– Так вот, – продолжил Гарри свой рассказ, – Тору заявил нашему послу, что весь его интерес к Ивлеву заключается в том, что тот драматург, и он пригласил его в своё посольство на приём сугубо потому, что посетил его пьесу, поставленную в цыганском театре «Ромен».

Ни о чём таком Миллер раньше и понятия не имел – не было у него об этом никакой информации.

– И что, это действительно так? – поднял он брови, задавая этот вопрос.

– Да, мой человек уже проверил. Сходил в этот театр, посмотрел афиши и расписание постановок. Действительно, там идёт пьеса, драматургом в которой указан П.Т. Ивлев. То есть, учитывая любовь русских к отчествам, скорее всего, это и есть Павел Тарасович Ивлев.

– Я бы, может, даже и поверил бы японскому послу, – сказал Миллер задумчиво, – но почему вдруг он позвал Ивлева поговорить о его пьесе вскоре после того, как появилась статья этого русского о Японии?

– Вот именно, так что все выглядит так, словно японский посол сознательно обманывает нас. Вопрос – почему? – недоумевал британский резидент.

– А может ли быть так, что этот Ивлев уже завербован одной из японских разведслужб, у них же их много, и японский посол в курсе об этом? Япошки, ты сам знаешь, не любят делиться своими агентами… – предположил Гарри.

По лицу британца ему сразу стало понятно, что тот понятия об этом не имеет. И в целом такое предположение его шокировало.

– Думаешь? – спросил он американца.

– Если это так, то такое поведение посла Японии логично. А иначе непонятно, зачем ему сознательно врать послу страны-союзницы Японии, – продолжил рассуждать американец. – Похоже, было бы неплохо, чтобы ваш посол пообщался еще с этим старым японцем. Может быть, удастся найти какое-то подтверждение такой догадки.

– Я скажу это нашему послу, – сказал явно удивленный таким неожиданным поворотом британец. – Но если эта информация подтвердится, то что это значит – Ивлев не знал ничего про ИРА, раз работает на японцев?

– Вовсе нет, – покачал головой американский резидент. – Японцы – циничные сукины дети. Если Ивлев им ценен для каких-то их собственных дел, то им глубоко плевать, если он вдруг симпатизирует ИРА.

Он не добавил, правда, что ЦРУ и МИ-6 тоже не являются благородными и чуждыми цинизма организациями… Смысл говорить очевидные вещи? Гарри, может, еще и не слишком опытен, но не дурак же…

***

Москва, Лубянка

Майор Румянцев, получив свежую расшифровку разговоров Ивлева по телефону, тут же набрал помощника Вавилова и запросил о срочной встрече с заместителем председателя КГБ.

Помощник уже знал, что к такого рода попыткам встретиться с Вавиловым именно со стороны майора Румянцева следует отнестись со всем возможным вниманием. Поэтому через сорок минут тот был уже в кабинете генерала.

– Ну что‑то новенького у тебя, Олег Петрович? – дружелюбно спросил его Вавилов.

Но Румянцев сразу отметил, что генерал чем‑то серьёзно озадачен.

«Неужто действительно у Андропова в адрес Ивлева пошло какое‑то отторжение?» – напрягся он, но тут же начал излагать вопрос, по которому пришёл.

– Вот, товарищ генерал, свежая прослушка, вчерашний звонок Ивлеву от Захарова, заместителя Гришина. Пожалуйста, ознакомьтесь с текстом.

Сам разговор был очень коротким, так что генерал тут же его и прочел. Потом начал рассуждать:

– Значит, звонок был вчера, и сегодня они уже встретились… Да уж, хотел бы я, конечно, послушать этот разговор самому. Очень любопытно, что же за проекты такие Ивлев протолкнул Гришину через Захарова…

Но, с другой стороны, Гришин член Политбюро, и его люди неприкасаемы для нас. Так что, конечно, такой возможности у нас в любом случае бы не было, даже получи мы информацию об этой встрече заблаговременно, – продолжал размышлять вслух Вавилов.

Ну, это Румянцев и сам прекрасно знал.

– Ладно, об этом, конечно, нужно доложить наверх, – вынес вердикт Вавилов. – Есть ещё какая‑нибудь любопытная информация?

