– Отлично, – сказал я. – Как вы смотрите на то, чтобы мы с вами еще по одной статье совместно поработали?

– Снова про какую-нибудь семью писать будете? – заинтересованно поднял он брови. Понял по его виду, что он до сих пор то угощение, что нам в квартире Ершовых выставили, помнит, и оно ему очень понравилось.

– Ну нет, так повезти нам с вами не может, – улыбнулся я. – Статья будет про московский зоопарк. Нужно будет красивую фотографию бобров в вольере сделать. Справитесь, Альберт Феликсович?

– Да справлюсь, я думаю, – пожал он плечами. – Я же фотографированием увлекся первоначально не из-за того, что мне людей фотографировать хотелось. Начал сначала с домашних животных. Потом сусликов у нас в степи фотографировал. Знаете, какая у нас природа красивая на Алтае? – с мечтательным видом сказал он. – А суслик – его попробуй ещё сфотографировать. Они бдительные. К ним долго подкрадываться надо.

Вот оно как, – удивился я. Повезло мне с Альбертом Феликсовичем. Он действительно ещё и в фотографировании животных неплохо разбирается. Ну, бобер не суслик, конечно, но думаю навыки, что он на сусликах развил, и на бобрах сработают…

Вначале, конечно, к Верочке забежал. Согласовать с ней привлечение фотокорреспондента к моей новой статье. Она идею одобрила, и сказала, что я могу Альберта Феликсовича сейчас уже и забирать, чтобы статью подготовить. А она все оформит как надо.

Но я вначале отправился в расположенный неподалёку от газеты «Труд» дом быта. Оставил там заказ на распечатку всех фотографий с каждого получившегося кадра, да еще в двух экземплярах. Женщина, что заказ принимала, несколько удивлённо на меня посмотрела. Да, вряд ли кто-то по две фотографии с каждого кадра печатает. Все же деньги приличные в моём заказе вышли.

Так я ещё её дополнительно удивил. Спросил, можно ли всё сделать за несколько часов, вручив ей при этом швейцарскую шоколадку. Я таких из Италии кучу привёз. Был всё же именно в северной Италии, а там в силу географии этого швейцарского шоколада в магазинах навалом. Нет, у меня особых иллюзий нет, что швейцарский шоколад заведомо лучше марок шоколада, сделанных в других странах. Но что в СССР его ценят и люди знающие даже узнают, – это несомненно. Так что это прекрасный подарок, когда надо какой-то вопрос решить.

Вряд ли, конечно, работница дома быта узнала швейцарский шоколад по упаковке. Но сразу же сообразила, что это что-то импортное, а, следовательно, очень ценное. Так что договорённости о том, что фотографии мои начнут печатать сразу же, мы без всяких проблем достигли.

Оттуда я вернулся в редакцию газеты. Зашел за Альбертом Феликсовичем и мы с ним сразу же в зоопарк поехали. Само собой, перед этим набрал директора зоопарка по телефону прямо из кабинета фотокорреспондента. А то мало ли бы он уехал куда-нибудь по делам?

Игорь Петрович, услышав, что я собираюсь писать новую статью про его зоопарк, пришёл в полный восторг. Сказал, что собирался куда-то уезжать, но теперь он отложит поездку. Она вполне терпит.

Приехали когда в зоопарк, он нас лично на проходной встретил. Альберта Феликсовича один из сотрудников Сосновского тут же повел к вольеру с бобрами. Если нужно будет, то и внутрь тоже запустит.

А мы с директором прошли к нему в кабинет и принялись беседовать по теме моей новой статьи.

Услышав о том, что я хочу начать статью с благодарности в адрес оказавших содействие зоопарку предприятий, он тут же начал с жаром мне перечислять одно предприятие за другим. Даже ни в какие бумаги не заглядывая, назвал с десяток.

Вынужден был его остановить.

– Игорь Петрович, – сказал я. – В статье, как вы сами понимаете, места немного. Так что я бы хотел уделить внимание предприятиям, оказавшим самую серьёзную финансовую поддержку зоопарку. Всех-то не перечислить. Мы тут у вас совсем недавно с супругой и детьми гуляли. Так у вас уже десятка четыре этих вольеров отремонтировано и табличка перед каждым из них стоит. Если всех, кто помог, называть, то это получится уже не статья, а просто список советских предприятий под заголовком. Никто такую статью опубликовать нам не даст, сами понимаете.

