Но такое не объяснишь после третьего джина с тоником людям вроде друзей Найлса — тем, кто беспрепятственно бежал по миру взрослых, который пока еще не замедлил их бег бременем ответственности, и вооруженным непробиваемой иронией, привитой еще в школе.

Но если бы Найлс побывал там, где только что находился Пол, и испытал то, что ему довелось испытать, и после этого увидел бы мост — нечто старое и дорогое, появляющееся из тумана вопреки всем умершим надеждам — то, несомненно, даже Найлс (сын члена парламента и ныне сам восходящая звезда дипломатического корпуса, просто воплощение светскости) встал бы на колени и облобызал его каменные опоры.

Судьба оказалась не так щедра на исполнение желаний, как могла бы. Первое из разочарований (и, как оказалось, лишь самое малое из них) состояло в том, что на самом деле это был не закат. Пока Пол греб, почти одержимый мыслью пришвартоваться именно к набережной, вместо того чтобы немедленно высадиться на берег в каком-нибудь менее благоприятном месте, наконец-то показалось солнце — по крайней мере, его местонахождение стало более определенным: светило показалось на востоке и восходило.

Значит, утро. Неважно. Он выберется на берег на набережной, как и запланировал, окруженный, несомненно, зеваками-туристами, и пойдет к Черинг-Кросс. Денег у Пола в карманах нет, так что придется стать попрошайкой, одним из тех типов с кое-как выдуманными историями о своих горестях, которые прохожие едва выслушивали, предпочитая откупиться мелочью и улизнуть поскорее. Когда он наберет денег на проезд в метро, то отправится в Кэнонбери. Душ в своей квартире, несколько часов вполне заслуженного сна, и он сможет вернуться к Вестминстерскому мосту и вдоволь налюбоваться на закат, благодаря судьбу за то, что смог вернуться через вселенский хаос в надменный и здравомыслящий Лондон.

Солнце поднялось чуть выше. За ним с востока пришел ветер, неся весьма неприятный запах. Пол наморщил нос. Две тысячи лет эта река была жизненной артерией Лондона, а люди по-прежнему относились к ней с тем же невежественным равнодушием, как и их самые примитивные предки. Он учуял запах канализации, промышленных отходов (и даже, судя по кислой мясной вони, каких-то стоков после обработки пищевых продуктов), но даже самые мерзкие запахи не могли испортить Полу настроение. Вот справа — Игла Клеопатры, черная линия в тумане, который все еще цепляется за берег, украшенный клумбой трепещущих на ветру ярко-красных цветов. Судя по многим ярдам сочно-алой ленты, на набережной усердно потрудились садовники. Пол взбодрился. Возможно, сегодня должна состояться какая-то городская церемония, что-то на Трафальгарской площади или у Кенотафа — монумента в память о погибших во время мировых войн. В конце концов, он и понятия не имел, насколько долго отсутствовал. Возможно, прилегающие к Парламенту районы перекрыты, потому что на набережной было очень тихо.

Из этой мысли, которая, едва сформировавшись, быстро приняла мрачный оттенок, возникло еще одно подозрение. А где же движение по реке? Даже в День Поминовения, да и в дни других, не менее важных событий, по реке ходили торговые суда, не так ли?

Пол посмотрел вперед на далекий, но растущий силуэт Вестминстерского моста, безошибочно угадываемый, несмотря на саван тумана, и внезапно ему в голову пришла еще более пугающая мысль. А где же Хангерфордский мост? Если набережная сейчас справа, то старый железнодорожный мост должен находиться прямо перед ним. И он должен был его уже увидеть.

Пол направил лодку к северному берегу и прищурился. Он увидел, как из тумана показался один из знаменитых фонарных столбов с дельфинами, и ощутил прилив облегчения: это набережная, тут сомнений нет.

Следующий фонарный столб оказался согнут пополам, как булавка. А все остальные исчезли.

В двадцати метрах от него из бетонных руин торчали останки Хангерфордского моста. Фермы и балки были словно кем-то перекручены, пока не растянулись, как лакрица, а затем сломаны. Сверху торчал рваный кусок железнодорожного полотна, смятый, как фольга от конфеты.

