Сразу же расслабившись, японец откинулся на спинку стула. Явно последние сомнения у него по поводу этой сделки исчезли в адрес будущего партнера. Он понял, что он человек чести, как он сам.

Судзуки, правда, тут же сказал, что ему очень приятно, что Фирдаус верит его честному слову. Но он сам настаивает на том, чтобы с юридической точки зрения все было оформлено совершенно безукоризненно. А то мало с ним что-нибудь нехорошее случится? Машина собьет, к примеру. Ему будет стыдно на том свете, если он, взяв деньги у своего партнера, не даст ему возможность законно полученной долей распоряжаться.

Да, психологию по японскому бизнесмену они очень хорошо просчитали. Небось тот, думая над предложением серьёзного финансирования на самом старте его затеи от европейцев, вспоминал в том числе о тех японских банках, что ему в деньгах высокомерно отказали. Наверняка были у него и знакомые, которые, узнав, чем он собрался заняться, от этого дела его отговаривали, уверяя, что успеха он никакого не достигнет. Ну да, это же Япония с её национализмом. А он фактически же американскую франшизу взялся на территории страны развивать. Не очень патриотично с точки зрения большинства японцев получается.

А тут приехал иностранец, и верит в него больше чем его соотечественники…

В общем, Фирдаус собой как переговорщиком очень гордился. Полный успех, даже больший, чем они первоначально ожидали.

Довольный Фирдаус пошел к телефону. Сначала он отцу позвонит, порадует его. Ну и чтобы, конечно, Тарек уже дальше расчеты делал, и сумму нужную отводил для этого нового направления для Судзуки.

Ну а затем Диану, конечно, набрать нужно, порадовать ее. Она уже Паше все передаст.

Да, какой сегодня день хороший! Как все бумаги оформит с Судзуки, можно уже и в Москву к жене лететь…

Москва, посольство Франции

Посол Франции отдал своему помощнику распоряжение вызвать к нему для разговора резидента. Тот несколько удивился, потому что совсем недавно, когда подводили итоги приёма, очень много с ним общались. Подумал, что может быть, посол только сейчас вспомнил про какой-то важный разговор на приеме, про который забыл ему рассказать?

Хотя вряд ли… Посол в целом старался держаться несколько поодаль от французской разведки. Не сказать, чтобы препятствовал её деятельности, но и особо не помогал, дистанцировался. И особенно часто общаться с резидентом не любил.

Обычное дело для представителей дипломатического корпуса. Опасаются замараться в грязных делах разведки. Предпочитают ходить в белых перчатках, и вести красивые речи на приемах. Но ведь кому-то надо и грязными делами заниматься…

Или, может быть, речь пойдет не о забытом разговоре, а о таком разговоре, которым посол первоначально не захотел с ним делиться из-за этого стремления дистанцироваться, а потом, подумав, всё же решил, что для страны это важно?

Ладно, сейчас он всё узнает.

Когда резидент зашёл в кабинет посла, Жермен Леруа велел ему поплотнее закрыть обе двери, чем ещё больше усилил любопытство резидента. Похоже, что посол хочет обсудить что-то конфиденциальное, судя по этим предосторожностям.

Посол подождал, пока он удобно устроится напротив него, после чего сказал:

– Габриэль, помните, мы с вами вчера посмеялись над молодым журналистом из газеты «Труд», который сказал мне на приеме, что новым президентом Франции станет Жискар д’Эстен.

– Да, было такое, господин посол. – подтвердил резидент.

– А мне вот полчаса назад свежую новость из Парижа сообщили. Жискар д’Эстен объявил о том, что выдвигается в кандидаты в президенты. Так что я теперь в некоторых сомнениях и хочу с вами по этому поводу посоветоваться. Может ли вчерашнее заявление молодого человека быть какой-то провокацией со стороны, к примеру, КГБ, или это всего лишь случайное совпадение?