– Вы правы, Павел Тарасович, хотя и жаль. – вздохнул Сосновский. – Так, значит, кто больше всех помог…?

Далее он, сосредоточившись на уточненной задаче, стал мне называть конкретные цифры и конкретные предприятия. Примерно как я и ожидал. Дороже всех обошлись вольеры с белыми медведями, со слонами и бегемотами. Там и территория большая, само собой, и другие нюансы различные имеются. Кстати говоря, все эти вольеры отремонтировали очень быстро. Что тоже дорогого стоит.

Да, а ведь не так и давно мы с ним встретились впервые. Помню, как он тогда сильно переживал, что животные вынуждены десятилетиями в очень давно не отремонтированных вольерах ютиться. Да и перед посетителями стыдно.

А сейчас ситуация уже кардинальным образом изменилась, учитывая, с какой фанатичной энергией он начал воплощать в жизнь мои рекомендации. Просто снимаю шляпу перед его кипучей энергией. Другой директор бы на его месте просто вежливо выслушал бы мои советы и тут же забыл про них. А Игорь Петрович не такой, он за дело болеет…

Мы с Сосновским не так и долго общались. В принципе, в голове у меня уже статья была почти готова. Не зря же я с семьёй тут бродил, многое уже давно продумал. Нужны были только от него фактические данные по самым щедрым благодетелям для зоопарка.

Но так просто мне уйти не удалось. Сосновский меня чуть ли не силой потащил в другой кабинет, где уже стол по-богатому был накрыт. Действительно по-богатому, учитывая, что мы всего час назад созвонились. Видимо, у него весь буфет в авральном режиме работал, чтобы меня с фотокорреспондентом как следует угостить.

И водочка, и коньячок на столе стояли. Но я сразу сказал, что я за рулём и пить точно ничего не буду.

Минут через пять привели к нам и Альберта Феликсовича. Видимо, он успел уже сделать те фотографии, что я от него просил. Он сразу оживился, войдя в кабинет, когда увидел накрытый стол и нас двоих за ним.

– Где тут можно руки помыть? – только и спросил он.

Понял по глазам Альберта Феликсовича, что ему очень понравилось со мной работать. Ну да, два раза всего его куда-то вывожу, и оба раза наливают и угощают… Если в третий раз куда позову, он уже просто ожидать будет, что это тоже место, в котором после проделанной работы его угощать будут.

Есть мне особенно не хотелось. Недавно совсем завтракал. Но посидел, поклевал немножечко со стола, чтобы хлебосольного директора не обижать. Так-то я его энтузиазм понимаю, конечно, в желании меня как следует отблагодарить. Тот наш разговор буквально преобразил московский зоопарк. А что ещё со временем будет, учитывая, что ещё десятки вольеров будут отремонтированы… Станет, возможно, Московский зоопарк самым современным и крупным зоопарком в социалистическом лагере. И это просто прекрасно будет.

Но на самом деле ему благодарить самого себя надо. Кому я только в жизни какие полезные советы не давал… А вот процент людей, которые их на вооружении брали, всегда был очень невелик. Для большинства людей комфортнее всего ничего не делать нового и необычного, оставляя все как есть. Даже если ожидаемые выгоды от новшеств очень велики…

Хмыкнул, подумав, что Гришин наверняка обрадуется этому проведённому в зоопарке ремонту, когда появится информация о том, что Советский Союз всё же выиграл право на проведение Олимпиады в тысяча девятьсот восьмидесятом году в Москве. Одним объектом будет больше, куда иностранцев водить можно будет без страха, что они презрительно будут губу кривить. Небось, даже специально возить в зоопарк будут, чтобы похвастаться им перед ними. Мол, смотрите, как у нас в СССР всё красиво сделано.

Где-то часа полтора мы за столом со Сосновским просидели. Несмотря на то, что директор зоопарка априори человек очень занятой, с его-то огромным и весьма хлопотным хозяйством… Но время, тем не менее, очень полезно провели. Сосновский, опрокинув пару рюмок коньяка, сразу как-то расслабился, и начал нам с Альбертом Феликсовичем рассказывать интересные истории из жизни московского зоопарка.