Из «Труда» уже домой поехал. С чувством выполненного долга.

Пришел домой, Валентина Никаноровна сразу и говорит:

– Павел, вас очень искал Румянцев Олег Петрович! Просил немедленно перезвонить, как появитесь!

Поблагодарил ее за информацию и тут же позвонил Румянцеву.

– Паша, поздравляю тебя с возвращением. Хорошо все прошло? – спросил он после того, как поздоровались.

– Да, спасибо, Олег Петрович, хорошо съездил, – сказал я.

– В пятницу в шесть десять утра за тобой приедет «Волга». Сам понимаешь, куда тебя повезут.

– Да, конечно, Олег Петрович. Буду на обычном месте.

Больше мы, само собой, ни о чем не говорили. А я, положив трубку, улыбнулся из-за того, как обыденно у меня прозвучало: «Буду на обычном месте». Вот оно, мое обычное место у соседского подъезда, чтобы выезжать на «обычный» разговор с председателем КГБ Андроповым. Забавно, как жизнь повернулась.

Но что удобно, председатель КГБ эти встречи назначает в такое время, когда они точно ни с какими другими больше не пересекутся. В шесть сорок утра в пятницу я никому, кроме Андропова, и не нужен, что очень удобно.

***

Москва, квартира Демьяновых

Семён Сидорович, придя домой, сразу в коридоре перешёл к тому вопросу, который весь день волновал его после того, как он встретил Павла Ивлева у себя на работе.

– Эля, ты представить себе не можешь, кого я сегодня увидел выходящим из кабинета министра иностранных дел!

– Ты так говоришь, Семён, что я должна предположить, что я лично знаю этого человека? – с интересом глядя на него, ответила супруга.

– Вот именно, Эля. Ты права, ты его знаешь.

– Не томи же меня, ответь мне, кого ты там встретил-то! А то я вся изведусь от любопытства! – сказала Элеонора.

– Павла Ивлева, супруга той самой Галии, что с тобой работает на одном этаже.

– Да ладно! – не поверила Элеонора.

– Вот ты не веришь… А моё изумление представь, когда я, проходя мимо этого кабинета, этого молодого парня увидел? Я уже и заслуженный сотрудник МИД, и начальником серьезного отдела являюсь несколько лет. А в кабинете у министра ни разу не побывал. А тут какой-то сопляк выходит из него, да с таким видом, как будто он туда по два раза на день заходит. Нет, Эля, ты можешь представить мои чувства после этого?

– И почему ты так возмущаешься, Семён? – удивлённо спросила жена. – Поразительно, конечно, но мы же с самого начала почувствовали, что этот парень совсем не так прост, исходя из того, что он на Кубе творил. Это же просто ещё одно доказательство, что мы с тобой не ошиблись, и правильно сделали, что в гости его с женой пригласили. Так что тут не возмущаться надо, а радоваться, Семён!

– Да всё я понимаю, милая, – махнул рукой дипломат. – Просто всё ещё никак у меня в голове всё это устаканиться не может.

Вот как так? Два десятка лет стране отдал. На высоких должностях за рубежом в посольствах работал. Государственную награду имею. А шансов попасть на личную аудиенцию к министру у меня меньше, чем у какого-то студента.

Жена только молча в стороны руки развела – мол, не о том, ты, Семен, думаешь!

– Ладно, ты права. Жизнь несправедлива, надо исходить из этого. Главное – стараться использовать возможности для того, чтобы у нас с тобой всё было не просто хорошо, а очень хорошо. – поспешно сказал дипломат.

– Так что, может быть, мне снова к этой Галии подойти, пообщаться с ней? Может быть, снова в гости к нам их пригласить? – тут же предложила жена.

– Нет, пожалуй, это будет слишком нарочито, – покачал головой Семён Сидорович. – Ивлев же не дурак, догадается, что мы о них вспомнили, только потому, что я его у дверей кабинета Громыко увидел. Для нас это слабая позиция. Давай так сделаем: обожди недельку – другую. А вот потом уже снова навести Галию и пригласи их снова к нам домой или в ресторан, хорошо?

– Ладно, тебе виднее, – ответила ему супруга. – А рассказать мне хоть кому на работе можно про то, что муж Галии такие высокие кабинеты посещает?

