Про трояк я оценил. Хотя у меня по переходам между мирами вообще нольбан был, и ничего, справились, а тут всего пара столетий – фигня вопрос. Да здесь и на тысячелетие ошибиться не страшно. Главное в ледниковый период не попасть, ну и комету не словить, а то обидно будет. Сбежать от ермунгада и умереть от падающей кометы…

– Давай вставай, буду тебя за руку через пласты времени тащить, – объявила крыска, подскочив с решительным видом и чуть ли не подпрыгивая от нетерпения. – Обычно этим Йотан занимался, конечно, – признала она, неожиданно поежившись, словно ей было страшно.

Я недоверчиво оглядел эту психованную. Неужели хоть чего-то она все-таки боится?

– Понимаешь, у этого мира может пока еще не быть будущего, – попыталась объяснить Майра, приобняв сама себя руками и глядя на меня большущими глазищами. – И мы или вылетим в пустоту, или создадим новый пласт… Я не уверена… На тех лекциях меня не было, а в конспектах я не разобралась до конца.

– Может, тогда лучше в новый мир? – что-то мне самому стало немного не по себе после таких заявлений.

И так было ясно, что эти двое – недоучки, но чтобы настолько?! Лекции пропустила, в конспектах не разобралась, вылетим в пустоту… Оно мне надо?!

– И что будем делать, если ты окончательно деградируешь? Или перенесемся в такой же мир с одной растительностью? Или…

Вариантов развития событий имелось множество в любом случае. Но выбор, кто у руля при переносе, я или Майра, был очевиден.

Быстро запихав разглагольствующую крыску подмышку, в последний момент вспомнив про ее рюкзак и подхватив его свободной рукой, я зажмурился, представил точку и от души шарахнул по ней ногой… лапой снежного человека! У-у-ух!

В первые пару секунд меня накрыло паникой, потому что вокруг снова стояла тишина, росли огромные, похожие на пальмы деревья, а в ночном небе светились звезды. Но потом я услышал глухой бум. И еще бум. И снова бум! Где-то рядом передвигалась огромная туша, и от ударов ее лап по земле шла мощнейшая вибрация.

Бросив девчонку вместе с ее склянками, я взлетел и помчался на звук. Еда! Неподалеку двигалась еда! Сейчас меня покормят…

Первое, что я увидел, подлетев поближе, была голова – маленькая голова на длинной тощей шее, жующая листья деревьев. Даже успел восхититься, что это динозавр! Живой динозавр… в смысле, упс!..

Нет, огромная махина размером с трех-, а то и с четырехэтажный дом отчаянно защищалась, мотая длиннющей шеей и таким же длинным хвостом. Хорошо, что разум уступил место инстинктам, иначе тварь размозжила бы мне череп или переломала позвоночник в первые же секунды. Причем ей и надо было всего лишь сбить меня на землю, а потом четыре толстых лапы в сочетание с весом громадины превратили бы мое тело в отбивную.

Деревья в зоне поражения качались и сгибались. Повезло, что мы встретились в лесу, а не на равнине. Там бы у динозавра было больше возможностей разгуляться. А здесь, среди пальм или как там эти мегапапоротники правильно называются, победа досталась мне.

В какой-то миг я сумел обхватить громадину за шею, впиться когтями и резким рывком скрутить ему голову. Правда, тело зверюги еще какое-то время сражалось, словно у него была запасная голова в хвосте, но я уже не мог ждать…

– Извазюкался, как чудовище, – раздался рядом голос Майры. – Зато снова красивый.

– Вот решил бы, что ты на мою добычу претендуешь и прибил нечаянно, – промычал я, продолжая жевать сырое мясо… сырое мясо динозавра. Судя по смутно вспоминающимся картинкам из детских энциклопедий, я только что убил и поедаю диплодока или кого-то очень похожего. С ума сойти!

– Нет, раз изменился, значит, сытый. Я специально наблюдала, – уверенно заявила девчонка.

По-моему, у нее чувства страха и самосохранения атрофированы начисто. Разок проснулось что-то похожее, когда ермунгад лютовал, и тут же снова заснуло. Если это божественная молодежь, то в целом понятно, почему такая фигня вокруг творится.

Хотя они же экзамены какие-то сдавали, дипломники, все дела…

– Тебе надо умыться, – безапелляционный тон крыски очень хорошо подтверждал мою теорию о потере чувства страха.