Сомнения посла резиденту были понятны. Его также порадовало и то, что посол его к себе вызвал, чтобы по этому поводу посоветоваться. Хотя он и понимал, конечно, что сделал он это не для того, чтобы его порадовать. Леруа просто прикидывает, не будет ли он выглядеть смешным, если напишет докладную записку во французский МИД по поводу этого разговора с советским журналистом, состоявшимся перед выдвижением д’Эстена в кандидаты в президенты.

– Давайте начистоту, господин посол, – сказал он. – Этот молодой человек нас заинтересовал, так что по его поводу мы уже провели некоторую предварительную работу. И с моей точки зрения, он никак не связан с КГБ. Не вписывается он в те схемы, по которым КГБ обычно работает.

Агенты КГБ – люди тихие, смирные, больше слушают, чем говорят. В этом и главная опасность, что ты понятия не имеешь, когда с ними дело имеется, что это именно агенты КГБ. Трудно их в этом заподозрить. Обычные тихие и вежливые люди. А этот Ивлев сразу по нескольким моментам им не соответствует.

Во-первых, слишком молод, и карьеру свою очень круто строит. В девятнадцать лет – уже журналист с двухлетним опытом публикаций в одной из крупнейших советских газет. Теоретически КГБ могло бы своего человека ещё, когда он студент, в редакцию крупной газеты засунуть, но с практической точки зрения вряд ли бы им это в голову пришло. Это слишком нестандартный ход.

К примеру, работал бы я сейчас в Париже, мне бы такое тоже в голову не пришло в отношении агента – французского студента. С точки зрения здравого смысла надо сначала дать ему доучиться, ведь тогда он будет более солидным профессионалом восприниматься в любой сфере, где он будет работать. И больше пользу для разведки принесет.

Значит, скорее всего, это инициатива самого этого Ивлева, но инициатива, которая не смогла бы сработать без серьёзных связей. Так что он, скорее всего, не агент КГБ. Он прекрасно вписывается в другую категорию – советская золотая молодёжь. Люди с большим блатом и большими возможностями, за счет прекрасных связей. Подтверждает данную точку зрения также то, что в прошлый раз на наш приём он сам не пришёл, а прислал вместо себя сына первого заместителя министра иностранных дел СССР. Вот такие у него друзья!

Помимо этого, типичный агент КГБ, получив от нас такое приглашение, сам пришёл бы обязательно. Ходил бы, вежливо со всеми разговаривал, прислушивался бы в оба уха ко всем разговорам, чтобы что-то интересное на этом приёме узнать. Это совершенно нехарактерный поступок для агента разведки – своё приглашение другу отдать. Ему бы даже начальство его из КГБ запретило бы это сделать, и велело бы ему самому обязательно идти на наш прием.

А поступок Ивлева – это действия одиночки, у которого нет никакого начальства в КГБ. Это его личный трезвый расчёт на то, что этот друг ему должен останется и потом со временем как-то должок этот ему отдаст. Очень правильное решение, честно говоря, учитывая, что друг – сын первого заместителя министра иностранных дел…

Далее. Атташе по культуре с ним долго разговаривал. Ну вы же знаете, чем он на самом деле занимается. Он мой человек. Так вот, он тоже никакого агента КГБ в этом Ивлеве не увидел.

Да и Ивлев слишком яркий и самостоятельный. Он вообще на советского молодого человека очень мало похож, скорее на французского студента какого. Что угодно сказать может, в том числе на политическую тему. Вот вам и сказал, кого видит будущим президентом Франции.

А одевается он как… На нем сегодня была одежда и обувь из новой весенней коллекции Ив-Сен Лорана и Диора. Да большинство дипломатов из стран НАТО на нашем приеме хуже него и дешевле было одето. И я лично никогда не видел агента КГБ в такой одежде. И даже причину назову – по информации от перебежчиков у русских очень ограничен бюджет на валютные расходы. И вдруг они своего начинающего агента так разоденут, а в силу возраста он только начинающим и может быть…

Нет, господин Леруа, у меня есть множество причин Ивлева агентом КГБ не считать. И ни одной в пользу этой идеи.

– Но если вы ошибаетесь, Габриэль, и он всё же агент КГБ, и это была провокация? – поднял брови посол.