Пары величественно кружились по залу, оркестр играл весьма сложные мелодии без единой фальшивой ноты. Наверное весь год репетируют и отрабатывают эти мелодии ради одно только вечера. Я не стал искать возможных партнерш для танца, понимал — стоит мне оставить Светлану и Суссану в одиночестве, как обязательно что-нибудь приключится.

В этом сборище аристократов мои сопровождающие самые бесправные. Даже слуги защищены волей Императора, а за личную рабыню и ее охранницу ответственность несу только я. Показание рабов вообще не принимают во внимание, а слово охранницы — это слово простолюдинки, против слов аристократа ему нет доверия. Все это — наследие классового общества.

В ожидании провокаций я подразогнал сознание и оказался прав. Проходящий мимо щекастый представительный господин слегка задел меня и витиевато извинился. Казалось бы мелочь, но после его отходя в кармане пиджака что-то явно добавилось. Я немедленно сунул в него руку и аккуратно скастовал Тлен Праха уничтожив подкинутое.

Не прошло и минуты, как представительный вернулся с Имперскими Гвардейцами.

— Вот он! — от кулуарных фраз извиняющимся тоном щекастый перешел на визгливый фальцет. — Я видел! Эта мерзость в его правом кармане и он сподобился притащить ЭТО на Имперский бал!

— Он врет! — заявил я в ответ. — Понятия не имею о чем он говорит, но в том, что брешет я уверен на 100 процентов!

— Видите! Видите! Он даже не сознается!

— Слышь, уважаемый! — я начал терять терпение. — Не беси меня!

— Ваша Светлость, вы позволите осмотреть ваш пиджак? — спросил меня Гвардеец.

— С чего бы это? — удивился я. — А если этот болезненный решит, что я что-то в трусы сунул, так что, мне голый зад вам предъявлять?

— Если в вашем пиджаке нет того, о чем заявил этот гражданин, то он отравится на 10 лет осваивать профессию рудокопа за ложный донос, а все его имущество будет разделено между вами и Империей в равных долях. — скучающим голосом процитировал какой-то пункт документа Гвардеец.

На шум начали подтягиваться любопытствующие. Видать им тоже было скучно смотреть на танцующие пары.

— Да поди с этого нищеброда и брать-то нечего! — фыркнул я.

— Это с меня-то нечего? — натурально завизжал представительный. — Да что б вы знали! Я основной акционер завода Имперский лимузин! Пол Имперска на них ездит!

— А я — основной поставщик ламп Летучая Мышь в резиденцию губернатора Сибири! — отбрил я. — И 90 процентов этих ламп в Империи изготовлено моими работниками!

Щекастый аж поперхнулся! Окружающие тоже начали переговариваться. Чую — завтра утром будет бум заказов, каждому захочется иметь такую лампу, просто потому, что о ней будут говорить при пересказе событий на балу.

Что ж, ставки сделаны, пора вскрываться.

— Ладно, можете осмотреть. — смилостивился я и сняв пиджак передал его Гвардейцу.

Тот тщательно ощупал карманы, потом, проверил их изнутри. Передал пиджак мне назад и обернулся к представительному.

— Вы совершили ложный донос! — в его голосе появились стальные нотки. — Вы лишаетесь всех привилегий, имущества и будете перенаправлены в суд для утверждения приговора.

— Как это нет! — заорал во все горло растерявший всю свою представительность щекастый. — Я ведь сам ему в карман сунул и глаз с него не спускал! Вы просто плохо искали! Проверьте его штаны! Этот артефакт не мог просто взять и испариться!

— Вы бездоказательно обвиняете Гвардию в небрежении обязанностями. Ваш срок будет удвоен!

С этими словами Гвардейцы подхватили гражданина под руки и натурально унесли в сторону выхода.

— Развлекаетесь? — знакомый голос инквизитора Григория заставил меня полуобернуться.

— Вы тоже мне не верите? — спросил я. — Мне пройти куда-нибудь для досмотра?

