— Федор Николаевич находится на тайной миссии, до завершения которой его здесь не будет. Никакой информации про миссию государственного уровня я вам не дам, — выкрутился император.

— Мы дадим вам месяц, Алексей Александрович, — сказал патриарх. — После чего придем к вам с тем же вопросом.

— Или придем раньше, — сказал Арсентьев, — если вы дадите нам повод.

Для меня Совет закончился разговором с патриархом. Причем разговор случился в автомобиле, на котором глава церкви и прибыл сюда. Патриарх сначала поблагодарил меня за подарок, который ему очень пришелся по вкусу: быстро, комфортно и соответствует сану. И лишь потом включив артефакт от прослушки, перешел к вопросам деловым:

— Сдается мне, сын мой, что великого князя мы больше не увидим.

— Слишком много его преступлений всплыло, Ваше Святейшество, — согласился я, предпочитая думать, что слова патриарха — вовсе не намек на мое участие в исчезновении. — Возможно, имело бы смысл переговорить с его супругой? Вдруг она что-то знает о нахождении мужа и сына? Честно говоря, мне очень не понравилась попытка императора обвинить меня в смерти человека, который, по его дальнейшим словам, находится на миссии.

— Он должен умереть, Петр Аркадьевич, — сказал патриарх. — Великий князь слишком опасен.

— Я не преуменьшаю его опасность, Ваше Святейшество, — ответил я. — Я тоже уверен, что он должен умереть. Слишком велики его прегрешения. Но разве я могу выступать судьей?

— Даю вам на то свое благословение, сын мой.

Я аж дар речи потерял: фактически патриарх завуалированно не просто одобрял убийство великого князя, но и практически требовал его от меня. Соглашаться на такое я был не готов. При всем моем уважении к сидящему рядом человеку становиться его инструментом я не собирался.

— Петр Аркадьевич, честно говоря, меня весьма удивило, что никто не поднял вопрос о заварзинском княжестве, — внезапно сказал он.

— А что с ним? — удивился я.

— Это княжество без наследников, а вы можете восстанавливать реликвии. Вы же об этом думали? О том, чтобы поставить своего человека?

Я опять промолчал, не собираясь говорить ни да ни нет.

— У вас месяц, Петр Аркадьевич, за который вы должны это провернуть. На следующем Совете должно быть на одного князя больше. Выбранная вами кандидатура нас устраивает.

Император то ли со страха, то ли желая показать добрые намерения, два указа отменил в тот же день. Их опубликовали вечерние газеты чем я воспользовался и, когда говорил с Наташей, попросил ее отправить Птоса в Святославск.

Супруги рядом мне очень не хватало. Была бы возможность — рванул в Камнеград, но нужно было сначала решить все дела здесь, а не тащить за собой опасность домой. Поэтому, как ни хотелось Наташу увидеть и обнять, я сначала хотел убедиться, что все враги остались в Святославске, и желательно — на кладбище. Возможно, разговор получился немного суховатым. Телефонный разговор — это всего лишь телефонный разговор, когда боишься сказать лишнего, потому что тебя подслушивают и неизвестно, кому уйдет подслушанная информация. И всё равно я был рад слышать ее голос и то, что у них всё в порядке.

После разговора с Наташей я был настроен на мирный лад, когда пошел поговорить с пришедшими в себя дружинниками Куликова. С ними нужно было срочно что-то решать, я не мог позволить надолго исключить из сети сразу двух Каменных стражей.

— Ваш князь сказал, что вы ему не нужны. Я предлагал вернуть за выкуп. Но он заявил, что вы — не его люди.

— Какой князь? — сказал один из них. — Мы обычные воры. Сдайте нас полиции.

— Так себе попытка, — заметил я. — Два куликовских дружинника, находящихся под клятвой князю, решили обворовать его зятя. Ну-ну. Не с вашими навыками. Кража — это версия Василия Петровича, как я понимаю? На случай, если вас поймают?

— Угу, — сказал второй и поморщился — клятва сразу дала о себе знать.

— И что мне с вами делать? — спросил я.

— Полицию вызовите, — опять предложил первый.

— Чтобы вы через какое-то время опять явились меня убивать? Василий Петрович меня не особо любит.