Пока Пол смотрел на все это, а разум его превратился в темный водоворот, в котором ни одна мысль не оставалась на месте дольше, чем на мгновение, лодку приподняла и опустила первая большая волна. Лишь когда накатились вторая, третья и четвертая волны (каждая выше предыдущей), Пол наконец-то оторвал взгляд от жалкого северного огрызка моста и посмотрел вниз по реке. Что-то только сейчас прошло под Вестминстерским мостом, нечто размером с дом, но оно тем не менее двигалось и вытягивалось на ходу на полную свою высоту — вровень с верхними опорами моста.

Пол не мог понять, что это за огромная штуковина. Она походила на некий абсурдный предмет мебели в стиле модерн, напоминая мобильную версию здания Ллойда. Когда громадина с плеском приблизилась, двигаясь по Темзе в восточном направлении, Пол разглядел три гигантские ноги, поддерживающие великанскую структуру из стоек и платформ. Над ними круглился широкий металлический колпак.

Пока он смотрел, ошеломленный увиденным, странное сооружение остановилось и ненадолго замерло посреди Темзы, как жуткая пародия на купальщика с картины Сера. Зашипев гидравликой так, что Пол расслышал даже на приличном расстоянии, механическое существо чуть присело, почти коснувшись воды, потом массивный колпак повернулся из стороны в сторону, как голова — казалось, оно что-то искало. Стальные кабели, свисавшие с какой-то структуры над ногами, свернулись в пучки, затем снова заболтались, вспенивая воду. Через несколько секунд штуковина снова поднялась в полный рост и пошла на своих ходулях вверх по реке, шипя и жужжа, все ближе к Полу. Ее продвижение (каждый шаг сжирал несколько десятков метров) было потрясающе быстрым. Пол был все еще словно парализован (его радость обернулась кошмаром в считанные секунды), но штуковина прошагала мимо вверх по течению. Поднятые волны грубо швырнули маленькую лодку, подбросив и так сильно ударив ее о поверхность, что у Пола перехватило дыхание, но огромная механическая тварь, проходя мимо, обратила на суденышко и его пассажира не больше внимания, чем он сам обратил бы на плавающую в луже щепку.

Ошарашенный Пол лег на скамейку в лодке. Туман редел по мере того, как разгорался день. Наконец Пол смог ясно увидеть Биг Бен — как раз за мостом. Сначала Пол подумал, что часть его скрыта туманом, но потом понял — верхушки не было вовсе. Лишь обуглившийся обрубок торчал над разрушенными крышами Парламента.

Волны утихли. Пол вцепился в борт и посмотрел вслед удаляющемуся по реке металлическому чудовищу. Оно ненадолго остановилось, чтобы выдернуть какие-то мешающие ему обломки из-под опор разрушенного моста Ватерлоо, вытянув щупальцами из глубины огромную грязную массу цемента и железа. Потом, как ребенок, которому все наскучило, бросило их обратно в реку и скрылось в тумане, направляясь к Гринвичу и морю.

Позже Пол узнал, что существовали и другие металлические монстры, но, как он вскоре понял, можно было не особенно стараться, чтобы их избежать. Машины обращали на отдельных людей не больше внимания, чем закончивший свою работу истребитель насекомых, который не стал бы тратить время, чтобы раздавить одинокого муравья на дорожке. Но в первые часы после той встречи Пол опасался, что его в любой момент схватит и раздавит одна из гигантских машин.

Свои способности к разрушению они, безусловно, уже доказали. Лондон или та его часть, какую он мог видеть с реки, превратился в руины. Разрушения были гораздо сильнее, чем все, что город перенес со времен королевы Боудикки. [12]

Машины-монстры разнесли и сожгли целые кварталы и даже сравняли с землей целые районы в припадке беспричинного разрушения. При этом Пол знал, что еще не видел наихудшего. Он заметил несколько тел, разбросанных на открытых пространствах по берегам реки, и еще несколько проплыли мимо него в последующие дни, покачиваемые течением, но когда ветер неожиданно повеял в его сторону, запах смерти стал по-настоящему ужасен, и Пол понял, что тот исходит от тысяч и тысяч трупов людей, угодивших в капканы на станциях метро, ставших огромными могилами, или раздавленных под обломками рухнувших строений.

вернуться

12

Боудикка, иначе называемая Боадицея — жена царя Прасутага, которая в I в. н.э. подняла крупное восстание против римского владычества в Британии, захватила Лондиний и некоторые другие города. Будучи разбита римским легатом Светонием Пауллином, Боудикка отравилась. (Прим. ред. )