— Ну что вы! — улыбнулся инквизитор. — Я легко чую эманации хаоса на близком расстоянии, специфика работы, знаете ли. У вас и ваших спутниц точно нет ничего связанного с ним.

Я слегка поклонился в ответ.

— Но мне все же хотелось бы знать, почему Феодор Лаврентьевич так настаивал. — продолжил разговор Григорий.

— Возможно он ожидал, что я, в ответ на столь абсурдное обвинение вызову его на дуэль, а он выставит бретера? — сделал я предположение.

— Все может быть, но мало вероятно. — почти согласился он со мной. — Кстати, вы не будите в обиде, если за вами сегодня присмотрит пара моих ребят?

— Я-то нет, но у меня последний танец с принцессой.

— Вы даже их не заметите! Это специальный отдел, они действуют в штатском.

Пришлось согласится. Думается мне, что отказ никак не помешал бы этим ребятам делать свое дело.

Сестренка от бала была в восторге, а я — не очень. С чего-то я решил, что представление на Имперском балу — это не объявление при входе, а реальное знакомство с Императором. Хотя, если размышлять логично — какое ему дело до всех провинциальных родов и кланов, как новообразованных, так и направивших своих совершеннолетних детей на представление.

Империя огромна, не даром для Имперского бала отгрохан отдельный дворец. Захочешь такой обойти — так весь день и потратишь. Возможно когда-то, при зарождении традиции, личное знакомство и было в программе, сейчас же остался только сам бал, как символ.

На танец с принцессой Империи я выходил без страха за своих спутниц. Раз инквизитор пообещал, что его люди присмотрят — то так и будет. К затеявшему провокацию просто подойдут и шепнут на ухо: «инквизитор не одобряет», на чем конфликт и прекратится не начавшись.

Танцевать в этом мире я еще не пробовал, но сестра заставила меня пересмотреть кучу учебных видео по всем танцам которые были заявлены на балу. Я тогда еще прошелся по поглощенным навыкам и вытащил их в рефлексы, так что в медленном вальсе я уверенно вел партнершу. Впрочем, танцы достаточно просты, можно было обойтись и просто просмотром со слегка разогнанным восприятием.

Кружиться с поддатливым телом девушки в руках, осознавая, что по ее капризному слову могут не только рушиться судьбы людей, но и начинаться войны между государствами, было волнительно. В прошлой жизни я не танцевал, признавал только танцы со сталью в руках. И теперь, могу с полным правом заявить — я многое упустил.

Принцесса расспрашивала про смертельный особняк, про захват дирижабля и про мой экстравагантный способ перевозки рабыни. Я отвечал ей светской речью, многословно, красиво, с вкраплением лести и комплиментов, но, с очень малым количеством фактов.

Когда танец закончился и я подвел принцессу к Императорскому алькову, она спросила:

— Комаришкин, а не хотели бы вы проводить меня в сад полюбоваться на звезды?

— С большим удовольствием, Ваше Имперское Высочество! — ответил я, слегка кривя душой.

Девушка, сад, кусты и небо. Романтика! Мы идем по аллее слегка держась за руки, все как предписано этикетом. Я отрабатываю обязанность мужчины — развлекаю беседой даму не давая ей скучать. Принцесса ведет меня выбирая направления на пересечении дорожек чуть заметными движениями руки.

Эти спонтанные движения очень малы и рефлекторны, но опытный человек их легко может заметить. Даже развлечение такое в балаганах есть, когда предлагают спрятать предмет в комнате, а «маг читающий мысли с завязанными глазами приведет вас к нему за руку». Не маг вас ведет, а вы его!

Наш путь оканчивается у каменной беседки с одиноким фонарем.

— Мое любимое место! — удивляется девушка. — Как ты узнал о нем?

Я только загадочно улыбаюсь в ответ.

— Не люблю я этот фонарь. — доверчиво сообщает мне принцесса. — Он только портит очарование вечернего сумрака.

Не вопрос! Я чую кабель проходящий в зоне действия моей ауры, неживые предметы защиты не имеют, создаю внутри него разность потенциалов, лампочка моргает и гаснет. Вечерняя тень принимает нас в свои объятия.