. Останавливаюсь. Ненавижу подслушивать!

— Маша, какого хрена ты приехала? Мы договорились.

— Я передумала.

— Мало ли, что ты передумала. Ты с головой не дружишь. Подлечишься, потом поговорим.

— Я имею право видеть своего сына.

— Тебе напомнить, как ты на руки его брать не хотела или как ты мне угрожала, что прервешь беременность в самом конце срока? Напомнить? Ты пойми, это ненормально. Пока я не пойму, что ты в здравом рассудке, я с тобой ребенка не оставлю.

— И что ты хочешь? Чтобы я уехала?

— Да, Ян тебя отвезет. В санатории отличные врачи, психологи, там ты придешь в себя.

— Дай мне денег, и я уеду.

— Сколько?

— Такую сумму, чтобы я не сильно скучала по своему медвежонку, я думала назвать его Егор.

— Сына зовут Алексей, — отрезает Роман, — так сколько? Говори сумму.

Маша произносит слова шепотом, а затем добавляет.

— Или в пять раз больше, и ты меня больше не увидишь.

— Всё? Материнская любовь окончена?

— Давай не будем, Ром.

Я хотела уйти, но в этот момент, будто прилипла к полу. А где же её слова про любовь к Роме? Где то, что она мне рассказывала?

Я ей даже поверила.

Если бы я сейчас не слышала всё своими ушами, то жалела бы её. Я же думала о ней как о матери, которая хочет быть со своим ребенком, просто сейчас запуталась и натворила глупостей.

Но теперь она открывается с другой стороны.

— Что «не будем»? Ты для чего этот цирк устроила? Денег хотела? Так бы сразу и сказала.

— А что еще от тебя хотеть? Я и залетела для этого, или ты думаешь, я влюбилась? Ну, может, в самом начале, но потом поняла, какой ты…

— Потом? Маш, у нас была одна ночь, и я тебе сразу сказал, что между нами быть ничего не может.

— Ты свинья!

— Иди в машину. Ян даст тебе сумму, которую ты просишь, и отвезет тебя в санаторий.

— Запереть меня там хочешь?

— Тебе лечиться надо. Ты чокнутая.

— В нашу первую ночь тебе это понравилось.

— С сыном попрощаешься?

Я чувствую, что меня сейчас снова стошнит. Банан явно был лишним, быстро разворачиваюсь и бегу в сторону гостевого туалета.

Меня снова тошнит. Когда я выхожу из ванной комнаты, то вижу Рому, который держит на руках сына и кормит из бутылочки.