– Не стоит, милая, – сказал Семен Сидорович, – сама понимаешь, информация эта быстро до жены Ивлева дойдет, она ему расскажет. А ведь он меня тоже там видел. Подумает, что трепло я, тут же все супруге своей разбалтываю. Не самый лучший старт для прочных отношений, что мне надо с ним наладить.

– Эх! Ну ладно! – с явной неохотой сказала Элеонора.

***

Москва, квартира Ивлевых

Дома уже получилось расслабиться. С детьми много играл, с женой общались на самые разные темы. Соскучились друг по другу! Сатчан еще позвонил, попросил меня не завтра с утра к нему подойти, а уже в пятницу. Мол, зашивается на работе, столько дел!

Поработал тоже, конечно. Захаров мне все же конкретное поручение дал по товарам на экспорт. Я вообще халтурить не люблю, а тут еще и задание, что появилось только благодаря моей же инициативе, продвинутой Кастро на уровень Политбюро.

Тут прежде всего концепция нужна была, что именно нужно капиталистам из СССР продавать. И она у меня появилась. Осталось только на бумаге ее воплотить.

Утром сразу после привычных процедур к Захарову на прием поехал.

У Захарова в приемной, само собой, были люди, аж четыре человека. Но я, не обращая на них внимания, тут же к секретарше подошел и сказал, что мне Виктором Павловичем на это время назначено. Услышав мою фамилию, она кивнула и сказала, чтобы я следующим зашел после того, как нынешние посетители кабинет освободят. Однозначно Захаров по поводу меня ее предупредил.

Занял одно из свободных мест, игнорируя любопытствующие взгляды мужиков, что до меня еще тут сидели. Они, скорее всего, какие-то подчиненные Захарова по линии горкома. И ясно, что им любопытно, почему такого молодого пацана Захаров вперед них принимает. Но пусть уж сами над этим голову ломают.

Так что я просто достал новую книжку Майн Рида, что положил в мой портфель сразу после приезда, и углубился в чтение.

На меня сразу же обрушился тропический африканский зной, горы из слоновьих бивней, опасные пигмеи, атакующие белых отравленными стрелами. И следующие десять минут я провел очень неплохо. И только открывшиеся двери кабинета Захарова вырвали меня из африканских приключений героев Майн Рида.

Написать самому что-нибудь, что ли, вот такое же, только с более правильными героями, которых одобрит партия и советское правительство? – подумал я, пряча книгу в портфель.

Приключенческих книг не так и много. Все, кто классику прочел, вынуждены ее снова и снова перечитывать. А отечественные писатели не сильно балуют советскую аудиторию этим жанром. Нет, кое-что я вспомнил, конечно. Но все же сейчас самые яркие представители советской художественной литературы – это фантасты и детективщики. Из лучших – Юлиан Семенов, Иван Ефремов, братья Стругацкие. В общем, не так и много, что есть почитать.

Но нет. Будет свободное время, лучше учебник по маркетингу написать, как как-то и планировал. Помогу Фирдаусу, как соавтору, свой авторитет поднять на переговорах с серьезными людьми. Учебник будет невероятно инновационный, его точно оценят.

Зашел к Захарову. Поздоровались, сел перед его столом на стул.

Как и с Гусевым, разговор наш начался с бутыли. Достал бутылку мартини в подарок.

– Я тут еще на листочке два варианта самых популярных коктейлей с мартини написал, – сказал я, протягивая помимо бутылки еще и листик.

Озаботился этими рецептами еще в Италии, когда мартини это покупал. Мне прямо в магазине все продиктовали. На таможне когда меня досматривали, этот листочек тоже нашли. Но цепляться к нему не стали.

Захаров глянул, одобрительно кивнул. Тут же спрятал, встав с места, мартини и инструкцию к нему в один из ящиков своего шкафа. Вернувшись на место, спросил, как там погода в Италии.

– Шикарная погода. На севере Италии пятнадцать – шестнадцать градусов, на юге двадцать два – двадцать три. Это в самой Сицилии, куда меня тоже занесло.

– О как буржуи живут, – покачал головой Захаров. – Не доработали мы после войны. Надо было Италию тоже в СЭВ включать и компартию к власти ставить. Ездили бы сейчас жарой насладиться.