– Любопытная есть, товарищ генерал, но полного ее смысла, к сожалению, в отличие от этого случая, боюсь, нам тоже не понять, – сказал Румянцев и предъявил второй фрагмент стенограммы телефонных разговоров Ивлева. – Вот, здесь звонок помощницы японского посла, но речь идёт о сплошной драматургии.

Вавилов ознакомился со второй стенограммой с не меньшим интересом, чем с первой.

– Да, получи мы запись такого звонка из японского посольства в адрес какого‑нибудь другого советского гражданина, уже был бы повод напрячься как следует и думать о вербовке, – покачал головой генерал. – Но, к счастью, это всё же Ивлев, который вряд ли захочет таким образом сотрудничать с японцами, если с нами не захотел. И у него действительно есть пьеса. И даже японцы, хотя и почти не работают на нашей территории, но всё же не настолько непрофессиональны, чтобы так грубо подставить своего агента. Ещё бы она спросила его, продаётся ли у него всё ещё славянский шкаф!

– Японский шкаф, – позволил себе смелость поправить Вавилова Румянцев.

И оба искренне рассмеялись.

Румянцев понял, что он как‑то уже попривык общаться с могущественным генералом, раз на автомате позволил себе пошутить, даже не задумывавшись, уместно это или нет. Но интуиция его не подвела, слава богу: генерал шутку оценил и как‑то хоть немного расслабился.

***

Москва

В спецхране слегка перекусил булочками с чаем, очень рассчитывая на то, что отъемся как следует уже на приеме в норвежском посольстве. Лучше всего, конечно, лососем. Чтобы у норвежцев и на приеме не было лосося? Люблю я положить кусок лосося на хлебушек с маслом, да еще и посмотреть как следует на этот бутерброд, наслаждаясь видом, прежде чем в него зубами вцепиться. Настолько лосося люблю, что есть у меня подозрение, что у меня постоянная нехватка его в организме… В двадцать первом веке, правда, вычитал, что вредно есть красную рыбу чаще раза в неделю. Ну а то, что дорого, так это само собой.

Сейчас, в Москве 1973 года, с лососем полегче. Чтобы его есть чаще раза в неделю, его сначала найти надо… Не заливное из лосося, которое вполне доступно в кулинариях, а именно малосольного лосося, кусок которого на бутерброд кинуть можно. Зато мойвы – завались. Правда, в кремлевском буфете бутерброды с лососем в готовом виде есть всегда. Но я же там только по средам появляюсь обычно… Да еще дома перед этим как следует покушав…

На этот приём я шёл с особым любопытством вовсе не из-за дикого норвежского лосося в его кулинарных разновидностях. Всё не давал мне покоя этот странный звонок от помощницы японского посла. За две беседы с послом от него не последовало ни одного вопроса по поводу культуры. А тут на тебе – теперь вдруг его интересует не аналитик по экономике и политике Ивлев, а драматург Ивлев. С чего вдруг он так прямо в прыжке «переобулся»?

Японский посол не подкачал. Только отстояли с Галией в очереди к послу с его приближенными и прошли в зал, как он тут же меня выцелил и спикировал. Хорошо хоть не как камикадзе во время Второй мировой войны, потому как, когда они пикировали, к этому процессу в обязательном порядке прилагалось несколько сот килограммов взрывчатки. Хорошо, что времена теперь изменились.

В этот раз я заметил, что едва его супруга уже привычно отвела Галию в сторону, посол тут же, стараясь незаметно оглядываться, организовал нашу беседу так, чтобы как можно меньше народу имело возможность её слышать. Отвел меня подальше от одних посетителей к другим, чтобы переговорить. Учитывая, что он давно уже в Москве, насколько я понимаю, в этой должности, он, наверное, уже знает многих здесь и сам прикидывает, кто точно не должен слышать наши разговоры. Потому и совершает такие интересные манёвры.

Как же всё это любопытно и необычно…

Москва, Лубянка

Селектор щёлкнул, и помощник сказал:

– Юрий Владимирович, к вам Вавилов просится.

– Пропускай, – велел Андропов, посмотрев на часы. Время у него было, да и глупо не пускать того, кто отвечает у тебя за Первое главное управление. Мало ли там какие‑то важные вести, о которых он должен незамедлительно узнать.