Вот сидит крылатый рогатый громила, весь в кровище, возле туши динозавра, у которого одна шея длиной в два меня. Кругом кровавые ошметки, над которыми роится местная мошкара, в небе птицы какие-то кружат, ну или динозавры с крылышками. И вот эти как раз уважают – не приземляются, боятся. Ну или думают, что успеют поживиться, когда я наемся. Наивные… Мясо же можно зажарить, потушить, сварить! Правда, для этого потребуется огонь и посуда.

– Сначала разделаю тушу, – запихнув в рот еще кусок, я понял, что больше в меня не влезет, и принялся изучать оставшееся, обдумывая, как бы отделить ноги от туловища.

– Ее разделают без тебя, – Майра подняла голову вверх, чтобы привлечь мое внимание к первобытным стервятникам. – Завтра кого-нибудь еще поймаешь. А мне, чтобы наесться, надо совсем немного. Вон тот кусочек с шеи…

«Совсем немного» весило килограмм пять-семь. Как последний болван, я когтями, руками и найденными на земле палками еле отодрал от туши выбранный крыской кусочек, чтобы потом она завернула его в лист папоротника, запихала в рюкзак и уставилась на меня взглядом страдающего маломерки с гантелями. Я такой очень часто видел у отражения в зеркале, когда очередной раз штурмовал спортзал и пытался подкачаться.

– Ну и куда мне его повесить, интересно?! – с возмущением уставился я на этот молчаливый укор моей совести. Столько времени рюкзак с собой таскала и ничего, а тут плюс пять кило добавилось, и уже страдания в глазах! Нет, у нормальной девчонки я бы давно эту тяжесть со склянками отнял, не дожидаясь, пока груз прибавит в весе. Но в том-то и дело, что крыска не нормальная!

– Ну я его телекинезом таскаю, – хитро заулыбалась Майра. – Только устала уже. Вообще устала, – со вздохом призналась она. – Давай поищем воду?

Вот ведь манипуляторша, все равно в итоге подвела к тому, с чего начали. К воде. Но крыска рассуждала правильно – когда безумное чувство голода отступило, я ощутил, как неприятно липнут к телу мокрые джинсы, как засыхает на коже кровь, корочкой, которую так и тянет содрать. Да и вообще, действительно хочется помыться и попить, а то привкус во рту странный, солоновато-металлический.

Похоже, у меня от голода происходит помутнение, а потом, когда насыщаюсь, наступает просветление и я пытаюсь вспомнить, где был, с кем пил, что натворил, и почему от меня так противно воняет?!

– Ладно, полетели на поиски, – покладисто согласившись, я подхватил девчонку подмышки, чтобы не прислонять к себе. А то из крыски превратится в свинку.

Воду я увидел, едва мы взлетели выше деревьев. Вот только добраться до нее оказалось не так просто. В этом мире, в отличие от предыдущего, жизнь кипела и бурлила. Будущих тушек для разделывания бегало, прыгало и летало так много, что впору было начинать переживать об обратном. Не о том, что станем есть, а о том, чтобы нас не съели. Тем более когда мы так аппетитно пахли…

Поэтому, едва увернувшись от парочки пеликанов с клювом, очень напоминающим степлер, я, даже не спрашивая согласия Майры, вдарил мысленно по мячу и…

Естественно, весь мой съеденный динозавр вмиг переварился. Внутри снова забурлила голодная жизнь, требуя прикорма. Но… Но зато мы оказались в обычном лесу, а не среди огромных папоротников. Над нами гордо реяли вороны, размером с… ворону!

Никаких птеродавтелей и ермунгадов! Обычная поляна, на которую мы удачненько так вылетели.

– Слушай, а это… а какой-то закон выбора точки приземления существует? – внезапно озарило меня.

Прыгаю тут из мира в мир, как очумелый, рискуя здоровьем, и только сейчас задумался, а вдруг при посадке в сосну впилюсь, например? Или в того же динозавра? Или в берлогу к медведю залечу?! Или в море?! На дно?!

– Вероятность погибнуть при перемещении достаточно низкая, – явно процитировала учебник Майра. С одной стороны, молодец, раз хоть что-то помнит, а с другой, низкая и нулевая – это немного разное. – Рекомендуется при перемещении пользоваться проверенными точками с оставленными предыдущими путешественниками якорями, – продолжила умничать девчонка. – Но долго неиспользуемый якорь во время движения земной коры может оказаться в вулкане или на дне моря. Так что это не панацея, а, наоборот, гораздо большая опасность. Когда конкретной цели нет, выбирается максимально подходящее для жизненных функций переносимого индивидуума место выноса. А когда задан якорь, перенос идет по нему…