— Мы люди подневольные, — вздохнул второй. — Убить хотите? Причину ищете?

Убивать их откровенно не хотелось. Да и выглядели они сейчас достаточно жалко — бледные, изможденные, как будто сидели в плену уже месяц. Скверны не было ни у одного, так что были они не совсем пропащими. Козырев их натаскивал неплохо, но и сам он был человеком подневольным — ему отнюдь не всё нравилось, что вытворял патрон, но дергаться у него были весьма ограниченные возможности. Я помнил, как в Тверзани он пытался за меня заступиться, пусть и безуспешно. Да и вообще неплохой он был человек в отличие от князя, которому присягал.

— Скорее, ищу причину сохранить вам жизнь. И предложить могу только одно: едете ко мне в княжество, избавляетесь от клятвы Куликову, даете клятву мне. Сразу предупреждаю: избавиться от клятвы выйдет, только если вы сами хотите. Коли идейные — умрете.

— А так вообще можно? Клятвы снимать? — недоверчиво сказал первый.

— Можно, но больно и без гарантии, — честно ответил я. — Если нет желания уйти от Куликова — ничего не выйдет, умрете в процессе.

— Что так помирать, что так, — выдохнул второй. — Но в варианте со снятием клятвы хотя бы шанс есть не скопытиться. Ну и я сам бы от Куликова ушел если бы была такая возможность. Уж очень у него затейливое воображение.

— У меня семья, — сказал первый. — Перейду к вам — узнают и отыграются.

— А мы семью эвакуируем, — предложил я. — Или им выгодней, чтобы вас считали погибшим? Выплачивать будут?

— Если бы, — поморщился он. — Мы провалили задание. Василий Петрович такого не прощает. Если бы мы еще к нему вернулись возможны варианты а так…

— Тогда договор? — предложил я. — Мой артефакт вас выпускает, и вы перемещаетесь в стазисный контейнер. Сами перемещаетесь — это будет подтверждением вашего решения.

— Не выйдет. Как только мы освободимся, будем вас убивать, — предупредил второй. — Это не наш выбор. Это приказ, которому мы не сможем сопротивляться. Я бы и рад, но просто не смогу.

— Ладно, пойдем другим путем, — вздохнул я.

Считать ли их перебежчиками, которые боятся исключительно за собственную жизнь? Однозначно нет, потому что недовольных отношением Куликова хватало. Со стороны служба князя выглядит куда привлекательней, и не все догадываются о том, что их будут отправлять проворачивать довольно грязные дела. Само предупреждение о нападении я решил считать проявлением доброй воли, поэтому больше говорить ничего не стал, развернулся и пошел в дом.

— Я их съем? — заинтересовалась Хикари, когда я был уже у входной двери.

— Нет, ты их не съешь.

— Но у них много энергии. Энергия мне нужна, а там она пропадает.

— Энергия нужна им, а они нужны мне, — отрезал я. — Не приближайся к ним.

— Злой хозяин, — обиженно прозвенела она.

Так. Кажется, нам срочно нужны кошки. Поэтому в доме первым делом я нашел Николая Степановича.

— Нужна ваша помощь, — заявил я. — Срочно.

— Всё что угодно, Петр Аркадьевич.

— Нужны котята.

— Котята? — растерялся он.

— Сюда и в Камнеград. Сюда можно взрослую кошку. Возможно, это будет даже лучше, чтобы сбалансировать духа-хранителя. Или лучше котенка?

— Котенка, — со знанием дела тявкнул проявившийся Валерон. — Взрослая особь может уже быть настроена на другого духа, тогда проблема усугубится, а котята в этом плане чистые.

— Значит, нам нужны котята.

— Необычная просьба, — сказал Николай Степанович. — Но найду. Сколько нужно?

— Два-три сюда. И два-три в Камнеград, — решил я. — Могу выдать под такое контейнер, чтобы удобнее было переносить. Валерон?

Валерон выплюнул контейнер без обычных для него возмущений. И совершенно пустой, даже без следов того, что в нем хранилось, так что я заподозрил, что конкретно этот контейнер ранее и не использовался — была у моего призрачного помощника такая особенность, как экономия тары под возможную компенсацию. Но сейчас он расставался ненадолго и по делу, а после переноса котят контейнеры опять к нему вернутся.